Жить сердцем

Зал ожидания Северного терминала аэропорта Гатвик был полон. Люди теснились на узких металлических креслах, подпирали спинами стены, сидели на багаже. Толпа мерно гудела, каждые три минуты звучали объявления об отправляющихся и прибывающих рейсах. Самая горячая пора — каникулы, время между Рождеством и Новым годом. Вслушиваясь в мелодичный голос диктора, люди подхватывали ручную кладь и спешили к своим выходам на посадку, сквозь открытые двери посадочных рукавов доносился запах горючего и большой высоты. — Рейс 037, Лондон-Ливерпуль, выход номер 7, — этот рейс объявили уже три раза. В зале появилась сотрудница аэропорта и громким голосом спросила: — Еще есть пассажиры на рейс 037, Ливерпуль? Она пробежала вдоль рядов кресел и заметила мирно спящего молодого человека в опущенном на нос капюшоне. В руках у него был трогательно зажат посадочный талон, она выхватила бумажку и довольно кивнула. — Сэр, вы задерживаете рейс! Будьте так добры, сэр, проснуться и занять свое место в самолете! Молодой человек неловко поднялся, хрюкнул, чуть не упав на четыре конечности, но справился со своим вестибулярным аппаратом и поковылял на посадку, заботливо подгоняемый регистраторшей. О, вот и креслице, славное, уютное, посерединке между старушкой-одуванчиком и увесистым мужиком в дурацкой меховой шапке. Плюх. Самолет резво побежал по рулежной дорожке и также резво взлетел, почти сразу вертикально, быстро набирая высоту. «О, пакет, мне пакет», — успел подумать наш герой, схватил очень вовремя всунутый стюардессой спасительный мешочек и порадовал своих соседей по ряду. Наконец, процедуры детоксикации были окончены, ремень безопасности общими усилиями пристегнут, и молодой человек провалился в приятные сны. А снились ему прекрасные вещи, например, футбол, что бывает только в рождественские каникулы, сразу три тура Премьер-Лиги, и самый обалденный матч Челси — Манчестер Юнайтед. Манкунианцы играли на выезде в Лондоне. Конечно, он, Гарри, и его друзья каждый год посещали эти матчи, в каком бы городе они ни проходили, а потом праздновали. В этом году получилось особенно весело, потому что поехали все: старина Рон Уизли, его братья-близнецы — Фред и Джордж, Симус Финниган, Оливер Вуд — вся их школьная любительская команда собралась, просто молодцы. Они кричали на стадионе почти до потери голоса, потом завалились в редкий для Лондона фанатский паб Манчестер Юнайтед, пили и опять орали «Юнайтед, Юнайтед!» Традиция снова жива, только такими и должны быть праздничные новогодние дни. «Хмм… я что, в самолете? Я куда-то прилетел! Мы же провожали Фреда… или Джорджа?» — мысли полетели в разных направлениях, во рту стоял мерзкий привкус свежепрожеванной кошки. — Мистер, что, п-прилетели? — Прилетели, прилетели, — здоровый дядька фыркнул и тяжко выбрался из ловушки самолетного кресла. — Д-дела, — жалобно пробормотал Гарри, поправляя очки и пытаясь сфокусировать взгляд хотя бы на одной точке. Багажа у него не было, и довольно скоро он оказался на площади перед аэропортом, постоял в очереди на такси, уселся на заднее сидение и проинструктировал водителя: — Виктория авеню, 9. Многоэтажный дом встретил Гарри шумным подъездом и переполненным лифтом, а какая собачка ехала с ним! Гарри решил стать ближе к такому замечательному псу, сел на пятую точку и начал дружеское общение с пожатия собачьей лапы. На своем этаже из лифта он слегка вывалился, но это были пустяки, родная квартира уже манила удобным диваном и продолжением приятных снов. Ботинки сняты, пальто полетело на пол. «Так-так, потихоньку, вот он, родной диванчик. Завалиться, натянуть сверху пушистый плед. Спать». В гостиной таинственно поблескивала игрушками и дождиком маленькая елочка. _____________________________________________________________________________________________ «Как хорошо, вода ласково льется по лицу, тепленькая, очень хорошо!» Но что-то трясет, тело вроде как трясется. «А-а-а! Волосы! И от воды уже холодно, что за черт!?» Но Гарри не мог открыть глаза. Только слышал звук, чей-то голос: — Вставайте, черт вас побери! — Ч-что, ч-что вы делаете? — Гарри с огромным усилием открыл глаза, прищурился, но увидел только расплывчатое темное пятно. Пятно приблизилось, и на голову опять полилась вода, холодная. — Прекратите меня поливать, я что, клумба? — промямлил Гарри и пополз по дивану в сторону тумбочки, нашарил очки, кое-как надел их, присмотрелся и заорал. Перед ним стоял незнакомый мужик с чайником, у мужика был зверский оскал и бешеные глаза. «Маньяк, убийца! — В панике у Гарри путались мысли. — Черт, черт, телефон, доползти бы». — А-а-а!!! — маньяк резким рывком за волосы стянул его с дивана. От боли из глаз брызнули слезы, но сознание окончательно прояснилось. — Давай поднимайся, — прошипел страшный человек. — Я вызываю полицию, разрешаю надеть штаны. «Странно, вызвать полицию решил, чтобы самому сдаться что ли? Так он псих!» — рассудил Гарри. Откашлявшись, все еще дрожащим голосом он спросил: — Э-э-э, а что вы делаете в моем доме? Вламываетесь, поливаете из чайника, — Гарри резко выхватил из рук мужика дорогой ему предмет кухонной утвари, маньяк громко цыкнул. — Но то, что полицию собрались вызывать — это похвально, раскаяние, значит, уже постучалось в ваше сердце. Мужик одарил его взглядом, способным распиливать вековые дубы. И неожиданно тихим, можно сказать, задушевным голосом спросил: — Так-так, значит, я у вас дома… Это все, что вы можете мне объяснить по поводу вашего присутствия в моей квартире? По спине пробежал легкий холодок, но Гарри смело достал из валяющихся на полу брюк бумажник и извлек оттуда водительские права. — Вот, читайте, если грамотный: зарегистрирован — Виктория авеню 9, 512, Манчестер-Сити. А? Что? Съел? Выметайся давай! Глаза убийцы вспыхнули совсем уж дьявольски. — Манчестер-сити, значит. Идиот несчастный, смотри! — он сунул под нос Гарри документ, где английским по белому значилось: Виктория авеню 9, 512, Ливерпуль. — Кретин, ты в Ливерпуле. Не знаю, каким образом тебя сюда занесло, но ты сию секунду оденешься и выкатишься ко всем чертям! — маньяк навис над ним, орал и брызгал слюной. — Л-ливерпуль, это, того... город легендарной четверки, что ли? Как же так? Не может быть! Меня что, с Фредом перепутали? О боже! — Гарри обхватил голову, пополз за брюками, но задел ногами елку и запутался в гирлянде. Упал и совсем затих. — Так, не умирать! — приказал его мучитель. — Поднимайся, одевайся и вон отсюда. Сам разбирайся со своим Фредом и со сложными перемещениями по королевству. — С этими словами он резко развернулся и стремительно вышел из комнаты. Гарри титаническими усилиями поднял себя с пола, размотал начавшую противно пищать гирлянду. Надел, наконец, штаны, дрожащими пальцами застегнул рубашку. Из коридора послышался звонок домофона. «К маньяку гости пожаловали», — подумал он. «Выкатывайся, выметайся, — пыхтел Гарри, путаясь в рукавах свитера. — А что, если физиология дает о себе знать?» Да и от крепкого кофе он бы не отказался. Неуверенно потоптавшись на пороге комнаты и подтянув носки, он бочком прошмыгнул в маленькую комнатку с удобствами. Тем временем гости уже вошли, он услышал два голоса, один хозяина, другой тоже мужской, приятный, изящно выпускающий из слов гласные. «Ого, — подумал Гарри, — Мэйфер(1) на выезде». Облегчение вернуло свойственную ему непринужденность, и он смело пошел на кухню. — Еще раз добрый вечер, я уже ухожу, не переживайте! Но не жалко же вам для меня чашечку кофе, с сахарком, — он не сдержался и громко икнул. Гость, сидевший к Гарри спиной и разговаривающий по телефону, повернулся и посмотрел на него, как на восьмое чудо света. — Боже, Северус, ты занялся благотворительностью и из местного участка тебе прислали трудного подростка на э-э-э… передержку? — Что? — начал было возмущаться Гарри. На лицо хозяина квартиры набежала печальная тень. — Люц, он уже уходит, это такой нелепый случай, ты не поверишь. — А кофе могли бы и сделать, — пробубнил Гарри и уселся за маленький кухонный столик. Загрохотал кофейник, за ним чашки, ящик с ложками выкатился со страшным треском. Раз — и перед ним блюдце, два — крохотная, почти кукольная, чашечка с коричневой жидкостью, три — огромная сахарница. — А вот и сахарок! — от яда в голосе хозяина в голове взорвалась средних размеров петарда. Гость с любопытством рассматривал Гарри, пока тот трясущимися руками сыпал сахар на стол и себе на колени. — И