Запятнанная репутация

Снейп проснулся с головной болью. Еще в полусне он слышал, как мистрис Уизли гремит своим чаном, переругивается с мистером Уизли, выпроваживая его из дома, и добродушно покрикивает на детей. Ирландский говор, казавшийся таким умиротворяюще-певучим в устах Лили, теперь необычайно раздражал Снейпа. После вчерашнего угощения он чувствовал себя хуже некуда: в затылке и висках билась тупая боль, воспаленное горло горело, всё тело ныло так, что Снейпу не хотелось двигаться. Его знобило. Сделав усилие, Снейп открыл глаза и увидел низкий закопченный потолок, на котором играли солнечные блики — за окном сиял столь редкий в Лондоне ясный день, чей свет еще явственней обнажал нищету и убожество дома. Опустив глаза, Снейп обнаружил, что всё еще обнимает юного Малфоя. Тот лежал рядом, обвив тонкой рукой шею Снейпа, и свет, падающий из окна, обливал его нежную белую щеку, плечо и бедро, точно фарфоровое, — во сне Драко закинул ногу на Снейпа. Снейп вдруг с ужасом понял, что лежал так на виду у всего семейства Уизли; охваченный стыдом и раскаянием, он торопливо высвободился из объятий Малфоя. Вскочив, Снейп оправил сорочку и, щурясь от приливов головной боли, пошарил взглядом по комнате, отыскивая свою одежду. Тем временем мистрис Уизли потчевала детей оставшимися с вечера лытками и почками. Краем глаза заметив движение, она крикнула дочери, не отрывая любовного взгляда от раскрасневшихся веснушчатых лиц своих ребятишек: — Эй, Джинни, джентльмен проснулся — не видишь, что ли? Подай мистеру Снейпу его одежду, я ее немного привела в порядок. Джинни, уже занявшая было свой обычный наблюдательный пост на подоконнике, нехотя слезла, подбрела к Снейпу и протянула ему аккуратно сложенную одежду, глядя на его голые ноги с полнейшим равнодушием. Невнятно поблагодарив, Снейп схватил свои брюки и принялся неловко натягивать их, чувствуя на себе смешливые взгляды мальчишек Уизли и от смущения еще больше путаясь в штанинах. Один из близнецов, с интересом наблюдавший за тем, как Снейп возится с брюками, сказал ему: — Послушайте, мистер Снейп! Когда вы заплатите нам за смазку? Снейп наконец справился с брюками и теперь завязывал галстук; услышав вопрос, он недоуменно посмотрел на близнецов. — Прошу прощения, я не совсем понимаю… — За смазку, — повторил один из близнецов, а второй добавил: — Ага, Драко самую лучшую выбрал — доставленную прямиком из Парижа! — здесь справедливости ради следует заметить, что средство это изобретательные близнецы Уизли изготовляли сами — в том же мятом котелке, в котором подогревали себе еду. Мистрис Уизли, растроганная необыкновенными талантами своих детей, заботливо подложила им еще почек. — Вы уж заплатите, сэр, — поддержала она, — не обижайте моих мальчиков. Вчера вы так кроватью скрипели — насилу я уснула, а тут еще Сири из-за вас буянил, весь сон разогнал. А ведь мне с утра опять за работу. Джинни, ты что там, заснула, что ли? — крикнула она с наигранной сердитостью. — Бери корзину, я давно уже тебе собрала, — снеси белье господам. Да смотри, на обратном пути папаше на глаза не попадайся, а то деньги до дома не донесешь — отберет и пропьет опять. И в кого ты такая дуреха? Вон братец твой уже утренние газеты распродал и денежку маме принес, — мистрис Уизли от души ущипнула младшенького за толстую конопатую щеку и смачно поцеловала в огненно-рыжую макушку — тот, не останавливаясь, продолжал уплетать бараньи почки. Снейп поспешно закончил свой туалет. Взяв свой саквояж, он направился к двери, оправдывая себя тем, что ему следует как можно скорее явиться в