Запятнанная репутация

Снейп проснулся с головной болью. Он со стоном сел в постели, чувствуя себя совершенно разбитым, и хотел было взглянуть на часы, но почти сразу же вспомнил, что их украли. Вместе с тем Снейпу вспомнилось, что юный Малфой рассказал вчера ночью о лорде Волдеморте. Снейпу вдруг стало омерзительно — он предпочел бы и вовсе не узнавать о своем начальнике нечто подобное; ему мнилось теперь, что и сам он, Снейп, поневоле оказался запятнан этой неприглядной историей. Его и без того хмурое настроение испортилось окончательно. Снейп бросил взгляд на софу, ожидая увидеть спящего Малфоя (и уже заранее готовясь отвести взгляд) — но софа была аккуратно заправлена, а одежда Драко больше не висела на спинке стула. Должно быть, юный Малфой вышел к завтраку вовремя — а вот он, Снейп, опоздал, и ему предстояло опять выслушивать упреки миссис Макгонагалл. Усилием воли заставив себя не думать об извращенных наклонностях мистера Риддла и обо всей вчерашней «исповеди» Драко, Снейп медленно поднялся с постели и принялся одеваться. В дверь коротко постучали. — Мистер Снейп! Мистер Снейп! — послышался строгий голос хозяйки пансиона. — Вы опять опоздали на завтрак! Разве я не предупреждала вас вчера? Какое возмутительное легкомыслие! А между тем ваш гость — ах, какой милый благовоспитанный юноша! — позавтракал вовремя, да еще и любезно меня поблагодарил, тогда как от вас, мистер Снейп, за всё время вашего пребывания в моем пансионе я не услышала ни слова благодарности! Я отнюдь не упрекаю вас, мистер Снейп, — добавила миссис Макгонагалл обвиняюще, — но из-за вашей собственной непунктуальности вам придется завтракать холодным мясом и салатом! — Этого вполне достаточно, миссис Макгонагалл, — фыркнул Снейп, надеясь, что у пожилой леди хватит такта не входить в комнату: он как раз надевал брюки. — Я скоро выйду. — Кстати, считаю своим долгом напомнить вам, мистер Снейп, что за двоих постояльцев я намерена получить двойную оплату, — заявила Макгонагалл весьма категоричным тоном. Снейп насторожился, на несколько мгновений даже перестав возиться с брюками, после его вчерашней прогулки по Ноктюрн-аллее запачканными едва ли не до колен. — Молодой джентльмен не останется у меня, — возразил он. — Я сегодня же отправлю его к матушке в Уилтшир. — Вот как? — за дверью помолчали. — В таком случае, я засчитаю вам двойную оплату только за два дня. Не дав Снейпу времени на то, чтобы оспорить ее соломоново решение, миссис Макгонагалл удалилась — Снейп так и остался стоять с открытым ртом. Проклиная всё на свете, он направился к комоду за деньгами: Снейп прекрасно знал, что дотошная хозяйка не оставит его в покое, пока он не расплатится. Он вновь начал перебирать в уме все свои лишние расходы, которые расстраивали Снейпа еще больше от того, что он, отправляясь в Лондон, их не планировал. Кроме всего прочего, Снейп полагал, что настоятельно рекомендованный ему профессором Дамблдором пансион миссис Макгонагалл и так обходится ему слишком дорого, пробивая значительную брешь в скромном бюджете сельского стряпчего, — теперь же ему придется платить почтенной пожилой вдове сверх цены. Погруженный в эти невеселые мысли, Снейп не сразу осознал, что отчего-то никак не может отыскать деньги там, где им полагалось быть. Встревожившись, он пошарил в ящике, куда всегда их складывал, но там ничего не было. Тогда, почувствовав, как кровь застучала в висках, Снейп принялся выдвигать все ящики подряд, хотя и был уверен, что не мог положить деньги в какое-либо другое место, кроме раз и навсегда отведенного им самим среднего ящика комода. Деньги пропали. Выдернув ящик из комода, Снейп вытряхнул из него пижаму, которую вчера одалживал Драко, и вдруг вспомнил, как юный Малфой прошлой ночью рылся в комоде несколько дольше, чем было необходимо. Снейп застыл, ошеломленный своей догадкой. На ум мгновенно пришли жалобы Драко: «Мистер Локхарт и нас заставлял воровать, — пронеслось в памяти Снейпа. — Учил, как