все-таки я внимательно слушаю историю… ах да, этот дурацкий случай. Гарри был честным парнем и решил ничего не таить. — Вы только не нервничайте! Каждый год на Рождество мы с друзьями ходим на футбол, ну знаете, три матча, это же великие дни! Так вот, я и нынче пошел, потом вернулся, а потом спал, но пришел ваш Северус, а я в трусах, а он меня за волосы. Такие дела, — он грустно вздохнул и замолчал. На пол спикировала большая металлическая лопатка для тортов. — Значит в трусах, за волосы… Прекрасно, Сев, ролевые игры под новогодней елью. Что может быть лучше? — Постой, этот идиот, он не так все объяснил, он из Манчестера, и… — Поздравляю, расширяешь географию своих знакомств. Какого черта. — Люц встал, с каменным лицом надел свое роскошное пальто, взмахнул шарфом. — Спасибо за праздник! — Да стой же ты, — маньяк кинулся вслед. Гарри слышал спорящие голоса. Один оправдывался, другой обвинял. Нужно выбираться отсюда, куда-то ехать, в аэропорт или на вокзал. Но сильнее всего было желание объяснить этому, Люцу, всю правду. Гарри не выносил, когда кто-то несправедливо страдает. _______________________________________________________________________ В сознании Гарри потихоньку начали складываться кусочки паззла. Гость, Люц, пришел один, принес подарок, вон стоит небольшая коробка от Тиффани — эти неповторимого голубого цвета коробочки он узнавал. Всего один раз в жизни, но ему все же приходилось делать покупку в этом известном магазине. Он тогда выбрал помолвочное кольцо, которое ему упаковали как раз в такую фирменную коробку. Так вот, Люц пришел, принес подарок, очень резко отреагировал на его, Гарри, объяснение. Северус при этом поменялся в лице, даже голос его стал другим, мягким и просящим, когда он начал оправдываться. И все это наводило только на одну мысль — они не просто друзья, которые собрались вместе отметить Новый год, они пара, получается. Значит, пора уходить. Как мирить двух взрослых мужчин, состоящих в явно непростых отношениях, он не знал. К счастью, удалось выскользнуть из квартиры незамеченным. Улица встретила моросящим дождиком и свежим, вкусно пахнущим воздухом. Засунув руки в карманы, Гарри размышлял. Ехать на вокзал? Первый утренний поезд где-то в пять утра, и неясно, хватит ли у него денег на билет. Да уж, ну и история... Надо бы позвонить своим друзьям-товарищам. Как они могли так поступить с ним? Перепутать, отправить не в тот город!? А все это великолепный коктейль «Сияние Юнайтед», изобретение Уизли — пиво и джин. Вот же черт. Разведка по всем карманам ничего не дала, ни одной монетки, даже чтобы позвонить. Нет бумажника, перчаток — то-то руки мерзнут, — шапки и шарфа тоже нет. Все осталось в квартире этих... парочки, в общем. И вполне уже собравшись с мыслями, Гарри зашагал к парадной двери, как вдруг она резко открылась, и из дома вышел — кто бы вы думали? — его сиятельство Люц собственной персоной. Гарри отчего-то обрадовался: ага, не удалось помириться, не так уж и хотелось, наверное. Щелкнула сигнализация небрежно припаркованного Рэйндж Ровера, Люц остановился и прикуривал сигарету. — А вы, трудный подросток, почему здесь до сих пор? — небрежно бросил он, заметив Гарри. — Не ваше дело, — недовольно буркнул тот. В два шага Люц оказался рядом. — А теперь вы мне объясните всю правду о вашем появлении в этом доме! — Я все уже рассказал, — Гарри был зол: как достали-то, ну как достали! — Я пошел на футбол с друзьями, в Лондоне, на стадион «Эмирэйтс», потом мы пошли в паб, выпить, каждый Новый год так делаем, а потом Фред должен был лететь к невесте в Ливерпуль, а я домой, в Манчестер, но нас перепутали. — Как это перепутали, вы что — вещь? То есть для вас нормально, что вас грузят в самолет, как багаж, и вы просыпаетесь в чужом доме? Как вы попали в квартиру? — Ключом открыл, своим, пойдемте, покажу! — Своим ключом? У вас есть ключ, собственный? — серые глаза Люца стали почти черными от злости. — Да что вы за человек такой? Почему никому не верите? Ладно я, вы меня не знаете, но этот ваш, Северус, он тоже говорит правду, и наши с ним слова не расходятся ни на йоту! — Верить вам. Ха! Вы из тех людей, которые не видят дальше собственного удовольствия и живут одним моментом. Вы никогда не думаете, хотя бы на шаг вперед. — А вы из тех, кто всю жизнь свою планирует, знает, что будет завтра, послезавтра, через год. Не дай боже таким стать... Проигнорировав этот выпад, Люц закурил еще одну сигарету. Накал эмоций слегка спал. Гарри стоял, пытаясь незаметно подпрыгивать: его ботинки промокли, ноги мерзли. Он косился на тонкие замшевые туфли Люца — тоже, наверное, не жарко в таких. Гарри постоял еще минуту и шагнул в сторону подъезда. — Куда это вы направились? — За своим имуществом. Оставил, знаете ли, когда раздевался, — не смог удержаться от злорадства Гарри. Он услышал, как за спиной хлопнула дверца машины и взревел двигатель. Пожал плечами и собрался набирать номер квартиры, но ему повезло, не пришлось звонить в домофон, из подъезда с шумом вывались большая компания. «Эх, у людей праздник…» Гарри поднялся на лифте и постучал в дверь, не надеясь, что ему откроют, но нет, не успел как следует прислониться к косяку, а дверь уже распахнулась. — О, какая неожиданность. Чем обязан вашему повторному визиту? — Северус окинул его хмурым взглядом. — Простите, сэр, я, кажется, забыл у вас вещи, свои. Вы не позволите забрать? — Минуту, — хозяин квартиры поспешно скрылся в комнате, там чем-то грохотал, чертыхался и снова возник на пороге. — Заходите, только обувь снимите. Ищите сами. Черт знает, где вы там все разбросали, не могу ничего найти. Только быстро! — сказал Северус с досадой. Гарри разулся и, пройдя в комнату, не смог удержать возглас: — Ну надо же, все как у меня, даже тумба под стереосистему такая же, икеевская! — Вот уж, да, редкость так редкость, мебель из Икеи, — фыркнул Северус. — Не отвлекайтесь, ищите. Диван был обыскан, плед перевернут несколько раз. Совместными усилиями они поставили на место елку, даже гирлянду на нее водрузили. Гарри сосредоточенно обыскивал пол под креслом. — О, вот и бумажник! Изучая его содержимое, он не заметил взгляд через плечо и услышал ехидное замечание: — Ага, карточка из видеопроката, карточка почетного члена «Клуба любителей животных», абонемент за прошлый год на стадион «Олд траффорд» и ни единого пенни. Как же так? — Похоже, сэр, мне придется, как это говорят, одолжиться у вас, фунтов на двадцать, на билет. — А вы наглый, одалживаться, надо же… — Я все вышлю, вы же знаете мой адрес, видели документы. Северус молчал, а Гарри краснел под его взглядом — до чего он докатился, брать взаймы у незнакомого человека. — Ладно, у вас есть шесть минут, чтобы закончить себя жалеть и помочь мне поставить стол на место. Мы встретим Новый год, я вызову вам такси и отправлю восвояси, вместе с двадцатью фунтами. Что Гарри оставалось делать? Только подняться, перенести столик к елке и помочь с сервировкой. «Это так старомодно, — размышлял он, — праздновать Новый год дома, да еще и готовить самому». На стол легла белоснежная льняная скатерть, на которой появились фарфоровые блюдца с закусками и бокалы эдвардианской эпохи с золотыми коронами. Композицию завершала совсем уж экзотика — мандарины в шуршащих обертках. «О боже, — подумал Гарри, — сейчас он еще засахаренные орехи достанет и Щелкунчика. И сидим, как два дурака, он еще бы телевизор включил, канал с новогодней программой». Щелкнув пультом и действительно включив развлекательную передачу, Северус быстрым движением обошел вокруг стола и вручил Гарри бутылку с игристым вином. Горьковатый терпкий запах заполнил ноздри, когда бутылка безо всякого его участия взорвалась в руке, и прекрасное белое вино запузырилось на лице, руках и брюках. «Еще немного практики, я и в фужер попаду», — не особо расстраиваясь, усмехнулся про себя Гарри. — Да что вы за человек-катастрофа! Идите в ванну, умойтесь. Взамен залитой вином одежды Гарри получил мягкую фланелевую рубашку в серо-зеленую клетку и домашние брюки с завязочками на талии. Они были велики и все время норовили сползти, зато каким наслаждением было сидеть с босыми ногами и чувствовать пальцами пушистый ковер. Они, наконец, сели за стол, и в дело вступил этикет. Все как по нотам, как в лучших домах: «Пожалуйста, вот теплый салат со спаржей и лососем, попробуйте. И капельку вина, неплохое, Кот-дю-Рон, и к рыбе в самый раз. А вот тут фаршированные куриным