контору, — но в глубине души ему просто не терпелось покинуть этот дом, пропахший спиртным, щелоком и всем семейством Уизли. Он уже толкнул дверь, торопясь уйти прежде, чем проснется Драко — Снейпу совершенно не хотелось видеть юного Малфоя и разговаривать с ним после минувшей ночи. Впрочем, он был бы рад и вовсе забыть о том, что произошло, но мистрис Уизли, вдруг оказавшись у двери, не преминула ему напомнить: — Вы уж отдайте моим ребяткам, что им причитается, сэр, — сказала она, загородив собою дверь. — Смазка-то денег стоит. Опять же, постель придется с щелоком перестирать — вы ж ее ночью всю обгадили. На Снейпа накатил новый приступ головной боли и стыда. Он поискал в карманах, но денег там не оказалось — должно быть, мистрис Уизли и в самом деле хорошо почистила его одежду; теперь же кроткая женщина смотрела на Снейпа ясными карими глазами и простодушно протягивала руку. — Сегодня я должен получить жалованье в своей конторе, — пробормотал Снейп. — Я вернусь и заплачу вам. Он распахнул дверь. После влажной духоты дома пронзительно-холодный воздух ошеломил его — едва сделав вдох, Снейп закашлялся и после долго не мог отдышаться; мышцы живота свело от кашля. Залитая солнечным светом Ноктюрн-аллея лежала перед ним в своей безобразной наготе, и солнце отражалось в подмерзших лужах нечистот. Поплотнее запахнув сюртук, Снейп побрел вперед, почти не отдавая себе отчета в том, что делает. Он чувствовал, как холодный ветер, дующий через всю аллею, обдает лицо, морозит нос, подбирается к телу сквозь прорехи в одежде. Снейп сунул руку в карман, отыскивая платок, чтобы высморкаться — но карман оказался пуст. От солнечного света болели глаза. Добравшись лишь до середины аллеи, Снейп совсем выбился из сил; ему мнилось, что он топчется на месте, что он увяз в Ноктюрн-аллее, как в топкой трясине, и уже никогда отсюда не выберется. Придерживаясь за стену он остановился. Глаза застилала серая пелена, словно ясный день подернулся туманом, и Снейп не мог разглядеть даже неровные камни мостовой под ногами. В ушах стоял беспрестанный гул. Откуда-то доносилось нестройное пение — Снейп не знал, поют ли это в трактире или ему всего лишь чудится, но через некоторое время начал различать слова. Он стоял у стены и зачем-то вслушивался в них, и песня эта эхом отдавалась в его голове, заполненной мороком болезни: «В эту пятницу утром… неслись мы вперед… оставляя маяк вдалеке… Видим: следом за нами русалка плывет…» Снейп отпустил стену и усилием воли заставил себя вновь двинуться вперед. Ноктюрн-аллея опустела — или же Снейп просто уже не замечал ничего и никого вокруг — и грубые хриплые голоса, выводящие балладу, разносились в морозном воздухе далеко вокруг. Сам того не замечая, Снейп шел в такт песне — «Нам вдогонку летел ураган… а кругом океан бушевал…» — и Снейпу казалось, что его и в самом деле швыряет по бурному морю. Его качало от слабости — вскоре Снейпу опять пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Повернув голову, он бездумно посмотрел на двух людей, которые спорили о чем-то; Снейп не слушал, что они кричат, его всецело занимало только собственное страдание — и еще эта баллада, одурманивающая его и без того усталый разум. Но вдруг один из спорящих взмахнул рукой — и лезвие вспыхнуло на солнце так, что глазам Снейпа на миг стало больно; второй завизжал, брызнула кровь — и к ногам Снейпа подкатился отрезанный палец. Снейп равнодушно уставился на него. — Чего пялишься? — сказал ему мистер Блэк, вытирая нож о зеленый полосатый шарф, обмотанный вокруг шеи. — Это наше с Хвостом дело, катись своей