Его прекрасный учитель

Вечером, добравшись до спасительной квартиры, Венька ужаснулся сам себе. Что на него нашло? Как он мог такое сотворить? И с кем? Практически с идеалом, до которого ему, Веньке, как улитке до луны! В детстве он был очень симпатичным, даже, скорее, миловидным мальчиком, и все бы ничего, но над ним сюсюкали все женщины, умиляясь и тиская его, как будто он был куклой, в то время как все мужчины презрительно кривились и бросали как бы походя, что мужик должен быть мужиком, а не сопливой девкой. Во время учебы в школе ситуация была примерно такой же, но с той лишь разницей, что нравился он девочкам, которые тискали его, как пупса, а парни так и не смогли принять его в свою компанию, потому что они «с девчонками не водились». В шестом классе ситуация вроде начала исправляться, когда он начал интенсивно расти, раньше, чем сверстники, и почти год простоял первым в шеренге на физкультуре. Но потом, к сожалению, остальные тоже стали тянуться вверх, но при этом еще и мышечную массу набирать, так что даже его рост не компенсировал тщедушности тельца. Ну, как ему самому казалось. И тогда он решил пойти в качалку, чтобы набрать мышечную массу. Занятия он посещал регулярно, упражнения делал исправно, но мышцы не росли, хоть ты тресни, и общая худоба осталась при нем. И как ни пытался ему вдолбить тренер, что главное, что мышечный корсет есть, а масса с возрастом нарастет, не все сразу, он все равно слишком часто ловил на себе недоуменные взгляды качков в тренажерном зале, поэтому бросил и решил, что не надо это ему. Лучше быть умным, чем мускулистым. По крайней мере, в качалку ходить перестал, а занимался дома с гантелями, чисто по привычке, не надеясь ни на какой результат. Подростковая угловатость пропала годам к двадцати, но комплексы из-за отсутствия мускулистого тела так и остались, подпитываемые окружающим миром: на обложках журналов, в рекламах он видел красивых мужчин с бицепсами, пусть небольшими, но рельефными, и классической «треугольной» фигурой с ярко выраженными широкими плечами и узким тазом. Да, таз узкий у него был, но вот вожделенные плечи с молодецким размахом так и остались несбыточной мечтой. И как его ни убеждали книги по психологии, что дело не в том, как ты выглядишь, а в том, какой ты человек, жизнь каждый раз подбрасывала ему подлянку в виде все новых и новых расставаний с партнерами, которые уходили от него к пресловутым мачо с мускулами вместо мозгов. И это добавляло ему комплексов по поводу внешности и заставляло стесняться собственного тела. Но Искандер, хоть и был атлетически сложен, мозгами обделен явно не был. Плюс воспитание, манеры, чувство юмора, дружелюбие. Да и отнесся он к нему, Веньке, с пониманием, сочувствием, внимательно слушал его, не перебивал, и тут он, Венька, всё взял и испортил! Ну вот зачем он полез к Искандеру целоваться? Теперь он не пойми что о нем подумает. Так Веня просидел, весь во власти воспоминаний, как показалось ему, очень и очень долго, пока его душевные терзания не были прерваны сигналом входящей смски. Прочитав сообщение, он зажмурился, помотал головой, на всякий случай ущипнул себя, убедился, что не спит, и снова перечитал текст. Правда? Понравилось? Целует?! Этого не может быть! Настрочив ответ, мол, спасибо, мне тоже понравилось, завтра увидимся, он нажал отправить, а потом, явно повинуясь какому-то дурацкому порыву, зачем-то отправил смайлик с поцелуем вдогонку. И только после того, как сообщение ушло, Венька взвыл. Вот дурак! Идиот! Зачем?! Но сделанного не воротишь, утро вечера мудренее… После того, как на ум пришла очередная пословица про работу, которая не