муссом цветочки цуккини. На десерт будет персиковый суп, вербеновое мороженое и бутылка сладкого шампанского». Все это Северус готовил для Люца, конечно. Гарри с аппетитом ел непривычную для себя еду. Он бы конечно не отказался от мясного пирога и жареной картошки, как готовит миссис Уизли — мама Рона и близнецов, но что поделать, персиковый суп так персиковый суп. Он ел и украдкой рассматривал этого странного человека с необычным именем. — Вы знаете, это очень вкусно, вот эта штучка особенно, — с полным ртом радостно объявил Гарри. — Очень рад, что вам понравилось, — равнодушно ответил ему Северус, подперев рукой подбородок. — Ну что же вы? Хотели отмечать, а настроения нет. — Не ваше дело, и не утруждайтесь веселить меня, — устало огрызнулся в ответ Северус. — Просто до сих пор поверить не могу, что такое со мной приключилось. Оказаться в другом городе, в доме со своим же адресом. Чудеса! — Никаких чудес. Всего лишь пустоголовость и безответственность, видимо, присущие вам от природы. Гарри решил не сдаваться в попытке продолжить разговор. — А я живу в Манчестере. Там и колледж закончил. — Колледж? — Ну да. Думаете, я шпана футбольная? Закончил колледж и работаю в ветеринарной клинике, ассистентом пока, но работа хорошая, интересная. — Интересно, конечно. Котов кастрировать. — И это тоже. Я вообще люблю зверей, и лечить их мне нравится. Можно сказать, это мое призвание. Собеседник чуть заметно улыбнулся. «Отлично, — подумал Гарри, — продолжаем разговор». — А вы кем работаете? — Преподаю в университете. — Дайте угадаю, английский язык и литературу? — Редкая проницательность. Химию. — Ух ты, хороший предмет, — брякнул Гарри, вспоминая, как продирался через дебри химических формул в колледже. — Главное, нужный людям, — саркастически заметил Северус. — И вы живете здесь один? — Не забывайтесь, мистер Поттер. «Откуда он фамилию знает? — подумал Гарри. — Ах да, права видел, ну глаз-алмаз». «А глаза у него, действительно, замечательные. Единственное, что есть красивого на худом, угловатом лице. Почти черные, мерцающие», — Гарри в душе всегда ощущал себя немного художником и замечал красоту во всем. Из эстетических размышлений его выдернул звонок домофона. — Да у вас проходной двор какой-то, — возмутился Гарри, порываясь встать. — Сидите уже, — резко поднялся из-за стола Северус и пошел открывать. Коридор наполнился шумом и голосами: — Дорогой вы наш, с Новым годом! Мы ненадолго, не могли не заскочить, вы же тут совсем один. В гостиную впорхнули две женщины чудаковатого вида: вязаные кардиганы, нитки жемчужных бус, длинные юбки с налипшей собачьей шерстью. «Это его коллеги», — тут же идентифицировал их Гарри. Дамы, увидев его, осеклись на полуслове. — Вот, Помона, это все ваши выдумки: «Пойдемте, заглянем на огонек». И что же? Помешали людям. — Боже, Северус, простите нас. — Никаких неудобств, присаживайтесь, — со всей галантностью он отодвинул для каждой стул и наполнил бокалы. Две пары любопытных женских глаз рассматривали Гарри. Ему вдруг стало ужасно неловко под этими взглядами, он тут же вспомнил, что сидит в домашней одежде и с босыми ногами. Бог весть, что подумают эти тетушки. — Познакомьтесь, это мой э-э-э… сосед, мистер Поттер. К сожалению, он не смог попасть к себе в квартиру, сломал ключ в замке. Что поделать, пришлось приютить. Молодые люди, злоупотребляющие алкоголем — это грустные реалии нашего времени, дамы, — проникновенно говорил Северус. «Да-да», — кивали они согласно. Но та, которую назвали Помоной, вдруг озорно подмигнула Гарри. — Ну же, Северус, он такой молодой! Когда еще веселиться и делать глупости, как не в золотые годы юности, — рассмеялась она. — Должна сказать, мистер Поттер, что ваш сосед — гордость нашего педагогического коллектива. Мистера Снейпа любят преподаватели, аспиранты и даже студенты! — Поставленным громким голосом говорила вторая гостья, одновременно подкладывая всем на тарелки салат. — Да, а как ценят его наш ректор и попечительский совет! — Панегирик во славу хозяина квартиры продолжался. При этом дамы не забывали работать вилками и прихлебывать вино. Провозгласили тост и выпили за Новый Год, за прошедшее Рождество и за славный коллектив родного университета. Застолье катилось вперед. Гарри заметил, что у Северуса блестят глаза, а губы кривятся в подобии улыбки. Слова коллег и их внимание были ему явно приятны. «А не такой уж он и сухарь. И студенты его любят. И совершенно понятно, что снова пить было большой ошибкой», — перед глазами заплясали салатницы, бокалы весело засверкали гранями в электрическом свете, голоса зазвучали глуше, сливаясь в один сплошной шум. «Что ж все так кружится?» — пронеслась в голове Гарри последняя мысль. __________________________________________________________________________________________ Очнулся он на уже ставшем привычным диванчике. Северус возвышался над ним с крайне недовольным видом. — Вставайте! — приказал он. — Вы просто феерический идиот, взять и снова напиться! Опозорили меня перед коллегами, упали под стол. Пришлось тащить ваше беспомощное тело на диван. — Но я же, я же вообще-то не пью... нет, ну пью, чай там, кофе, напиток Айрн-Брю. Ой, как плохо-то. Послушайте, сэр, мистер Снейп, мне действительно стыдно, — Гарри выдавил из себя виноватую улыбку. — Определенно, сегодня ночь стыда и покаяния, которая и не думает заканчиваться. — Давайте я помогу убраться, посуду помою и кофе вам сварю. Ну и себе заодно. — Валяйте, делайте, что угодно. У меня нет больше сил возиться с вами. Где кухня, вы знаете, — с этими словами Северус уселся в кресло перед телевизором и уставился в экран, не включая звука. Нагрузив поднос грязной посудой, Гарри пошел на кухню и быстро все перемыл. В шкафчике нашел кофе. Через полминуты кофеварка начала шумно пыхтеть, распространяя острый и густой кофейный запах. Гарри стоял, прижавшись лбом к холодному окну, смотрел на падающие снежинки, и когда услышал, что в кухню вошел Северус, достал чашки из посудной сушки. — Кофе готов, — объявил Гарри, взял кофейник и разлил кофе в невозможные маленькие чашечки. — На улице снег пошел, так красиво. Гарри сел на краешек стула и пил кофе, стараясь не встречаться взглядом со своим визави. Вместо этого он рассматривал его руки. Узкие бледные кисти с голубоватыми дорожками вен, длинные пальцы, изящно сжимающие тонкий фарфор чашки. Настолько завораживающая картина, что Гарри на минуту даже забыл о неловкости и собственной вине. Опомнившись, он спросил: — Переживаете, что ваши коллеги ушли? — Нет, нисколько. Я их не ждал и совсем не хотел, чтобы они долго засиживались. Так что, можно сказать, тут вы подыграли мне. Гарри расслабился, услышав тихий голос и спокойный тон. — А как же это: «Ах, проходите, так рад, никакого беспокойства»? Выходит, вы лукавили, да, сэр? Выходит, я своим пьяным полетом под стол вам помог? — О да, благородный сэр, вы так мне сегодня помогли, всех гостей выпроводили с глаз долой. Где я так нагрешил, что небо послало мне наказание в вашем лице? — И все-таки, это было смешно! Ну, наше знакомство. Вы на меня орете: «Выметайся, убирайся!» — веселился Гарри. — Вы тоже храбро себя вели. И права в лицо совали, и старались дрожать не сильно. — Северус откровенно развлекался этой беседой, рассматривая своего случайного гостя. Он заметил и рассмотрел чистую и как будто прозрачную кожу Гарри, мягкий, чуть беспомощный взгляд зеленых глаз, какой бывает иногда у близоруких людей, улыбчивое лицо, ямочку на щеке. Почувствовал его восторг перед жизнью, умение радоваться даже такой нелепой истории, которая случилась с ним в эту ночь. Северусу понравилось то, что он увидел. — И что же, наверное, ваша девушка волнуется, куда вы пропали? Может, хотите позвонить домой? — спросил он. — Ох, дома меня никто не ждет. А девушка… девушка ушла, еще осенью. Так что, кроме моих безголовых друзей, за меня некому волноваться, — опять эта виноватая улыбка. — Хм. Девушка ушла, это не удивительно, если вы выкидываете подобные номера. — Откуда вам знать про мою девушку? — взвился Гарри. — У вас так вообще, я понял, другие интересы, в этом, ну… — Договаривайте, что же вы. Так храбро начали, так красноречиво! — Вам надо обязательно это услышать? Думаете, я не понял, что этот Люц — он не просто так ваш друг, он же ваш, не знаю, как это сказать… любовник, вот! — Да, только тут вы ошиблись чуть. Был любовником. Вашими стараниями он теперь бывший. — Что же, значит, не такие уж глубокие чувства вы в нем пробуждали, раз он не поверил ни одному вашему слову, и так, за здорово живешь, бросил! Повисла пауза. — Простите, ну простите меня, — отчаянно заговорил Гарри, наблюдая за лицом Северуса, которое покинули последние краски. — Пошел вон отсюда! — был ему ответ. Гарри встал, вышел в коридор, быстро оделся, обулся, проверил наличие бумажника. Взялся за ручку двери, вздохнул и вдруг выпалил: — А никуда я не пойду. Мне некуда идти. До моего поезда еще куча времени, а на вокзале сидеть совершенно не хочется, — он размотал шарф и снял пальто. — Вот так! — вернулся в гостиную, улегся на диван и, укрывшись пледом, поднял с пола журнал. — Почитаем глянец. «Лошади и собаки», интересуетесь охотой на лис, мистер Снейп, или это журнал его сиятельства? — Ты! Наглый чав!