делать это незаметно…» Сдернув с крючка свой сюртук и на ходу обматывая шею шарфом, Снейп выбежал из комнаты, забыв побриться, чего никогда прежде себе не позволял. Пронесшись мимо изумленной миссис Макгонагалл, он хлопнул дверью, сбежал по ступеням крыльца и направился в Ноктюрн-аллею. При свете пасмурного дождливого дня Ноктюрн-аллея показалась Снейпу еще более жалкой и безобразной, чем ночью: всё, что скрывала тьма, теперь обнажилось, подобно тому как в обмелевшей реке обнажаются струящиеся по ее руслу нечистоты. Ноктюрн-аллея обезлюдела, словно ее обитателей утомили воровство, пьянство и блуд, которым они предавались ночью, — лишь несколько одетых в лохмотья детишек рылись в мусоре, отыскивая кости и тряпки для старьевщика, да облезлая собачонка, надеясь поживиться объедками, крутилась рядом. У входа в паб, прислонившись к стене, сидела давешняя черноволосая шлюха. Завидев Снейпа, она с трудом разлепила набрякшие веки и хрипло крикнула: — Эй, красавчик, не желаете посмотреть на мои прелести? Тогда угостите девчонку кружечкой! Дождавшись, когда Снейп поравняется с нею, она принялась задирать свою драную юбку, являя его взгляду грязные тощие ноги. Снейп, содрогнувшись от отвращения, торопливо обошел ее. Оскорбленная столь пренебрежительным обхождением, шлюха заорала ему вслед, от возмущения позабыв опустить юбку: — А-а-а, жлоб, задарма удовольствие получил! Хрен я в следующий раз буду тебе показывать, пока не заплатишь! Слыхал? Да, да, держись от меня подальше, пока не подкопишь деньжат!.. Провожаемый ее бранью, Снейп прибавил шагу, опасаясь, что той может взбрести в голову потащиться за ним. Стараясь не прислушиваться — что было нелегко, потому что в утренней тишине голос пьяной шлюхи гулко разносился по всей Ноктюрн-аллее — Снейп двинулся вперед и вскоре оказался у «Дырявого котла». Только сейчас, остановившись, он почувствовал, что вспотел, и каждое дуновение ветра теперь заставляло его зябко ежиться. Снейп вытащил из кармана платок, высморкался, надеясь, что не подхватил простуду, и постучал в дверь. На стук никто не ответил. Снейп, раздраженный, — скорее начинающимся у него насморком, чем промедлением — постучал снова, уже настойчивее. За дверью послышались шаги — через минуту загремел засов, дверь чуть приоткрылась, и в узкой щели блеснул глаз хозяина заведения. — Приношу свои глубочайшие извинения, что заставил вас ждать — просто сплю на ходу! — сказал он позевывая, но открывать дверь шире не торопился. — Вы пришли по какому-то… важному вопросу? — Ваш час пробил, бесчестный вы человек! — воскликнул Снейп. Он с силой толкнул дверь — Локхарта, пытавшегося придержать ее, отшвырнуло назад. Опрокинув колченогий табурет, Локхарт упал на пол; трость из вишневого дерева выпала у него из рук и откатилась в сторону. Бледный, лишенный оружия, Локхарт испуганно посмотрел на Снейпа снизу вверх. — Что вам от меня нужно? — спросил он плаксивым голосом, зачем-то поправляя надетый набекрень парик; его шелковый, цвета ночного неба, халат распахнулся, из-под халата виднелась давно не стиранная сиреневая ночная сорочка. Снейп смерил Локхарта презрительным взглядом. — Вы мерзавец, — процедил он сквозь зубы, наступая на Локхарта. — Вы заставляете юного Малфоя воровать для вас… Уверяю вас, сэр, вам не сойдут с рук ваши преступления! Отвечайте, где мои деньги? Локхарт опешил — во всяком случае, вид у него был крайне удивленный. — Ваши деньги? — переспросил он, всё еще сидя на полу. Он разом утратил всю свою самоуверенность: губы дрожали, белозубая улыбка исчезла, припухшее со сна лицо стало бледным как мел. — Я… Я, честное слово… не припомню… — А вот я абсолютно точно помню, сэр, как юный Малфой сетовал, что вы принуждаете его совершать кражи, — отрезал Снейп. Похоже, Локхарт начал понимать. — Вы говорите, сэр… Полагаю, мой белокурый ангел стянул у вас что-то ценное? — его губы дрогнули, словно он хотел улыбнуться. — Осмелюсь предположить, карманные часы или некую