Трещина

Трещина. Тре-щи-на. На личности, личине, лице. Когти скребут под глазом - вырвать, выдрать, вернуть. То, что сочится, по капле, красным, огненным, злым, как пламя файрволла, недавно еще лизавшее её сапоги. Она оглядывает себя в зеркале - не выдерживает, бьёт со всей силы, и трещина - новая, новая! - появляется уже там. Она оглядывается вокруг себя - и узнает, да: но грани сдвигаются, трутся, не совмещаются. Затерянные Углы - всегда подходили, всегда льнули к ней - второй текстурой, нет, первой: место рождения, самое-самое главное из всех мест. Затерянные Углы - правильный, настоящий город: остальная система казалась ей - миражом, игрушечной, нереальной, и этот убогий шарик суб-сферы над куполом Офиса, который хочется сдернуть - поиграть в мяч, бросить - Бобу и брату, пусть делят, а она будет болеть за каждого и хлопать в ладоши. Но что-то не так. Поменялось. Треснуло. Она сворачивается на кресле-троне, обняв колени. Ее трясёт. Её трескает. Изнутри, как она разбила вершину Тора. Она крошит в чай печенье - синее, красное, фиолетовое. Печенье пищит и сопротивляется, выпадает из рук, пробует расползтись. Что-то не так, будто она вышла из себя - попыталась выйти, застряла между "изнутри" и "снаружи", в трещине - бездонной, бессмысленной. Она машет руками, забыв про чашку, и осколки разлетаются во все стороны. Она оглядывается - испуганно и недоуменно. Она дрожит, сжимается - но нет ни пламени, ни искр, ни нулей; темнота собирается из углов ее Логова, обступает трон, льнет к ногам. Темнота свистит, перешептывается, трещит голосом ТВ-Майка, визг ввинчивается в стены, густой бас ее брата разливается из острых неровных дыр. Темнота молчит, темнота не движется, только смотрит-смотрит-смотрит: во всё своё ничто. Она истошно кричит, и люстра вспыхивает под потолком. Лампы, лампы и лампы - софиты, сценические огни, представление, начнись же ты, ну! Ничего не происходит. Всё не так. Свет мертвый, мертвый и неподвижный, и она застывает, скорчившись механическим насекомым - завод закончился, ключ потерян. Темнота молчит, забирается в глазницы, втекает в трещину. Свет липнет к лицу, улыбается, точно Страж - не видеть бы никогда (увидеть бы снова). Она не может просто закрыть глаза. Ведь у маски же нет глаз, правда? Лишь прорези.