(2) Здесь тебе не ночлежка для малолетних проходимцев, — Северус влетел в комнату и попытался стащить плед с Гарри. — А ну вставай! Или я иду за полисменом. — Давайте! — держа плед двумя руками, отбивался Гарри. — Приводите все отделение! — В процессе борьбы ему пришлось сесть и обороняться коленями. Лицо нападающего было очень близко от лица Гарри, злые черные глаза прожигали насквозь. Неожиданная мысль пронеслась в голове — а если дотронуться? У него, должно быть, очень сухая и теплая кожа. «Тьфу ты, — Гарри даже помотал головой, — что за странные мысли?» — Да отцепитесь вы, я же попросил прощения! Я часто говорю, не подумав. Не выгоняйте меня. Мы же почти помирились. — Черт возьми! Да вы и святого выведете из себя! — Северус резко отошел от дивана, покружил по комнате и сел в любимое кресло. Ко включенному без звука телевизору. — Вас-то святым сложно назвать. Скорее, падшим ангелом, — в Гарри точно вселился какой-то мелкий, но очень ехидный бес. — Не унимаетесь, да? Все-таки надо вас вышвырнуть! — Да это я так, для поддержания разговора. И можете меня действительно вышвырнуть, но это хорошо, что Люц теперь ваш бывший. Он вас недостоин. Тот, кто сразу верит в плохое о близком человеке, он, в общем, вам не походит, — бесенок внутри пошел вразнос. Неизвестно, с чего это Гарри вдруг решил давать советы, и какие — касательно личной жизни взрослого и почти незнакомого человека. Северус отвлекся от Би-Би-Си и внимательно на него посмотрел. — Мистер Поттер, полагаю, моя жизнь — это не та тема, которую я бы хотел обсуждать с вами. — Похоже, что так. Мы оба слишком резко реагируем на разговоры о личной жизни. Хотя, что таить, у меня-то ее вообще нет. — Прекрасно, пожалейте себя! А я сейчас сделаю чай и мы подробно обсудим вашу нелегкую историю. И кто знает, может и всплакнем над ней. — Ох, ну вы и колючий. Я не жалуюсь ничуть. — Гарри поднялся с дивана и прошелся по комнате. — Мы с Джинни знакомы со школы, она училась на год младше меня, была такой смешной малявкой. Она сестра моих друзей, Уизли. Вот. Год назад мы с ней решили съехаться, попробовать пожить вместе, вдруг получится. Но я не оправдал ее ожиданий, наверное. Все делал не то, а если то, то не так. А потом вообще вляпался в дурацкую историю, обидел ее. — Продолжайте, раз решили говорить по душам. — Я ей почти изменил, причем с ее же братом, Джорджем. Она видела, как мы целовались. Да, я был в стельку пьян, но это, конечно, не оправдывает всего свинства ситуации. Я унизил ее своим поступком и она ушла. Вот и вся история. — В самом деле, номера выкидывать вы мастер, — подытожил Северус и больше ничего не сказал, задумчиво поглаживая пальцами обивку кресла. Гарри сделал еще один круг по комнате, остановился около книжного шкафа и, разглядывая корешки книг, начал тихонько напевать: — "Кого ты ищешь, мне скажи, Подушку для горячих слёз Или усладу для души? Мы — словно фишки, жизнь — игра, Порой — глубокая нора, Реви, как зверь!" (3) — Хорошо поете. — Люблю петь, когда никто не слышит. Но вас решил порадовать. А то вы и по телевизору музыку без звука слушаете. — Поработайте преподавателем, научитесь ценить тишину. — Хм, это у вас что, бар? Могу я предложить вам немного выпить? — шаркнул ногой Гарри. — Угощать меня моим же алкоголем, как вы любезны. Но давайте, налейте виски, на один палец. И не смейте сами угощаться! Гарри наливал виски и морщился от резкого спиртового запаха, жидкость стекала по стенкам бокала маслянистыми каплями. — А себе я колу открою, — сказал Гарри, подкатил ногой мягкий клетчатый пуф и присел рядом. Отхлебнув из бутылочки, он поставил ее на пол, обхватил колени руками и стал рассматривать предметы, расставленные на каминной полке. Фотография красивой темноволосой женщины с высокой прической, какой-то групповой снимок, официальный документ в строгой рамочке. Гарри приподнялся и прочитал вслух: — Диплом Британского Королевского химического общества за достижения в области прикладного катализа. Солидная награда, да? — Это диплом. — Понятно, что диплом. Но за что? — Разве не очевидно, что за достижения в области прикладного катализа? — Должно быть, это очень весомый вклад в науку, — Гарри изо всех сил старался поддержать разговор и судорожно пытался выудить из глубин памяти хотя бы то, что такое катализ. — Весомый, не сомневайтесь. — Ну, вроде как катализ — это штука, которая ускоряет реакции, так? А раз у вас достижения в прикладном катализе, вы наверно какую-то очень полезную реакцию ускорили? — Гарри робко улыбнулся, будто опасаясь, что над ним посмеются. Но Северус поднял на него удивленный взгляд и ответил: — Вы правы. Катализ неимоверно изменил современную химию. Существуют сотни катализаторов для самых разных химический реакций, но нет предела совершенству! Природа позволяет нам открывать все новые и новые свои секреты. Я участвовал в разработке нового типа катализаторов для фармакологии, благодаря которым удалось существенно ускорить и удешевить производство некоторых лекарств и даже синтезировать новые препараты. Гарри поймал себя на том, что его внимание занимают не столько успехи фармакологии, сколько то, как преобразился Северус во время своей короткой речи. Он сидел в расслабленной позе, скрестив длинные ноги и покачивая в руке бокал с виски. Его лицо оживилось, разгладилась глубокая морщина между вечно хмурящихся бровей, глаза горели азартом. Гарри вдруг понял, что под маской холодности и сарказма скрывается натура живая и страстная. В такого увлеченного и темпераментного профессора химии он мог бы... Во всяком случае, посещал бы все его занятия, это точно. «А ведь он совсем не старый, — подумал Гарри. — Лет сорок, плюс минус». Высокий лоб, редкой красоты глаза, который раз цепляющие его внимание, вертикальная складка у рта. «Это потому что кривится постоянно. И редко улыбается». Снова захотелось прикоснуться к щеке, проверить свою догадку. Облокотившись на выступающую полку, совершенно случайно, но очень прицельно Гарри смахнул на пол стоящий на ней стеклянный подсвечник. — Ох, черт, да что же такое! — Разрушение — вот ваша стихия, а не песни про усладу души, — припечатал Северус. — Где у вас щетка, совок? Я уберу осколки, а потом куплю такой же... канделябр. Гарри присел и начал собирать осколки руками, Северус оттолкнул его. — Не надо руками, что вы делаете?! Вот, уже порезались. Зажмите руку, сейчас забинтую. Тоже мне, раненый боец. Северус принес бинт и стерильную салфетку в упаковке. — Садитесь в кресло и давайте вашу руку! — скомандовал он, наклоняясь над пострадавшим. Гарри протянул ладонь, порез был довольно глубокий. Северус протер края раны спиртовой салфеткой, Гарри вскрикнул. — Что же вы так орете? А еще доктор, хоть и кошачий. — Щиплет. — Сейчас пройдет, — сказал Северус и тихонько подул на руку. Гарри отчего-то забыл, как дышать. Он чувствовал только горячие сухие руки, ловко бинтующие его ладонь. Не особо понимая, что делает, Гарри поднял голову и подался вперед всем телом. Он встретился глазами с тяжелым и цепким взглядом Северуса, дистанция между ними сократилась до минимума, дыхание почти смешалось. — Вы позволите? Ответа не последовало. Как во сне Гарри коснулся бледного лица тыльной стороной уцелевшей ладони. Прохладная гладкая кожа. Тонкий мускусный запах. Он провел рукой выше, к виску, кончиками пальцев касаясь волос, тяжелых и гладких. Не в силах прервать прикосновение, он придвинулся еще ближе, одно колено попало между ног Северуса. Сидя в неудобной позе, Гарри продолжал легонько гладить такое странное, притягательное лицо. Его не отталкивали, но и не поощряли, ни движением, ни единым