сумму денег? — Да, и это вы, негодяй, толкнули несчастного юношу на столь тяжкое преступление! Локхарт, мгновенно оправившись от испуга, поднялся с ковра и принялся отряхивать пыль с шелкового халата. — Мой дорогой друг, — он оправил кружевной воротничок сорочки. — Проявите, наконец, здравый смысл. Всё намного проще, чем вам кажется. Если Драко украл у вас деньги, то я здесь совершенно ни при чем: мой прелестный подопечный имеет обыкновение оставлять все деньги у китайца в опиумном притоне. О, прошу, не расстраивайтесь, это не страшно. Если вы поспешите, то, возможно, ваши деньги еще не успеют превратиться в дым, — посоветовал Локхарт с наигранным участием. — Если же нет… Что ж, от всего сердца сочувствую вам, сэр. Такое несчастье… Скорблю больше всех, — и он заливисто рассмеялся. До глубины души оскорбленный насмешками Локхарта, а еще больше — открывшейся правдой, Снейп не нашелся с ответом и выбежал из «Дырявого котла». Опиумный притон «Дервиш и Китаец» располагался неподалеку от дома свиданий. Ко входу в полуподвальное помещение, наглухо запертому, вели кривые осыпающиеся ступеньки — Снейп быстро спустился по ним и постучал, боясь, что кто-нибудь может увидеть его у столь сомнительного заведения. В двери открылось окошко — Снейп успел увидеть плоское узкоглазое лицо; вслед за тем окошко захлопнулось так же внезапно, как и открылось, и перед Снейпом распахнулась дверь. — Заходите, заходите, джентельмена, к Чо Чанг, — протараторил низенький китаец с блестящими, собранными в длинную косичку волосами; он беспрерывно кланялся и отступал в полумрак своего заведения, приглашая Снейпа следовать за ним. Скользнув взглядом по жилету китайца, надетому поверх бирюзового атласного халата, Снейп, к своему неприятному удивлению, обнаружил, что из жилетного кармана выглядывают его, Снейпа, пропавшие часы. — Позвольте! — выдохнул он, схватившись за цепочку часов. — Эта вещь была украдена у меня! Улыбка китайца стала еще шире, а приветливые глазки почти исчезли за толстыми щеками. — Чо Чанг не крал, — возразил он, деликатно вынимая часы из руки Снейпа и складывая их обратно в свой карман. — Чо Чанг никогда не крадет — Чо Чанг уважает английский закона. Мистер Драка украл, — произнес китаец таким ласковым тоном, точно Снейпа должно было обрадовать это известие. — Мистер Драка был сильна должен Чо Чанг — очень сильна, многа-многа денег должен. Чо Чанг забрал часы. Хороший часы — теперь нету у Драка долга. Драка опять можно опиум курить, хороший опиум. Драка заплатить хорошие деньги. Хорошие деньги — хороший опиум, — наставительно заключил китаец. Снейп, окончательно растерявшись, с недоумением посмотрел на китайца, который всё это время не переставал кланяться и тянуть его внутрь. Он даже не заметил, когда китаец успел запереть дверь, и обнаружил себя уже в полутемном помещении, задрапированном бархатом и полупрозрачными занавесями с ориентальным узором. На полу лежали ковры и расшитые подушки, в полумраке, за клубами дыма, похожие на призраков сновали неясные тени, звучала монотонная, завораживающая музыка. Снейп ощутил горьковатый, смолистый, обволакивающе-мягкий запах опиума. — Где мистер Малфой? — сухо поинтересовался Снейп у китайца. — Отведите меня к нему немедленно. Толстое лоснящееся лицо китайца просияло. — Джентельмена будет курить опиум? Сейчас девушки всё приготовят. Индийские девушки, красивые девушки… Эй, Падма, Парвати! — крикнул он, хлопнув в ладоши. — Ухаживайте за джентельмена! Из-за пурпурной занавеси появились две полуобнаженные молодые индианки; услужливо улыбаясь и что-то лопоча, они подхватили Снейпа под руки и увлекли в дымный сумрак. Спустя несколько мгновений он очутился в некоем подобии будуара, отгороженном всё теми же бархатными и полупрозрачными тканями; из-за дыма, клубившегося здесь особенно густо, Снейп не сразу разглядел раскинувшуюся на подушках тонкую юношескую фигурку. Индианки упорхнули, вмиг скрывшись за шелестящими занавесями, а Снейп