волк, Венька понял, что совсем запутался, поэтому отложил все свои горестные думы на потом и лег спать. К сожалению, утром ему легче не стало. Наоборот, рассудок прояснился, и на первый план вылезла мысль: он всё испортил. Вчера вот взял и испортил всё. Сам. И так ему жалко стало себя, так стыдно за свой поступок, что захотелось позвонить на работу и сказаться больным. Или вообще бросить всё и уехать из города, поменять имя, номер телефона, пол, планету… Но чувство долга перед учениками оказалось сильнее — если с Сашей он и налажал, то это касалось только их двоих, переживет он, Венька, не впервой, то ученики-то тут при чем? Поэтому, запихивая свой стыд и уныние подальше, Веня встал, отправился в душ, позавтракал, оделся и отправился на работу. Весь день он сидел как на иголках, отвечал невпопад, отвлекался, то и дело хватался за телефон, чтобы позвонить и отменить встречу с Искандером. Но ближе к вечеру он собрался и решил: он, Венька, профессионал и не даст чувствам взять верх над разумом, поэтому он возьмет себя в руки и пойдет на занятие, а там будет максимально собранным и сделает всё возможное, чтобы не выйти за рамки. В шесть вечера он, глубоко вздохнув, вышел из школы и направился к уже слишком хорошо знакомой машине под гулкие удары сердца, которое, казалось, отсчитывало последние секунды его жизни, как безжалостный секундомер палача. К его удивлению, Саша ждал его и даже помог, когда у него с первого раза не получилось открыть дверь трясущимися руками. — Привет, — улыбнулся Искандер. — Замерз? Это ничего, сейчас включим обогрев посильнее — сразу оттаешь. Ну что, готов? Тогда поехали, — скомандовал он, плавно выезжая с парковки. Всю дорогу до дома Веня пытался взять себя в руки, забивая неловкие для него паузы стандартными вопросами: «Как прошел день?», «Как поживает Василиск?» и прочей ерундой. Саша, казалось, не замечал его скованности или не придал ей значения — ну мало ли, действительно, замерз человек, устал, зачем его мучить. И уже при выходе из машины Веньке стало стыдно — в конце концов, Саша не виноват, что так случилось, надо взять уже себя в руки — он же мужик, а не какая-то там сопливая девчонка! Войдя в квартиру, Искандер извинился и сбежал на кухню, чтобы, как они и договаривались, заняться ужином. Венька остался один на один с Василиском, который явно обрадовался встрече со старым знакомым и полез гладиться. Через пару минут Венька вздохнул свободнее и даже немного расслабился — кототерапия начала действовать, — так что, оставив куртку и ботинки в прихожей, он отправился в уже знакомую ванную, там тщательно вымыл руки и пошел на кухню, откуда уже умопомрачительно пахло чем-то вкусным. — Ну как, готов к приему пищи? — с улыбкой спросил его Искандер. — Всегда готов! — отсалютовал ему Веня, усаживаясь за стол, не делая даже попытки помочь — с его-то неуклюжестью помощь может нанести непоправимый урон имуществу и здоровью хозяина. И только было Саша положил Веньке на тарелку что-то неописуемо ароматное, из-за чего рот сразу наполнился слюной и все остальные мысли улетучились, как вдруг из коридора раздался оглушительный грохот, сопровождаемый воинственным мявом и скрежетом когтей по полу. Саша, бросив все, побежал разбираться, что за котаклизм* там случился, а Венька, дернувшись в испуге в сторону источника шума, так и застыл — в его шее что-то хрустнуло и заклинило, а назад расклиниваться никак не хотело, как он ни старался — только больнее себе делал. Именно в такой перекособоченной позе и застал его входящий в кухню Саша, держащий в руках какие-то черепки чего-то, что, вполне возможно, раньше было чем-то