вздохом, Северус просто застыл. Только взгляд утратил цепкость и в темных глазах замерцал огонек. Звонкая трель разрушила волшебство момента. Северус вздрогнул. — Чертов домофон! — Не открывайте. — Не открывать? — Северус почти невесомо щелкнул Гарри по носу. — Это будет невежливо, молодой человек. Поднявшись одновременно, они пошли в коридор, причем Гарри вырвался вперед и сам нажал кнопку на домофонной трубке. — Поднимайтесь, — разрешил он невидимому визитеру. Северус молча покачал головой. Когда в дверь постучали, Гарри снова перехватил инициативу и сам повернул ключ, распахивая дверь. — А, мой юный друг! Ты уже совсем освоился, как я погляжу. И штанишки домашние надел. Как у вас славно и уютно! — Люциус Малфой был роскошно, вдребезги пьян. В серых глазах плавали хихикающие айсберги. Его пальто было испачкано грязью и известкой, к туфлям прилипли комки глины. — Люциус! Где ты был? С тобой что-то случилось? На тебя напали, ограбили? — Не-е-ет, все отлично. Нашлись добрые люди. Подобрали, обогрели, обор-р.. обобрали, — Люц залился смехом. — Проходи. Как ты в таком виде вел машину? — Сев, не надо, оставь этот тон для своего мальчика в штанишках. Я, друзья, так много понял за эту ночь, так много... — тут он о чем-то задумался и погрустнел. — И я хочу есть. Я пьяный, но голодный. Устремившись на кухню, он открыл холодильник, достал оттуда первую попавшуюся миску, сел за стол и принялся элегантно ковырять в ней вилкой. — Это что, я не пойму? Северус, ты вечно придумываешь странные блюда. Это рыба или курица? — Рыба, в желе. — Гадость, какая гадость эта ваша рыба в желе! — изрек Люц, потрясая вилкой. — А картошечки жареной нет? Заметив в дверном проеме Гарри, Люц поднялся из-за стола и подошел к нему, неуверенно покачиваясь. — А ведь ты был прав, это действительно прекрасно — жить одним моментом, отдаваться радостям, этим… сиюминутным. Мы и вправду забыли, как делать глупости. И это замечательно: пойти на футбол, напиться, улететь в чужой город, попасть в чужую квартиру, в чужую жизнь. И ни о чем не задумываться… Мд-а-а. Друзья, спасибо вам, я пойду, пожалуй. — Куда ты собрался? Ты же на ногах не стоишь! Люц улыбнулся и похлопал Северуса по щеке. — Дорогой мой, все хорошо. Или будет хорошо. Но сейчас я уйду. Гарри сидел на диванчике в гостиной и, поджав ноги, крутил в руках елочную игрушку — слегка облезший стеклянный олень косился на него черными бусинками глаз. Северус тихо вошел и сел рядом. — Он ушел? — спросил Гарри. — Да. — Я снова хочу извиниться. — Прекратите, причем здесь вы, глупый ребенок? Люц сам должен разобраться, что ему нужно... кто ему нужен. И нужен ли. Он человек, который любит прежде всего себя. Может сейчас он и правда что-то понял. Никогда не видел его таким, пьяным и откровенным. Небо на востоке начало сереть, и комната погрузилась в полумрак. Тишина окутывала, успокаивала. Гарри просто придвинулся ближе к Северусу и положил голову ему на плечо, так же просто Северус приобнял его рукой. — У вас такой приятный голос, когда вы не кричите. — Т-ш-ш, угомонись. Я устал. Сидеть рядом с этим человеком вот так, в уютной тишине, и не думать ни о чем — Гарри большего не нужно было в тот момент. Разве что стать еще чуточку ближе. Поднять голову и уткнуться носом в теплую шею — было так же естественно, как дышать. Почувствовать, что волосы пахнут яблоком, и осторожно коснуться губами нежной кожи под ухом. Легкий, невесомый поцелуй, за ним еще один. Северус замер, а потом потихоньку отстранился, посмотрел на Гарри и провел рукой по его волосам. — Поспи, — прошептал он, сдвигаясь на край дивана. Гарри вытянул ноги, удобно устраиваясь, и прежде, чем закрыть глаза, взял Северуса за руку. — Посидите со мной. Мне почему-то сейчас так хорошо и спокойно, — с легкой улыбкой сказал Гарри. Его веки начали тяжелеть, а дыхание стало ровным. Северус посидел еще пару минут, осторожно высвободил руку и пошел в маленькую смежную комнату, которая служила ему одновременно спальней и кабинетом, переоделся, достал из ящика стола портмоне. Потом надел пальто и вышел из квартиры, тихонько щелкнув замком. ______________________________________________________________________ На улице почти рассвело, выпавший ночью снег не растаял, на нем то тут то там сверкала фольга и пестрели обрывки бумажных хлопушек. Тихое, светлое утро нового года. Северус шел к стоянке такси и наслаждался влажным ветерком с моря, пустыми тротуарами, а еще отсутствием своей обычной усталости и дурного настроения. На душе было легко, сердце быстро стучало в такт шагам, лицо разрумянилось, и он решил не брать такси и пойти пешком. Внутри ливерпульского центрального вокзала было необычно тихо. Все, кто желал уехать из города, видимо, уже уехали, лишь пара припозднившихся компаний еще догуливала в привокзальном пабе. Северус остановился у электронного расписания, поезда на Манчестер уходили каждые три часа. Что ж, надо просто купить билет в автомате, опустить купюры — и дело сделано. Северус решил, что десятичасовой поезд вполне подойдет, Гарри выспится, успеет выпить чаю и собраться. Не хотелось поднимать его слишком рано и выставлять из дома, как брошенного щенка. На обратном пути домой Северус зашел в маленькую пекарню и купил пару свежих булочек с шоколадом и корицей, они были его маленькой слабостью. Да и просто захотелось, чтобы Гарри разделил с ним это удовольствие. Войдя в квартиру, он увидел, что диван пуст, а плед сброшен на пол. Неужели ушел? Но Гарри обнаружился на кухне. Он стоял у окна и пил молоко прямо из пакета, прикрыв глаза от удовольствия. Нелепые штаны почти сползли с его худых бедер, солнечные лучи высвечивали тонкие волоски на матовой коже рук. Картина была настолько яркой, соблазнительной и разморено-сонной, что Северус зажмурился. — Доброе утро, сэр! Я чудесно выспался, даже удивительно. И воспользовался вашей ванной и полотенцем, таким, зеленым, со змеей, — весело сказал Гарри, над его верхней губой белели молочные усы. Северус не смог вымолвить ни слова и только махнул рукой в ответ, сел и молча положил на стол бумажный пакет с булочками. — О, шоколад с корицей! — потянул носом Гарри. — Обожаю! Что вам сделать, кофе? Или вы пьете чай по утрам? Уверен, что чай, непременно крепкий и с молоком, — продолжал болтать Гарри, уверенно орудуя на чужой кухне. — Как у вас все аккуратно расставлено. Все баночки подписаны. «Эрл Грей», «Английский завтрак». Ну, раз вы молчите, я сделаю на свой вкус, — он развернулся спиной к Северусу и погрузился в изучение содержимого шкафчика. И вдруг почувствовал, как его обняли. Северус перехватил его руками поперек груди и осторожно, но крепко сжал. По шее Гарри побежали мурашки, внизу живота сладко потянуло. Он неосознанно потерся о Северуса в ответ, откинул голову ему на плечо и услышал тихий вздох. — Что же ты делаешь со мной? — щекочущий ухо шепот. Эти слова будто рассыпали искры по всему телу Гарри. Он развернулся в кольце рук и обнял Северуса в ответ, а потом приподнялся на цыпочки и начал легонько целовать его шею, оставляя на ней молочные следы. — Думаешь, это все игры? — голос Северуса стал хриплым и совсем низким. Сердце Гарри ухнуло вниз, как на американских горках, когда Северус легко подхватил его за бедра и усадил на стол. Коснулся подбородка, заставляя поднять лицо и посмотреть себе в глаза. В его взгляде бушевало пламя, лучше любых слов говорящее о желании и заставляющее сердце Гарри трепетать. Руки Северуса блуждали по его плечам и спине, пальцы вплетались в волосы. Разгоряченный необычными ощущениями от этих прикосновений, не в силах больше сдерживаться, Гарри прильнул горячими губами к его губам. Тяжелое, возбуждающее и пьянящее чувство, похожее на сон или… счастье, окутало их. Северус целовал нежно, постепенно проникая языком в приоткрытый рот, его рука легла на затылок Гарри, заставляя быть еще ближе. Последние связные мысли вылетели у Гарри из головы, и он ответил на поцелуй с такой страстью, которой и не подозревал в себе. Он целовал и потягивал нижнюю губу Северуса, чуть слышно постанывая, а потом забрался под его рубашку и трогал теплую кожу, ногами обняв за талию. Одним движением Северус сдернул и так уже почти сползшие с Гарри штаны, огладил плоский живот, бедра, поросшие мягким пушком волос, поднял голову и впился в шею, весьма ощутимо кусая и тут же зацеловывая укусы. Гарри вскрикнул — он и не догадывался, как чувствительна может быть шея. Его тело натянулось