склонился над Драко. Казалось, юный Малфой лежал в беспамятстве: голова его запрокинулась, глаза закатились, с приоткрытых влажных губ срывалось неровное дыхание, и Снейп видел, как тяжело вздымается худая грудь под расстегнутой рубашкой. Снейп медленно опустился на ковер рядом с Драко. Он взял юного Малфоя за плечи, намереваясь привести его в чувство, но от дыма у Снейпа кружилась голова, запах опиума одурманивал, мерный бой барабана сливался с биением сердца — и вскоре Снейп поймал себя на том, что просто сжимает плечи Драко, всё ниже и ниже наклоняясь к его лицу. Веки юного Малфоя затрепетали. Он открыл глаза, совсем черные — то ли из-за полумрака, царящего здесь, то ли из-за расширившихся зрачков, — и, слабо улыбнувшись, обвил руками шею Снейпа. — Идите ко мне, сэр, — выдохнул он — и прежде, чем Снейп успел опомниться, прильнул губами к его губам. Губы Драко оказались горячими, мягкими, с пьянящим привкусом опиума. На один краткий миг Снейп ощутил под собой хрупкое юношеское тело — нежное, податливое, оно льнуло к нему и словно бы раскрывалось навстречу — такое послушное, такое беспомощное… У Снейпа перехватило дыхание. Он отпрянул, оттолкнув Драко, — тот упал обратно на подушки, как марионетка с обрезанными ниточками, а Снейпу стало противно — от стыда, от дешевой роскоши вокруг, от покорности Драко… Снейп всё еще ощущал привкус опиума на своих губах. — Мистер Малфой, очнитесь, — приказал он, слегка ударив Драко по щеке. Тот захныкал и попытался отвернуться, но Снейп, взяв его под руки, заставил подняться. Юный Малфой тут же повис на нем — Снейп вновь ощутил его пахнущую опиумом близость. Драко блаженно улыбался. Силясь не прислушиваться к гулкому биению крови, Снейп потащил Малфоя за собой. Дымный лабиринт драпировок, подушек и ковров, по которому, подобно наркотическим видениям, сновали прислужницы в соблазнительных восточных нарядах, казался бесконечным. Снейп задыхался. Он чувствовал, что слабеет с каждым вдохом; мысли его путались, было нестерпимо жарко, шарф, подаренный ему Лили, душил, по лицу струился пот, застилая глаза. Пурпурные, багровые, фиолетовые занавеси колыхались, как зыбкие стены какого-то фантасмагорического дворца. Снейпу чудилось, что пол под ногами кренится и раскачивается, отчего Снейпа и виснущего на нем Малфоя бросало из стороны в сторону. У Снейпа возникло нелепое опасение, что он уже никогда не выберется отсюда. Он почти не заметил какого-то замешательства, возникшего у самого выхода, и продолжал упрямо идти вперед, поддерживая то и дело оступающегося Драко. С грохотом опрокинулась изящная бронзовая жаровня; высокий женский голос заверещал что-то на неведомом Снейпу языке; мимо, путаясь в сари, просеменили прислуживавшие ему индианки. В распахнутую настежь входную дверь врывался дневной свет, рассеивая мерцание причудливых светильников. У двери метался китаец. — Господа полисмена, Чо Чанг уже заплатил! — тараторил он, заламывая короткие ручки. — Чо Чанг уже всё-всё заплатил! Скажите им, мистер Перси! Рыжий веснушчатый парень, которого китаец назвал «мистером Перси», ткнул его в зубы полицейской дубинкой. Китаец взвыл от боли. — Что ж, ребята, — скомандовал рыжий остальным полисменам. — Вы слышали приказ инспектора Муди. Крэбб, Гойл! В наручники их — и в участок! Самодовольный парень, поразительно напомнивший Снейпу назойливую рыжую парочку торговцев из Ноктюрн-аллеи, сунул руки в карманы, напустив на себя важный вид, — а Снейп неожиданно для самого себя обнаружил, что идет к выходу, сопровождаемый двумя дюжими полисменами. — Поглядите-ка на этого, — протянул у него за спиной «мистер Перси». — С виду приличный джентльмен, а туда же — по притонам шляется! Готов поспорить, что после сегодняшнего инциндента, — похоже, рыжий был не прочь покрасоваться перед приятелями своей «ученостью», — репутация этого субъекта будет ничуть не лучше, чем у нашей Беллы-За-Пенни! — и он, развязно ухмыльнувшись, подтолкнул Снейпа дубинкой в спину.