декоративным. — Вот, представляешь, недели не прошло — уже раздолбал! А как мне нравилась эта керамическая фитюлька, вообще, я хенд-мейд не люблю, но эта чем-то зацепила, — пожаловался Саша. — И ведь почему-то сразу ему эта штуковина не понравилась, ума не приложу — что случилось… Эх, ну да ладно, будем считать — на счастье, — сказал с грустной улыбкой он, выбрасывая черепки в мусор. — Ага, наверное, — жалобно проскулил Веня. — Кстати, а с тобой-то что? Это как ты так шею умудрился загнуть? — удивился Саша, обратив внимание на своего гостя. — Да вот, неудачно повернулся, — простонал Веня. — А там хрустнуло что-то, и вот теперь назад никак… — Ага, понятно, бывает. Подожди, сейчас попробую тебе помочь, — успокоил его Саша и вышел из кухни. Вернувшись с каким-то тюбиком в руках, он продолжил: - Вот, массажное масло, сейчас разомнем тебя — будешь как новенький! Пересаживайся на диванчик, а то на табуретке неудобно, и начнем! Венька и рад бы воспротивиться, но куда там… Шея затекла, а каждое движение причиняло боль. Поэтому пришлось пересесть и смириться с тем, что сильные горячие умелые руки начали аккуратно гладить, мять и надавливать на какие-то особые точки, после чего по телу разлилось такое благодатное тепло, что Веня и забыл о какой-то боли или даже дискомфорте… Да он вообще обо всем забыл — он просто наслаждался этим ощущением неги, он кайфовал, мысленно умоляя Сашу не останавливаться. Искандер бережно разминал Венькины задеревеневшие мышцы, стараясь аккуратно их расслабить, разогреть, вернуть им эластичность и снять спазм, и сам не заметил, стараясь действовать как можно осторожнее, как Веня активно включился в процесс, явно получая от этого удовольствие. Сначала он просто расслабился и подавался вслед за руками, подставляя шею и прогибаясь в спине, но в какой-то момент, видимо, перестал сдерживаться и сладко застонал. Первым желанием Искандера было зарыться руками в его волосы, отклонить голову парня назад и впиться в такие желанные губы страстным поцелуем, но он сдержал свой внезапный порыв, продолжая ласкать плечи и шею, спускаясь ладонями вниз по позвоночнику и вдыхая запах кожи Вени, смешанный с запахом массажного масла. Внезапно осознав, что ему этого мало, Саша все-таки решился и аккуратно расстегнул Венькину рубашку до конца и стянул ее вниз, насколько позволяли манжеты на рукавах, а затем продолжил массаж, перейдя на грудь парня и периодически поглаживая его руки, неожиданно ощутив под пальцами хоть и не сильно развитые, но довольно крепкие мышцы. Отметив про себя, что «пациент» не сопротивляется, а продолжает наслаждаться прикосновениями, Саша решил немного изменить их характер, уменьшив нажим и больше давая свободы пальцам, нежели ладоням, чтобы более скрупулезно исследовать тело Вени, найти все его чувствительные точки и добиться от него более интимных стонов удовольствия, чем от обычного массажа. Через пару минут активного исследования Саша понял, что долго в таком темпе не выдержит, надо переходить к более активным действиям, поэтому аккуратно примостился на краешке диванчика позади Вени и не смог отказать себе в удовольствии прикоснуться губами к так удачно наклоненной вбок шее. Не получив никакого сопротивления, он продолжил ласкать нежную кожу, осторожно спускаясь к ключице, где остановился и медленно принялся подниматься, не прекращая гладить руками такое податливое тело. Приободренный частым срывающимся дыханием, Искандер решил закрепить результат, аккуратно прикусив мочку уха Вени, а затем, пройдясь кончиком языка по краю ушной раковины вверх и вниз, прикоснулся губами к маленькой родинке на виске и продолжил покрывать