струной, в паху потяжелело, и он почувствовал почти болезненную пульсацию своего члена. — Тихо, тихо, что ты? — Северус с трудом оторвался от такой сладкой шеи. — Все хорошо? — Да, очень... это просто волшебно, — Гарри смотрел на него затуманенными глазами. — Я хочу еще. — Еще? Какой смелый мальчик. Только не здесь. Пошли! — глухим голосом почти приказал Северус, стаскивая его со стола и хватая за руку. Подтягивая на ходу штаны, Гарри почти бежал за Северусом, который привел его в маленькую спальню. Плотные шторы впускали лишь один солнечный лучик, прыгающий на середине комнаты. Уже на пороге Северус сгреб Гарри в охапку, снова жадно посмотрел в глаза и опустил его на кровать. — Страшно? — нависая сверху, спросил Северус и слегка сжал большим и указательным пальцами горло Гарри. — Нет. — Маленький бес, — Северус отстранился и потянул Гарри за руки, заставляя сесть, а сам устроился рядом с кроватью на корточках. Легонько шлепнул по коленке, поцеловал внутреннюю поверхность бедра. — М-м-м… Как ты смотришь на то, чтобы еще раз воспользоваться моей ванной? На этот раз вместе со мной? — Это было бы впечатляюще, сэр! — неосознанно поддразнил Гарри. Белая плитка и маленькое зеркало на стене запотели и покрылись брызгами, теплые струи воды лились на их тела, смывая шелковую мыльную пену. Вода сближала, делала прикосновения еще более открытыми и чувственными. Гарри, нисколько не смущаясь, скользил руками по спине, бедрам, ягодицам Северуса, ладонь нашла и сжала его член. — О-х-х… — изумленно выдохнул Гарри. — Все-таки страшно? — шепнул Северус и снова стал целовать — губы, лицо, мокрые ресницы. — Надо выбираться, иначе мы превратимся в лягушек, — он закрутил краны, шагнул на пол и достал полотенца. Гарри растянулся на кровати, подтянул подушку под голову и закрыл глаза. Все-таки, часа сна было мало после такой насыщенной ночи. Он уже почти отключился, но прикосновения разбудили его. Не открывая глаз, Гарри чувствовал, как Северус согнул его ноги в коленях, широко их развел, покрывая поцелуями бедра и живот. От мысли, как он должно быть непристойно выглядит, как открыт, лицо заалело, и Гарри еще крепче зажмурил глаза. Он решил ни о чем не думать и просто отдаться восхитительным ощущениям. Его тело реагировало так, будто всю жизнь знало ласки этого человека: Гарри стонал и вскидывался, стопами упираясь в кровать. Северус спустился ниже, и Гарри ощутил, как его член погрузился в горячий влажный рот, язык прошелся по всей длине, а потом губы крепко охватили головку. — Ох, погоди, — простонал Гарри. — Я же сейчас опять… В ответ губы только сильнее сжались вокруг его члена. — Не-ет. — Гарри дернулся всем телом. — Что такое, мой хороший? — Северус приподнялся на локте. — Я… позволь мне, я бы хотел сделать то же для тебя. — Это было бы впечатляюще, сэр! Прошу вас! — Северус лег повыше на подушки, чтобы в полной мере насладиться прекрасной картиной. Гарри жадно рассматривал тело Северуса, такое непривычно жесткое и угловатое, совсем не похожее на изящную девичью фигуру. Ему хотелось касаться бледных рук, скользить пальцами по плечам, прильнуть губами к груди, чтобы снова почувствовать волшебный запах кожи Северуса. Гарри целовал торчащие ключицы и нежную шею и с каждым вдохом все больше пьянел от близости. Он потерся кончиком носа о теплую щеку, мимолетно коснулся губ и снова спустился к груди. Когда он лизнул сосок, Северус тихо застонал, и его руки легли на плечи Гарри, направляя вниз, туда, где изнывал без внимания давно уже вставший член. Гарри обхватил его ладонью и сделал несколько движений, целуя при этом живот. Северус мелко задрожал, и Гарри наконец взял головку члена в рот и услышал протяжный, полный удовлетворения стон. Вдохновленный этим звуком, Гарри попытался полностью вобрать в рот длинный ствол и, конечно, тут же начал давиться, но упорно не останавливался. — Постой, так же нельзя, — Северус выдохнул и мягко отстранил его. — Если ты хочешь так глубоко, то существует более удобная поза. — Давай, ляг на спину, а голову чуть спусти с кровати. Гарри повиновался, а Северус встал так, что голова Гарри оказалась у него между ног. Член погрузился в рот Гарри до самого горла. Склонившись над ним и слегка двигая бедрами, Северус рукой ласкал его член. — Кончи, я хочу видеть. Давай, сейчас. Гарри всхлипнул и оросил спермой ладонь Северуса. Он уже почти не мог дышать, оргазм еще сотрясал его, голова сильно кружилась, а член, казалось, заполнил собой без остатка. Северус поднялся и сдернул его с кровати, заставляя встать перед собой на колени, Гарри опустился на пол и глубоко насадился ртом на член. — Посмотри на меня! Гарри поднял на него пьяные от вожделения глаза. Северус странно усмехнулся, подаваясь еще ближе, хрипло зарычал, и в горло Гарри выплеснулась горячая струя спермы. Он проглотил все, старательно вылизывая обмякший член. Лицо его было в слезах, во рту стоял горький привкус, но он улыбался. Северус поднял его с колен, притянул к себе, обнял и медленно, наслаждаясь вкусом губ, поцеловал. — Хороший мой мальчик. Сейчас принесу воды с лимоном, ложись. Отдохни немного. В солнечном лучике в центре спальни танцевали пылинки. Гарри выпил стакан воды, натянул тонкое одеяло повыше и начал засыпать. Сквозь дрему он слышал шум воды в ванной, видимо, Северус снова пошел плескаться. «Вот уж любитель водных процедур», — улыбнулся про себя Гарри. _________________________________________________________________ Из сонного небытия его вырвал громкий звук — опять звонил домофон. С трудом разлепив веки, Гарри прошлепал в коридор, молча нажал кнопку, открыл дверь и столкнулся нос к носу с Люциусом. — Снова вы? Тот окинул взглядом замотанную в полотенце фигуру Гарри. — Я восхищен твоей пронырливостью, хотя, скорее всего, древнейшая профессия лишила тебя остатков стыда и порядочности. — Что вы такое говорите, какая еще профессия? — сонно пробормотал Гарри. — Мальчика для интима, какая же еще? Спишь со всеми желающими, а если еще и на ночь оставят, готов лизать любое место. Гарри дернулся, как от удара, лицо заполыхало гневным румянцем. — Вы так говорите от злобы и бессилия, вы ничего не знаете обо мне, да и о Северусе тоже! Вам не понять, что люди могут иногда совершать поступки, слушая свое сердце. — Сердце? У Северуса? Глупый, наивный щенок! Да он просто развлекается со свежей мордашкой. Думаешь, ты у него один такой, молодой и прекрасный? Не смеши меня! Ты же просто жалок. Его интереса хватит ровно на неделю, а потом тебя выставят вон, и ты будешь долго скулить, зализывая раны и проклиная собственную глупость. — Люц небрежно откинул с лица выбившуюся прядь волос. — Не верю ни единому слову, — зло сказал Гарри. — Ты ведь ничего о нем не знаешь, малыш. Понятия не имеешь, какой он на самом деле. Неужели ты правда думаешь, что наш профессор показал тебе свое истинное лицо? Поверь, оно далеко не так прекрасно, как ты наивно решил, — голос Люциуса звучал глухо. — Это даже не кризис среднего возраста, это его суть: непрерывный поиск легких удовольствий. Сколько его знаю, ему всегда мало. Я смирился с тем, что ему недостаточно меня одного, но в этой ненасытности даже есть что-то привлекательное, не находишь? Нет? А я не против. Как-то раз он смог уговорить меня составить ему компанию и развлечься втроем. И мальчик, кстати, был чем-то на тебя похож, тоже тощий и темноволосый, Колин, кажется... — Люц нахмурился, вспоминая, а затем улыбнулся: — Он был неплох, во всяком случае, ртом работал отменно, до его задницы Сев меня все равно не допустил. — Хватит! — не выдержал Гарри. — Я все понял... это отвратительно, — голос дрожал. — Ничего особенного, просто его маленькие шалости. И я знаю, что он все равно вернется ко мне, приползет на коленях и будет умолять принять его обратно, а я прощу. Так происходит каждый раз. И этот не будет исключением. Ну а ты, мальчик, всего лишь очередное удачно подвернувшееся приключение, которое ему даже искать не пришлось. Для Гарри это было чересчур. Происходящее казалось совершенно нереальным, мозг отказывался воспринимать слова Люциуса, сказанные с таким циничным спокойствием. Гарри понимал только одно — он здесь лишний, надо бежать. Сквозь хаос гудящих в голове мыслей он услышал голос Люца: — Мне на самом деле даже жаль тебя, все же ты не похож на шлюху. Если хочешь избежать дальнейшего унижения, уезжай в свой Шеффилд или откуда ты там. Жду в машине, довезу до вокзала. — Люциус