дорогой. Или хочешь, чтобы я и тебе что-нибудь подровнял? Снейп молча помотал головой. По-прежнему придерживаясь за стену, он поплелся прочь, вздрагивая и морщась от резких приступов головной боли. Нос у него заложило — Снейпу пришлось дышать через рот, и от холодного воздуха он то и дело мучительно закашливался. Пение становилось громче — Снейпу казалось, что он идет лишь на этот звук: «Показалась русалка и скрылась опять…» Сияние дня постепенно меркло. Снейп уже не видел ни неба, ни грязной мостовой, ни заборов и домов вокруг — всё сливалось перед ним в некую бесцветную, бесформенную массу. Он ловил себя на том, что не помнит, как прошел тот или иной отрезок пути — Снейп словно бы проваливался в забытье, и с каждым разом это длилось всё дольше. «Наши утлые шлюпки сорвала волна…» Хриплые голоса наплывали, пульсировали и гудели у него в голове. На Снейпа внезапно накатил панический страх. Он ускорил шаг, но чернота уже залила глаза — а следом Снейп очнулся на самом краю канавы. Белла-За-Пенни — вся в грязи, избитая, с заплывшим глазом — подняла растрепанную голову и крикнула ему из канавы, разевая рот с выбитыми зубами: — Иди-иди, проваливай, содомит поганый! Меня не обманешь — зна-а-аю, чем ты забавляешься. Думаешь, порядочная девушка спутается с тобой после того, как ты свой хер в каждую задницу совал? Да я таким, как ты, ни за какие брильянты не дам! Снейп отпрянул. Он уже не был уверен в том, что видит и слышит, — всё казалось ему одним нескончаемым гротескным кошмаром — но лицо шлюхи, грязное, в синяках и запекшейся крови, еще долго стояло у него перед глазами. Белла-За-Пенни орала ему вслед: — Тоже мне, джентльмен нашелся! Видали мы и познатней тебя. Ты хоть знаешь, за кем замужем моя сестрица? За самим Люциусом Малфоем, вот за кем! А уж он какой важный господин… И сюртук у него получше твоего! И трость с серебряным набалдашником! — выкарабкиваясь на четвереньках из канавы, она продолжала бормотать, не замечая, что Снейп уже ушел: — Я еще выберусь отсюда! Чем я хуже? Вот накоплю себе на шляпку, и тогда… — Белла-За-Пенни на мгновение задумалась, — …тогда я самого лорда Волдеморта окручу! Довольная своим решением, она вытащила из-за корсажа мелкие монетки, уселась прямо в грязи и принялась их пересчитывать. На шляпку не хватало. Ничуть не расстроившись, Белла-За-Пенни с трудом поднялась на ноги и, покачиваясь, направилась к кабаку. А оттуда неслось: «…И пошли мы на темное дно, на дно, на дно… за русалкой на темное дно!» Между тем Снейп, покинув, наконец, Ноктюрн-аллею, шел по Диагон-аллее, только начинавшей просыпаться после ночи. Серая пелена, туманившая его зрение, рассеивалась, и Снейп постепенно стал различать знакомые вывески увеселительных заведений, тусклые и жалкие в ярком дневном свете. На ум вдруг пришел мистер Блэк, вытирающий окровавленное лезвие, — лишь сейчас Снейп осознал, что видел на разбитном молодчике из Ноктюрн-аллеи его, Снейпа, полосатый шарф. Он вспомнил, как Лили — милая, кроткая Лили! — закутывала его этим шарфом, прощаясь; вспомнил комнатку под лестницей, жасминовый чай, ширму с ланями, мелодичный говор Лили и ее трогательную заботу о нем… Каким далеким виделся ему теперь тот день! Поравнявшись с парадным входом «Цветника мадам Розмерты», Снейп остановился, колеблясь. Ему хотелось рассказать Лили обо всем, что с ним приключилось, вновь ощутить ее заботу, обрести покой — или хотя бы утешение. Неожиданно двери распахнулись, на крыльцо, взволнованно шурша юбками, выбежала мадам Розмерта, а из-за ее спины доносились крики и визг. Снейп поспешно отвернулся, надеясь, что