легкими поцелуями щеку. В какой-то момент Венька не выдержал, развернулся в крепких ласкающих его руках и обнял Сашу за шею, сначала робко, а потом, получив горячий отклик, прижался всем телом к нему и поцеловал в губы. Искандер что-то одобрительно промычал, углубляя поцелуй и активно участвуя в нем, притянул своего мальчика ближе, практически вжимая его в себя и убеждаясь, что не только он, но и Веня получает от всего происходящего удовольствие, явный признак которого упирался ему в живот. И когда, лихорадочно расстегивая пряжку ремня Венькиных джинсов, Искандер уже думал, что наконец-то у них всё получится, несмотря ни на что, Венин телефон разразился резкой трелью входящего звонка. — Черт, да кто ж там так не вовремя? — простонал Саша. — Надо ответить, — виновато глядя на него, жалобно сказал Веня. — Мало ли, что-то срочное. Искандеру оставалось только стиснуть зубы, чтобы не выругаться, потому как из приличного на ум приходили только предлоги и междометия. — Да? Да, я слушаю. Да. Кто? Ирина Викторовна? А? А-а, да, конечно, Петечка Сидоров, да, конечно. Что? Тема доклада? Ну, сейчас у меня с собой записей нет, к сожалению. Но я ж ему лично в тетради писал тему! Да. Пожалуйста, посмотрите. Как нет тетради? Кто? Зачем?! Ох ты ж, Господи! Да, понимаю, конечно. Я Вам через полчасика перезвоню. Да, конечно, ничего-ничего, бывает. До свидания. Конечно, перезвоню. — Ну и? Я так понимаю, что ты сбегаешь? — кисло улыбаясь, скорее констатировал, чем спросил Саша. — Да, прости, пожалуйста, но это же ученики, дети, у парнишки доклад по истории послезавтра, а он тему не помнит, а тетрадку кому-то дал, а родители только сегодня почесались, что у ребенка конь не валялся, поэтому мне придется сейчас срочно ехать домой искать записи, кому и что я там поназадавал, и перезванивать его маман, а то ее Петюнечка же — такой хороший мальчик, — виновато сказал Веня, застегивая рубашку и двигаясь по направлению к выходу. — Прости, пожалуйста, я не хотел, так получилось. — Да, блин, понимаю я, — устало ответил Саша, провожая гостя до двери. — Теперь до пятницы? — Да, наверное… Ну, пока? — робко взглянув на него, сказал Веня. — Да, пока… Отзвонись, как домой придешь, ладно? Я волнуюсь, — попросил Саша, притягивая его к себе. — Я надеюсь, что в пятницу тебя никуда не сорвут. Я лично об этом позабочусь, — с хищной улыбкой произнес он, коротко, но очень горячо целуя парня на прощание. - Ну, беги. Ошеломленный Веник выскочил из подъезда и припустил в сторону дома. В голове у него царил хаос, мысли метались, толком не оформившись, но на фоне всего остального росло осознание того, что Саше он нравится. Даже очень. Даже, судя по реакции его организма, очень-очень. И вот в этот конкретный момент Веня впервые в жизни пожалел, что работает учителем, а не каким-нибудь клерком в офисе, мелким планктоном, от которого ничего толком не зависит, которого не сорвут в самый ответственный момент, потому что без него никак. Прибежав домой, даже не раздеваясь, он кинулся к своим многочисленным записям, нервно перерывая их в поисках темы доклада Петюни Сидорова, будь он неладен, и тут же, в процессе раскопок на собственном столе, вспомнил, что не отзвонился Саше. — Алё, привет, ага, дома, — вещал он, прижимая трубку к уху плечом. - Ага, да, всё хорошо, вот ищу эти дурацкие записи с темами докладов, чтоб им всем хорошо жилось, ой, черт, — выругался Венька в трубку. — Что такое? Что случилось? — напрягся Саша. — Да шея, блин! Опять! Ну что ж такое, — уже почти хныкал Веня, выкапывая наконец-то заветный листочек с темами докладов. — Так, ничего не делай, я сейчас буду. Какой у тебя