вышел, не закрывая за собой дверь. Гарри на автопилоте побрел в спальню и присел на кровать. Как же так? Нельзя ведь настолько фатально ошибиться в человеке. «Ты его знаешь всего несколько часов», — напомнил внутренний голос. Отчаяние, стыд и злость на самого себя захлестнули Гарри удушающей волной. Какой-то частью сознания он слышал шум воды в ванной и негромкое пение Северуса. «Веселые песенки поет, черт возьми, отлично развлекся! Секс по утрам так поднимает жизненный тонус», — злость росла с каждой секундой. — Какой-то бред, просто кошмарный сон, — бормотал Гарри себе под нос, вспоминая, куда делась его одежда. — Придумал себе сказку и сам в нее поверил, идиот! Да он только обрадуется, когда увидит, что я сам ушел, не придется выпроваживать… Одежда нашлась в гостиной, где он оставил ее сушиться. За секунды натянув брюки и свитер и с третьего раза попав ногами в ботинки, он выбежал из квартиры, устремляясь на лестницу, не в силах дожидаться лифта. Люциус действительно ждал его в своей машине. Когда Гарри сел на переднее сиденье, тот окинул его спокойным взглядом. — Вот и умница. Пристегни ремень. Машина тронулась с места и, выехав из двора, влилась в поток транспорта на Виктория авеню. Без единой мысли в голове Гарри вышел из машины на привокзальной парковке, вежливо сказал Малфою спасибо, так же на автомате подошел к кассам продажи билетов. Открыл бумажник и, увидев пятидесятифунтовую купюру, отстраненно подумал: «А вот и плата за услуги». Солнце светило в глаза через огромные окна вокзала, вокруг мелькали улыбающиеся лица, родители держали за руки детей, парни обнимали своих девушек. Гарри чувствовал, что его как будто отделяют световые годы от этой правильной, смеющейся жизни. Он был совсем один. Платформа девять с половиной, вагон первого класса. Гарри занял свое место и прикрыл глаза. Поезд набирал скорость, а в голове эхом звучали ядовитые слова Люциуса: «Мальчик для интима, наивный щенок, нужный лишь для развлечения на неделю». Горький спазм сжал горло, в носу защипало. Он не будет больше об этом думать, он оставит позади эту историю, как и все остальное, как не сложившиеся отношения с Джинни и прочие несуразицы своей короткой и нелепой жизни. Кажется, ему удалось задремать, но мягкий голос что-то говорил над ухом. — А, что? — вскинулся Гарри. — Могу я предложить вам завтрак, сэр? Кофе и сандвичи? — стюард вагона первого класса стоял перед ним в полупоклоне. — Нет, спасибо, ничего не нужно. — Может быть тогда наушники? Сможете послушать музыку. — Нет, спасибо. Хотя, пожалуй, давайте. — Секунду, сэр. Вот, держите, приятной поездки, сэр! Гарри надел наушники, нажал кнопку случайного выбора и в уши полилась песня, текст которой, казалось, сочинил он сам. "Чего бы ни коснулся я, все становилось золотым, Что я любил, то разрушал, И все ошибки повторил, те, что я делал молодым И в жизни путь свой потерял." Гарри тихонько подпевал Робби Вильямсу. "Мы сможем спать в тени листвы И со Вселенной быть на ты, Ствол пистолета опустить И научиться снова жить" (4) Его длинная новогодняя ночь закончилась. Он добрался до своего настоящего дома, это его диван и его елка с гирляндой. Гарри прошел в гостиную, включил отопление, лег, закрыл глаза и крепко заснул. ______________________________________________________________ В то время, как поезд уносил Гарри домой, по известному адресу в Ливерпуле царило полнейшее недоумение. Северус, насладившись пенной ванной, вышел, увидел пустую кровать и приоткрытую дверь квартиры. Улыбка сошла с его лица. Он аккуратно запер дверь, снял с кровати постельное белье, бросил в корзину для стирки. Пошел на кухню, поставил чайник на плиту и сел, рассеянно постукивая пальцами по столу. «А ты как думал, старый дурак? Мальчик получил, что хотел, поиграл и сбежал без объяснений. Думаешь, он должен был чмокнуть тебя в щечку на прощанье и пожелать всего хорошего? Ах, Северус, для тебя ли восхищение и любовь? Не будь идиотом хотя бы в своих собственных глазах». Все-таки не справившись с эмоциями, он схватил лежащий на столе пакетик с булочками и с силой швырнул его об стену. Потом взял себя в руки, успокоился и заварил чай. Но мысли о Гарри не шли из головы. Ведь он показался ему искренним, настоящим, и с таким пылом тянулся к нему, Северусу... Чай давно остыл, часы на стене равнодушно отсчитывали время, солнце быстро садилось. Сумеречные тени залегли по углам, а Северус сидел, не меняя позы. Зазвонил домашний телефон, трубка оказалась под рукой. — Конечно, Люц, приезжай. Люциус принес с собой огромный пакет с продуктами, будто скупил весь отдел деликатесов в универмаге. Закатав рукава рубашки, он разгружал продукты и рассказывал свежие новости. — Ты знаешь, встретил сегодня Риддла, твоего бывшего шефа. Старик жалуется, что ты его совсем забыл. Пригласил нас завтра составить ему компанию, поиграть в гольф. Ты как на это смотришь? Северус молча сидел в гостиной. — Ну что такое, сидишь в темноте, — Люц прошел в комнату, включил лампу. — Жизнь продолжается. Столько планов на праздники. Сев, нам нужно развеяться, выпить, повеселиться. Прошу, не смотри на меня так. Ты не спал всю ночь, мало ел, вот и грустишь, — говорил Люциус, смешивая коктейль в серебряном шейкере. — О-ля-ля! Прошу! Лучшее средство для поднятия настроения — шампанское, персиковое пюре и капелька рома, изобретение венецианцев, а уж они-то знают толк в хорошем настроении. Люциус удобно расположился в кресле и потягивал прохладный напиток, с мягкой улыбкой глядя на Северуса. — Кстати, это мысль. Может махнем на пару дней в Венецию? Там сейчас чудно, туман над теплыми водами каналов, мало туристов. — Люц, какая Венеция, тебе здесь туманов мало? — Слава небесам, начал разговаривать! Но подумай о путешествии, пусть не в Венецию. Сейчас у тебя каникулы. Я просто был сегодня на вокзале, так что-то потянуло сесть и уехать отсюда прочь. — Что ты делал на вокзале? — резко спросил Северус. — Э-эм... ехал мимо. — Чтобы доехать от твоего дома до вокзала, нужно сделать хороший крюк. — Что за допрос? Ехал и ехал. Довез твоего мальчугана подобранного, кстати. Спасибо бы лучше мне сказал. — За что спасибо? — очень спокойно поинтересовался Северус. — Во-первых, за то, что я закрыл глаза на твое, м-м-м… небольшое приключение и дипломатично не стал поднимать эту тему, во-вторых, что избавил тебя от навязчивого мальчишки. Я сама доброта, дорогой мой, — Люциус ослепительно улыбнулся. — Люциус, почему, зная тебя столько лет, я каждый раз удивляюсь твоей подлости? Доброта? Да ты даже приблизительно не знаешь, что это такое, — с горечью сказал Северус. — То есть то, что ты тут трахал сладкого зайчика в ванной — это не подло, это нормально, это отлично просто! А злой и плохой — это я. Какая чудесная логика, Сев. Снимаю шляпу. — А знаешь, наверное, когда ты приходил сюда ночью, пьяный, ты был прав. Это действительно все, между нами все закончилось. Я больше не хочу тебя видеть. — Северус, а ведь совсем скоро ты поймешь, как ошибался, увидишь, что тобой просто манипулировали. Но будет поздно. Ты решил поддаться всей этой сентиментальной чуши, позволить себе жить сердцем. Знаешь ведь, что так не бывает и за все нужно платить. Ты просто размяк, мой друг. А может это старость? В любом случае, мне жаль. По бледному лицу Малфоя пошли некрасивые красные пятна, он надевал пальто, низко наклонив голову. — Прощай, — повернувшись спиной, сказал он и вышел. Странное оцепенение стало наконец покидать Северуса, он начал понимать, что же произошло на самом деле в тот короткий промежуток времени, пока он был в ванной. Люц приехал, в своей манере наговорил гадостей, Гарри вспылил, что-то себе надумал и убежал, не разбирая дороги. Так, собираться, одеваться, взять бумажник с документами, ключи от машины. Северус спустился на лифте до подземной парковки, сел в свой автомобиль и повернул ключ зажигания. Шестицилиндровый двигатель Карреры мягко зарычал, и машина плавно тронулась с места. Город стоял в традиционной вечерней пробке и Северус изнывал, вынужденный тормозить на каждом светофоре. В который раз он задавался глупым вопросом: в чем смысл иметь мощную машину, если едешь по городу с крейсерской скоростью? Запрещающие сигналы светофоров, пешеходы, болваны-водители на своих юрких малолитражках, бесконечно перестраивающиеся из ряда в ряд, — все раздражало. Но вот наконец и шоссе, можно прибавить газу. Машина радостно откликнулась на переключение