Повесть о Древних

      За длинным столом сидели фигуры в чёрных робах, все они сохраняли молчание уже больше минуты. Они были облачены в чёрные одеяния и лица их были скрыты масками. В центре стола же горела свеча, которая освещала помещение. Это был зал с высокими потолками, паутиной и погребальными нишами в стенах.       — Мир не готов к тому, что мы затеяли. — заговорил один из них и приковал к себе всё внимание. — Они строят храмы, превозносят своих богов. Орки собираются на войну, но мы… Нас слишком мало, у нас нет той силы, которая сможет противостоять всем тем преградам.       Сидящий напротив поднял руку и тем самым велел замолчать.       — Ты не веришь в наши силы? Ты считаешь, что какая-то вера в Святость способна помешать нашим планам? Пусть в сердцах наших жертв и живёт их божество. Важно лишь то, что мы распоряжаемся их жизнями. Мы сеем мор, мы — апокалипсис. Мы его всадники.       Члены совета всё так же молча сидели и слушали главу Йоркена Душегуба, он всегда умел подбирать нужные слова и никогда не сомневался в своих силах и в силах тех, кому он доверился. А если и сомневался, то жить таким людям оставалось не долго.       — В твоём сердце нет преданности, — продолжил Душегуб, — потому ты больше не можешь быть частью плана нашего повелителя. — он говорил это спокойно, сидящий напротив, кажется, вздрогнул, — Ты пустил в свою душу сомнения.       Ты не веришь в то, что наше дело верное и мир заслужил того, во что мы хотим его превратить.       — Йоркен, прошу тебя… Я всего-лишь хочу, чтоб мы…       — Нет, — он покачал головой, — слишком поздно.       Позади Рукаша появился исполин, по внешнему виду напоминающий ходячего мертвеца, что был собран и двух или трех людей. Он обрушил свои руки на плечи некроманта и подняв его, завалил на стол. Пятеро членов совета поднялись со своих мест. Рурен взялся за правую руку, Друлак за левую руку, Торкес и Даатр за ноги. Йоркен навис над лицом жертвы и принялся водить большим пальцем по его губам. В это время исполин ушел прочь, будь-то бы в его помощи больше никто и не нуждался.       — Во славу Мора и Владыки! — Йоркен и силой зажал рот Рукашу, когда тот начал извиваться и кричать. — Не буди слуг, Рукаш, прими свою смерть как дар нашему Богу! — Душегуб улыбнулся и осмотрел верных ему некромантов.       Из темноты вновь показался исполин, он подошел с другой стороны от Йоркена и встав у жертвы между ногами, сорвал с того робу и маску. Рукаш теперь был полностью нагим. Его худое тело напоминало скелет, белая и гладкая кожа, длинные ноги и руки. Жертва всеми силами пыталась высвободиться из рук своих же, бывших, коллег.       — Нет ничего умнее сейчас, чем просто молчать и принять свою судьбу, глупец. — Йоркен покачал головой, — Я не зря сомневался в тебе, ты подвел бы меня при первой же возможности. Ты и тебе подобные должны быть у моих ног, а не рядом со мной.       Мужчина обнажил длинный кинжал, лезвие его было серебристым, рукоятка ручной работы, не имеющая аналогов во всем мире, изогнутой стальной змеей. Душегуб провёл холодным серебром по телу Рукаша и в один миг вонзил его тому в грудь. Сердце тронуто не было, но вот лёгкое теперь имело сквозную дыру. Из раны хлынула алая кровь, а бедолага зашевелился еще сильнее.       — Тише… Тебе не стоит сопротивляться, — продолжал он и вонзил кинжал во второе лёгкое, от чего жертва стала неистово хрипеть. — во славу Мора…       Все четверо некромантов резко отпустили узника, Душегуб тоже отошел назад. На раненного набросился исполин и принялся срывать с него кожу собственными зубами. В помещении стоял довольно хриплый, но громкий и отчаянный вой.       — И так будет с каждым, — заговорил Йоркен вновь, — с каждым, кто усомниться в нашем деле. Ни орки, ни люди нам не помеха. Мы — апокалипсис…