номер квартиры? — быстро сориентировался Саша. — Восемнадцатая, этаж пятый, — ответил Веня. — Ага, хорошо, жди. Уже еду! — крикнул Саша и отключился. А Веня набрал номер мадам Сидоровой, быстро продиктовал ей тему доклада ее ненаглядного Петюнюшки и попросил впредь не терять такие данные, а лучше дублировать в дневнике, а то и в телефоне одного из родителей, чтобы уж наверняка. Как только он закончил разговор с заботливой маман, в дверь нетерпеливо зазвонили. — А вот и я, — сказал Саша, отодвигая с дороги Веньку и закрывая дверь, входя в квартиру. — Ну что, продолжим наш сеанс массажа? — спросил он, радостно потирая руки. — Ну и где у нас ванная? Венька махнул рукой, показывая, куда проходить, а сам побрел в комнату готовить диван к сеансу массажа, который, как он подозревал, закончится нескоро и не ограничится воротниковой зоной. Саша вышел из ванной через несколько минут, растирая в ладонях масло для массажа. — Ну-с, приступим, — сказал он сидящему на диване Венику и тут же добавил: — А ты рубашку-то чего не снял, чудик? Или не можешь сам? — Ой, точно, прости, я сейчас, — пробормотал Веня, расстегивая несколько пуговиц и спуская рубашку с плеч. — Ну ладно, давай поиграем в недотрогу, — хмыкнул Саша, приступая к массажу. Веник густо покраснел, вспоминая, как они буквально недавно «играли», но не нашел в себе сил ничего сказать, а молча расстегнул рубашку полностью, даже манжеты, и стянул ее с себя. — Вот так-то лучше, — удовлетворенно мурлыкнул Саша, разминая сведенные спазмом мышцы уверенными сильными движениями. Буквально через минуту шея обрела подвижность, по телу разлилось такое приятное тепло, а Веня постепенно уплывал в нирвану от удовольствия, которое дарили ему прикосновения сильных ладоней Искандера. В какой-то момент он почувствовал, что его не столько разминают, сколько гладят, ласкают, исследуют, стараясь не пропустить ни одной особо важной точки, прикосновения к которым приносили особое наслаждение. От этого хотелось плакать и смеяться одновременно, стонать и умолять о большем, но он боялся спугнуть эти волшебные ощущения, и только тихонечко поскуливал от удовольствия, иногда всхлипывая и кусая губы, чтобы не показать своей слабости и уязвимости. Саша откровенно наслаждался тем, как Венино тело реагирует на его прикосновения, хотя чувствовал, что он сдерживает себя, как будто боясь чего-то, но продолжал сеанс уже эротического массажа, двигаясь все дальше, к тому моменту, на котором их так бесцеремонно прервали у него дома. Наконец добравшись до ремня, Искандер ловко расстегнул пряжку, а за ней и пуговицу и молнию на джинсах Вени, запуская руки под резинку боксеров и ощупывая его стояк. Удостоверившись, что действует в верном направлении, он аккуратно, но быстро перевернул Веню лицом к себе и втянул в страстный поцелуй, прижимая к себе, лаская горячими ладонями его спину. Венька активно отвечал, возвращая ласки пусть и не очень умело, зато с пылкостью, страстью и старанием, а главное — искренностью, что заводило Искандера гораздо больше, чем выверенные ласки какого-нибудь клубного мальчика, снятого на одну ночь. Уложив Веню на диван, Саша в пару движений стянул с него джинсы вместе с боксерами и на какое-то время завис, жадно разглядывая своего хрупкого, но такого красивого историка. Почему-то ему показалось, что Венька напрягся, поэтому, прекратив осмотр, он вернулся к ощупыванию и возобновил поцелуй, отвлекая его от ненужных мыслей. Спустя пару минут пришлось прерваться, чтобы снять с себя футболку и так мешающие джинсы, чтобы потом вернуться к исследованию такого желанного тела Вени. Но как только он двинулся вниз, от