передачи. Северус летел по прямой стреле моторвэя, наслаждаясь скоростью. Он слегка опустил стекло, в нос ударил запах бензина и мокрого асфальта. Как хорошо мчаться в темноте, дышать острым зимним воздухом, навстречу кому-то, кого жаждешь увидеть всем сердцем. Северус не знал, что скажет. Он просто был уверен, что должен приехать, посмотреть Гарри в глаза и увидеть в них ответ. Приближались огни Манчестера, показались первые дома и заправки, Северус включил навигатор и двигался вдоль набережной реки. Вот и длинная Виктория-авеню. Он усмехнулся: сколько же в старой доброй Англии улиц и проспектов, названных в честь великой королевы! Можно приехать в любой город и найти свой адрес. И в самом деле, удивительно, как раскинула фишки судьба, сведя вместе таких разных людей, как они с Гарри. Большой дом с некоторой претензией на архитектурный изыск, а вот и нужный подъезд. Северус вышел из машины, руки слегка подрагивали, он глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Что ждет его сейчас? Да и дома ли Гарри? Но прочь сомнения, нужно сделать несколько шагов, набрать номер квартиры и все же довериться судьбе. _______________________________________________________________ Гарри сквозь сон слышал тихое позвякивание посуды и чувствовал приятный аромат ванили. Он потер глаза и приподнялся на диване. — А, дорогой мой мальчик, ты проснулся? — в комнату вплыла миссис Уизли. — Я бросила своих ребят, не могла не проведать тебя. С Новым годом, милый. — Она присела на краешек дивана и потрепала Гарри по волосам. — Ты уже такой взрослый, Гарри. Скажи, почему ты до сих пор не стал счастливым? — Молли, спасибо, что заглянули, — Гарри уткнулся лицом ей в плечо. — Я не знаю, что со мной не так. — Ну-ну, все хорошо. Я думаю, тебе надо еще поспать. Сейчас выпьешь чашечку моего фирменного чая и уснешь, как младенец. — Если бы все было так просто, мэм, — прошептал он себе под нос. Как известно, чашка свежего, ароматного чая — лучшее лекарство для любого англичанина. Гарри выпил чай, принесенный миссис Уизли, и снова заснул. _____________________________________________________________ — Да кто вы такой? Почему я должна будить его? — возмущалась Молли. — Не надо будить, просто позвольте мне войти. — Что же это такое? Вы уверены, что Гарри будет рад вас видеть? — Мадам, если вы сейчас же не отойдете, я буду вынужден отодвинуть вас с моего пути. «Северус? Это же его голос! Он не оставляет меня даже во сне», — беспокойно метался Гарри на своем диване. — Гарри, Гарри, ты спишь? — миссис Уизли легонько потрясла его за плечо. — Тут к тебе пришли. Гарри сел, прищурился, увидел высокую темную фигуру и сердце забилось гулко и часто. — Да, все хорошо, я не сплю, — он надел очки. Молли посмотрела на них. — Я так понимаю, вам нужно поговорить. Но я буду рядом! — строго сказала она и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. — Это вы? Что вы тут делаете? Северус подошел к дивану, наклонился и положил прохладную руку Гарри на лоб. — Как ты себя чувствуешь? У тебя болезненный вид. — Зачем все это? Зачем вы приехали, что это значит? Не смогли перенести, что постельная забава ускользнула из ваших рук, да? — Гарри отдернулся от прикосновения. — Прошу, дай мне сказать. — Я достаточно выслушал сегодня. Может, я и не самый достойный человек, но не позволю вытирать об себя ноги. Вы думаете, я игрушка, с которой можно легко развлечься и выбросить, когда надоест? Проваливайте. Я просто хочу все забыть. Северус опустился на диван, схватил Гарри за плечи и почти зло сказал ему в лицо: — Ну уж нет. Не для того я мчался сюда, как ненормальный, чтобы ты забывал обо всем. Ты выслушаешь меня, а потом поступишь так, как сочтешь нужным, — он не сдержался и встряхнул Гарри. — Хорошо, сэр, говорите, вы все равно не оставляете мне выбора, — тихо ответил Гарри. — Ты наверняка услышал от мистера Малфоя его соображения по поводу своих моральных качеств, да и моих тоже. И не усомнился в его словах ни на секунду, хотя не далее как прошлой ночью сам же искренне негодовал по поводу недоверия между близкими людьми. Почему ты даже не попытался поговорить со мной? — Поговорить?! О чем? Обсудить ваши любимые позы в постели? Или то, какой запах смазки предпочитаете? — Гарри, не надо так. Откуда столько цинизма? — О, не вам рассуждать о цинизме! Для вас ведь люди — это куклы, и разве что один Малфой достоин звания человека. Почему вы не побежали к нему извиняться, а явились сюда? Не закончили игру? — Гарри с вызовом смотрел в глаза Северуса. — Господи, да что же Люциус тебе наговорил?! — на лице Северуса был написан ужас. — То, чего я сам не понял, — Гарри опустил взгляд. — Что вы меняете любовников, как перчатки, что грешите беспорядочными связями и не пропустите ни одного тощего брюнета... — голос стал совсем тихим и печальным. — Вот значит как, — теперь начал злиться Северус. — Я конечно предполагал что-то подобное, но такой мерзости от Люциуса не ожидал, — его глаза стали абсолютно черными, в них плескался гнев. — А то, что он полгода меня преследовал, предлагая свое общество, об этом он рассказал? Или о том, что до него я десять лет вообще ни с кем не встречался? А знаешь почему? Потому что человек, бывший когда-то смыслом моей жизни, погиб, отказался отдавать бумажник бандиту на улице... Конечно, зачем об этом говорить? Такие мелочи... — Северус судорожно сжимал кулаки, глядя куда-то в угол. — Так он все придумал? — Гарри во все глаза смотрел на Северуса и не верил, что этот человек может так искусно лгать. — Но зачем? Северус несколько раз глубоко вздохнул и ответил: — Он ревнует. Люциус всегда знал, что я не испытываю к нему глубоких чувств, и бесился. А теперь, когда он увидел, что я настолько увлекся кем-то, лишился остатков порядочности. За те пять лет, что мы встречались, я даже флиртовать ни с кем не пытался. — А со мной решил попробовать? — Гарри недоверчиво сощурился. Северус улыбнулся: — Ну, формально, попробовать решил ты. И я очень рад, что ты это сделал. Гарри не смог сдержать ответной улыбки: обижаться и злиться на Северуса уже не получалось. Он осторожно накрыл его ладонь своей. — Правда? — совсем по-детски спросил Гарри. — Когда я ехал к тебе, я не знал, что сказать, кроме как… Гарри, ты мне нужен, на самом деле нужен, здесь и сейчас, всегда. Лицо Гарри вспыхнуло, снова накатило чувство нереальности происходящего. Он повернулся к Северусу и посмотрел в глаза. — И ты не будешь жалеть о своем решении? Ты же меня совсем не знаешь. — Но очень хочу узнать. Иди ко мне, — Северус притянул Гарри к себе. — Давай все же попробуем жить настоящим. Гарри прижался к нему, жадно вдыхая запах, за одну короткую ночь успевший стать таким знакомым и близким. Он обнимал Северуса и тот обнимал его в ответ, легонько поглаживая по волосам и щекоча ухо теплым дыханием. Сердце Гарри бешено стучало и грозило вырваться из груди, и он как-то совсем стыдно и громко всхлипнул. — Ну что ты? — бархатным голосом сказал Северус, поднимая рукой его лицо. — Больше никаких сожалений. ________________________________________________________________ Никаких сожалений, они ничего не изменят, Никаких сожалений, они только причиняют боль. Спой мне песню о любви, Черкни мне пару строк… (5) ________________________________________________________________ (1) Мэйфэр — квартал офисных зданий в Вестминстере, офисная арендная плата здесь одна из самых высоких в Великобритании. Отличительной особенностью жителей Мейфера является благополучие, признание, успех, состоятельность, блестящая карьера. Поэтому публика здесь представлена успешными деловыми людьми: политиками, бизнесменами, юристами, адвокатами, послами, дипломатами и олигархами. (2) Чав — уничижительное прозвище определённой группы молодых людей в Великобритании. Под словом «чав» чаще всего понимают белых подростков, выходцев из рабочих семей, которые отличаются антисоциальным, агрессивным поведением и нередко привлекаются к ответственности за распитие спиртного в общественных местах, нарушения, связанные с наркотиками, драки и другие формы подростковой преступности. (3) перевод песни Robbie Williams “Supreme” http://www.amalgama-lab.com/songs/r/robbie_williams/supreme.html (4) перевод песни Robbie Williams “Road to Mandalay” http://www.amalgama-lab.com/songs/r/robbie_williams/road_to_mandalay.html (5) перевод песни Robbie Williams “No Regrets” http://www.amalgama-lab.com/songs/r/robbie_williams/no_regrets.html