***

      Иен сидел на холодном полу уже несколько дней, постепенно его тело становилось всё тверже, движения теперь давались ему с большим трудом. Однако боль совершенно ушла, точно так же, как и жар. Он больше не чувствовал тепла своего тела, не ощущал прикосновений воздуха к себе. Он даже не дышал, но продолжал глядеть по сторонам и пытаться в кромешной тьме разглядеть хоть что-то. Однако в его тюрьме царила только лишь его новая владычица. Говорить он не мог, открыть рот было тяжело, шевелить языком — уже невозможно. Теперь Иен остался наедине лишь со своими мыслями, но думать о прошлом ему не хотелось. Он знал, он чувствовал, что теперь хочет только есть. Единственная боль, которая окружала его мозг, это голодная боль, жажда плоти и тёплой крови. Глаза были сухими, он больше не мог вертеть ими, чтоб смотреть по сторонам, мертвецу приходилось поворачивать голову полностью в ту сторону, в которой находилось желанное. Но ничего, кроме тьмы он не видел. В ушах был слышен тихий звон, который изредка становился голосом. Оборванные фразы, какие-то слова, это всё, что удавалось Иену услышать в полном одиночестве.       В какой-то момент Иен поднялся на ноги, передвигать ими было трудно, но возможно. Конечности практически не слушались своего хозяина, но передвигаться и держать равновесие мертвец всё-таки мог. Повернувшись к стене, мужчина начал ощупывать её и продвигаться в одну из сторон, в какую именно, он и сам не знал. Совсем скоро Иен врезался в угол и повернувшись, пошел дальше. Наконец ему попалась дверь, которая со скрипом отворившись, развалилась и упала на пол. Это был, по всей видимости, выход. Ходячий покойник продолжал свой путь в неизвестность, щупая окружающие его стены. Это был узкий коридор, изредка в нем попадались повороты, почему-то запертые дверьми. Приходилось идти дальше, перед глазами была лишь кромешная тьма. Спустя время в глазах у Иена показался свет, он был так далёк от него, что казалось, идти к нему придется несколько дней… Захрипев и защелкав зубами, мертвец двинулся в сторону света. По пещере всё отчетливее разносились звуки… Голоса…

***

      — Я же говорила тебе, — сказала девушка, — что эта идея была просто ужасной! Зачем мы залезли сюда?       — Тише, не мешай мне думать, Мара! — ругался молодой парень, который держал в руках факел.       — О да, давай займёмся любовью, там, где нас точно не застанут! Нашел место, да? Идиот, лучше бы мы опять пошли на сеновал. Что ты вообще за человек такой?       — Я сказал, тихо! — парень повернулся к девушке, грозно на ту смотря, — Закрой свой рот.       В полном недоумении девушка посмотрела на негодяя и поднялась на ноги, всё тело невыносимо болело от недавнего падения. Парочка хотела уединиться в лесу, как наткнулась на старинный курган. Зайдя в который, они провалились под землю…       — Я что-то слышу… Мара, что-то…       Брюнетка в ужасе отступила назад и начала плакать, но после этого она услышала лишь задорный смех.       — Мы одни тут, это всего лишь пещера. Наши с тобой предки приносили сюда дары своим предкам… Ах, мы выберемся, — он подошел к девушке и поцеловав её, улыбнулся, — из любого места есть выход. Ты ушиблась?       — Я цела, — она толкнула Ната и надулась, — я прощу тебе всю эту глупость, если мы выберемся отсюда сейчас же.       — Не думаю, что прямо сейчас у нас получится. — он протянул руку Маре, — Любовь моя, я твой защитник. Так что мы идем домой.       Девушка улыбнулась и взяв за руку возлюбленного, пошла вслед ему. Пещера эта была не такой уж и простой, стены здесь были выполнены из обработанного камня, старинные рассыпавшиеся ступени говорили о том, что по ним раньше часто ходили, обилие паутин во всех углах так же свидетельствовало, каким тёмным и забытым являлось это место. Спустя целый час парочка вышла в широкий коридор и остановилась.       — Я так больше не могу, — Мара вновь заплакала, тихо и горько, — мы попали в какой-то лабиринт.       Нат лишь молча оглядывался, дорога тут делилась на целых восемь дорог, из одного лишь коридора в разные стороны уходили узкие улочки. Вдоль которых так же было полным полно паутины. Место нагоняло страх и уже было не секретом то, что и сам парень боялся.       — Идём, одна из этих дорог выведет нас наверх, я уверен. — они двинулись в самую левую улочку. И чем дальше продвигались они, тем выше становились потолки.       Здесь было крайне сыро, крайне мрачно. Однако абсолютная тишина одновременно и успокаивала и пугала… В конце улицы находилась огромных размеров комната. Ни потолков, ни ближайших стен не было и близко видно в свете факела, который, кстати, уже практически иссяк.       — Что теперь, Нат? Куда нам идти теперь? — спросила девушка, постоянно оглядываясь и плача.       Мужчина обернулся к девушке и прижал её к себе, он и сам не знал, что делать дальше. Факел доживал свои последние мгновения и пламя начинало постепенно угасать.       — Твой факел, — сказала коротко она, — он сейчас потухнет! Что мы будем делать? — плач Мары перешел в истерику, сам же Нат был белее бумаги, волосы на спине уже давно встали торчком.       — Мара, нам нужно быстро бежать, рано или поздно мы обязательно выйдем на нужную дорогу. Если будем бродить, то зайдем еще глубже.       — Бежать в полной темноте? А если тут есть…       — Мы здесь одни, Мара. Мы должны бежать, ибо чем быстрее мы… — он пытался хоть как-то успокоить себя и девушку, однако внезапно его голос прервался…       С ног парня сбил какой-то мужчина, он вцепился ему в шею и с силой вырвал из неё сочный кусок мяса, кровь хлынула во все стороны, а нелюдимый вопль, который издавал Нат, теперь стоял в ушах Мары. От невыносимого ужаса и страха, девушка повернулась и побежала прочь, в кромешную тьму… Куда именно? Она и сама того не знала…