та его не заметит. — Мистер Снейп! — воскликнула мадам Розмерта, кинувшись к нему. — О, мистер Снейп, какое счастье, что вы здесь! Помогите, умоляю, — он же ее сейчас убьет! — и мадам Розмерта, выронив пышный веер, схватила Снейпа за рукав и закатила глаза, явно намереваясь лишиться сознания. Двери, начавшие было со скрипом затворяться, опять раскрылись, ударившись о стены «Цветника» — посыпались стекла. На крыльце появился незнакомый Снейпу человек; он рывком вытащил Лили, тряхнул ее и, держа за волосы, стал бить по лицу. Снейпа бросило в жар. Он метнулся к крыльцу и не раздумывая ударил незнакомца так, что тот отлетел к разбитой двери. Снейп размахнулся, чтобы ударить еще раз, но тут на его руке повисла Лили. — Мистер Снейп, не бейте его! — умоляла она, оттаскивая Снейпа от незнакомца. — Это же Джеймс, мой муж! Он меня любит — просто приревновал меня к клиенту, глупый… Тем временем тот пришел в себя и ринулся в атаку, а Снейп — Лили всё еще удерживала его руки, увещевая, — не смог ни отразить, ни даже заслониться от ударов незнакомца. Из «Цветника» высыпали остальные девушки; мадам Розмерта, заламывая руки кружившая вокруг дерущихся, наконец догадалась отправить Лаванду за констеблем. Тот не замедлил явиться, но, взбегая по крыльцу, споткнулся о ступеньку и повалился на Снейпа. — Я вынужден арестовать вас, сэр, — заявил констебль, неуклюже поднимаясь на ноги. Снейп хотел было ответить, но поперхнулся кровью. В ушах пронзительно звенело. Он чувствовал, как констебль подхватывает его и поднимает со ступенек, но не чувствовал своих ног; всё перед глазами Снейпа плыло и кружилось. — Ах, констебль Тонкс, вы как раз вовремя! — словно издалека услышал он голос мадам Розмерты. Вслед за этим раздался глухой удар, и констебль опять растянулся на крыльце: любящий супруг Лили, разойдясь, не преминул отходить и его. Визг девушек слился со звоном в голове Снейпа и стих; перед его глазами поплыли черные пятна, и Снейп рухнул во тьму.

* * *

Кто-то нежно прикасался к его лицу. Снейп с трудом разлепил глаза и увидел лицо Лили в обрамлении рыжих волос — они золотились, облитые солнечным светом. Слабо улыбнувшись, Снейп протянул к Лили руку. Реальность постепенно выплывала из темноты: Снейп обнаружил, что всё еще сидит у дверей «Цветника мадам Розмерты»; вокруг столпились девушки, а сердобольная Лили промокала кровь с его лица. От головной боли Снейпа подташнивало. — Зачем вы поступили так с бедным Джеймсом, мистер Снейп? — с ласковой укоризной говорила ему Лили. — От вас я такого не ожидала! Как вы могли? Теперь из-за вас мистер Тонкс арестовал моего мужа, а ведь Джеймс хороший человек, и он отец моего милого Гарри!.. — А чего ты хотела, подруга? — встряла Лаванда. Она стояла, скрестив на груди полные руки, и неприязненно разглядывала Снейпа. — От мужеложцев добра не жди. Слыхала я от одного клиента — от красавчика мистера Перси Уизли… — Лаванда зарделась. — Так вот, я своими ушами слыхала, что этот джентльмен замешан в таких непотребных делах, о каких честная девушка постыдится рассказывать, — и она возбужденно зашептала что-то на ухо мадам Розмерте. — Какой стыд, мистер Снейп! — ахнула мадам Розмерта. — Подумать только — и такому человеку я предоставляла кредит! — ее густо запудренная грудь бурно вздымалась. — Лили, впредь я запрещаю тебе принимать этого господина, — строго сказала мадам Розмерта. — Девочки, подайте мой капор — надо пойти вызволить бедняжку Джеймса из участка, — смерив Снейпа уничижающим взглядом, мадам Розмерта ушла, гневно шурша юбками, и Лили, оставив Снейпа, поспешила за ней.