шеи к груди, прокладывая дорожку легких дразнящих поцелуев, Венька как-то заерзал, явно выворачиваясь из-под него. — Что-то случилось? Я что-то делаю не так? — тихо спросил Саша, глядя в такие родные серые глаза. — Нет, всё хорошо, я только свет выключу, — ответил Венька, протягивая руку к выключателю. — Зачем? — не понял Саша. — Ну… Я… — промямлил стремительно краснеющий Веня. — Я немного стесняюсь. — Ну… если тебе так будет приятнее, то конечно, давай, почему бы и нет, — улыбнулся Саша. Щелкнул выключатель, и комната погрузилась в относительную темноту, но сквозь неплотно задернутые шторы все равно проникал свет уличных фонарей, да и растущая луна была довольно яркой на безоблачном небе. При таком освещении кожа Вени казалась какой-то необычайно волшебной, как будто светящейся изнутри молочно-белым светом. Завороженный, Саша благоговейно прикоснулся к его груди, мягко провел ладонью вниз, к животу и, не останавливаясь, продолжил путь к паху, задевая торчащий стояк, но не акцентируя на нем своего внимания. Как будто очнувшись, он вернулся к прерванному было занятию и продолжил покрывать шею, плечи и грудь своего мальчика поцелуями, наслаждаясь еле слышными стонами, вырывавшимися из его рта. Не прекращая ласкать тело Вени, Саша нащупал свои джинсы и попытался достать из заднего кармашка маленькую упаковку лубриканта, которая как назло там застряла и не хотела поддаваться. Пришлось отвлечься от лежащего перед ним уже почти на все готового парня, чтобы вытащить дурацкий тюбик наружу. Выдавив немного смазки на пальцы, он аккуратно раздвинул Венины ноги и, лаская его стояк легкими дразнящими движениями левой руки, правой нащупал колечко мыщц и начал осторожно его разминать. Немного посопротивлявшись, Веня все же впустил внутрь один палец, потом второй, и уже спустя пару минут сам насаживался, явно испытывая наслаждение от процесса. В какой-то момент Саша двинул пальцами, задев простату, отчего Венькино тело выгнулось, а сам он заскулил, прикусывая кулак, чтобы не закричать в голос от удовольствия. Еще несколько раз двинув пальцами в нужном направлении, чтобы закрепить результат, Саша продолжил растягивать Веньку одной рукой, пока второй выколупывал из кармана заветный квадратик фольги, чтобы потом зубами разорвать упаковку и раскатать латекс по своему стояку. В тот же момент он вынул пальцы из растянутого прохода и вошел в него, мягко, осторожно, медленно, но настойчиво двигаясь внутрь, однако напряженно наблюдая за мимикой Вени, который поначалу немного поморщился, но потом закрыл глаза и успокоился, привыкая к ощущению заполненности. Почувствовав, что Венька готов, Саша начал аккуратно двигаться, сначала медленно, но потом, в процессе, наращивая темп и амплитуду, меняя угол наклона и ловя любые проявления эмоций Вени. После очередного всхлипа и закушенного кулака он понял, как именно нравится его мальчику, и продолжил двигаться в том же направлении, постепенно ускоряясь. Когда сил терпеть уже не было, он вдруг почувствовал, как вокруг его члена сжались мышцы, тело Вени выгнулось, и он, не сдержав крика, бурно кончил, выплеснув струю спермы себе на живот. Саша отпустил себя, и через пару фрикций его накрыл ошеломительный оргазм. Отдышавшись, он сполз с дивана, дошел до ванной, там нашел влажные салфетки и, вернувшись в комнату, вытер Веню, укрыл его одеялом, а сам пошел в прихожую за телефоном, чтобы включить будильник, вернулся в спальню и после этого со спокойной душой упал рядом с Венькой, подгреб его к себе, обнял, поцеловал в затылок и прошептал: — Спокойной ночи, мой хороший. После этого Искандер погрузился в спокойный глубокий сон.