Побег.

— Кристина, уходи! — Роберт с трудом открывает тяжёлую дверь, которая до сегодняшнего дня служила нам надёжной преградой, которая защищала от живых мертвецов. — Беги в лес. Старайся держаться рядом с водой, но не уходи далеко от дороги. Если тебе повезёт, то ты встретишь хороших людей, они позаботятся о тебе. А если нет… — Парень опустил голову. — Тогда наша с тобой встреча состоится очень скоро. На небесах. — Ты не пойдёшь со мной? — Мой голос почти срывается на крик. Я вижу через плечо брата тот беспорядок и хаос, который устроили в нашем лагере ходячие. — Ты же говорил, что никогда не оставишь меня! — Кристи, прости. — Он кивает на укус, так сильно уродующий его мускулистую руку. — Я скоро обращусь, стану опасным для тебя. Я чувствую, как силы меня покидают, чувствую, что жизнь уходит из меня. Я не протяну долго. Будет лучше, если я останусь здесь. Беги. И да, не бойся убивать мертвецов. Их гибель — твоя жизнь. Он осторожно всунул мне в руку ледяной клинок, который сам часто использовал на вылазках. Раньше, сколько бы я ни просила у Роберта доверить мне оружие, брат всегда отнекивался, говорил, что такие «игрушки» не для маленьких девочек. Но, видимо, в одночасье всё изменилось… Кивком головы поблагодарив за нож, я всхлипнула, всё ещё надеясь, что что-то можно исправить, но, увы, надежды мои были пустыми. Легонько подтолкнув меня в сторону тракта, ведущего в лес, что окружал наш лагерь плотной стеной высоких деревьев, Роб попятился. Невольное прощание состоялось. Ворота позади меня, скрипнув, глухо захлопнулись, отрезая пути к возвращению. По моему телу прошла мелкая дрожь, коленки подкашивались от страха, и я, словно в оцепенении, стояла на месте, не в силах двинуться в путь. Наконец, спустя несколько минут, мне удалось сделать первый нерешительный шаг, и скоро ноги, неровно, но уверенно, понесли меня вперёд, в сторону леса. По пути я то и дело сжимала в кулаке рукоять кинжала, в любой момент готовая пустить его в ход. Мама, умирая, говорила, что всегда нужно бороться. Как бы ни была трудна жизнь, как бы она ни била, нужно плыть против течения и никогда не сдаваться. Сдаться — это слишком просто, жалко, низко. Пусть этот мир перестал вращаться, в нём ещё есть живые люди, которые, возможно, однажды вновь приведут его в движение. Когда я вошла в лес, то поняла, что он гораздо гуще и темнее, чем представлялся мне из-за безопасных стен нашего лагеря. Вековые сосны казались такими высокими, что, если задрать голову вверх, можно было подумать, что их верхушки касаются кучевых облаков, неспешно гонимых лёгким весенним ветром. Мягкая, сочно-зелёная, совсем молодая трава шелестела под ногами, а птицы на ветках выдавали такие чудные трели, что с трудом верилось, будто в этом мире действительно всё так плохо. Может, смерть родителей, все утренние события в лагере, прощание с двоюродным братом — это только дурной, затянувшийся сон? Вдруг всё, что произошло, — это плод моего воображения? Я ущипнула себя, чтобы убедиться в том, что не сплю. Увы. Боль неприятно обожгла кожу, но больше ничего особенного не произошло: я по-прежнему брела в одиночестве по лесу, а где-то позади меня, на руинах нашего убежища, умирал мой двоюродный брат. Не очень справедливо, правда? Мы с Робертом были близки с самого момента моего рождения. Он был старше меня на одиннадцать лет, но почти всё своё свободное время уделял мне. Родители Роба умерли очень рано, он был тогда совсем маленьким, и мои мама и папа, не пожелав отдавать единственного племянника в детский дом, усыновили его. Так у меня появился старший брат, который теперь, к сожалению, скорее всего, был мёртв. Смахнув предательски щипавшие слёзы с глаз, я устало привалилась к дереву. Полуденное солнце жарко припекало, нестерпимо хотелось пить. Вспомнив слова Роберта о том, что нужно держаться поближе к воде, я в растерянности огляделась по сторонам. Как ни крути, а шестилетних девочек никто не учил ориентироваться по местности, и где тут поблизости речушка или ручей — я не знала. Уже почти совсем отчаявшись, я уселась на мягкую траву под тем же деревом, что только что подпирала спиной. Местность вокруг, насколько позволяли видеть кустарники, была пуста. Значит, что в запасе на отдых у меня есть несколько минут, а потом нужно будет снова выдвигаться в путь. Я планировала до ночи отыскать речку или, если повезёт, какое-нибудь убежище. Роберт часто повторял мне, что с наступлением темноты у ходячих появляются некоторые преимущества, тогда как наши шансы на выживание скатываются почти до ноля. Прикрыв глаза, я слабо улыбнулась, вспоминая трепетную заботу Роба обо мне. Наверное, если бы брат сейчас был рядом, мы бы уже вышли к реке и были бы в безопасности. Но, как бы мне ни хотелось обратного, рассчитывать можно было только на себя. Подавив вздох, я поднялась на ноги и неторопливо пошла дальше по тропе. Солнце по-прежнему было в зените, и ничто вокруг не предвещало беды. Единственное, что омрачало мой поход, была память. Она издевательски подсовывала мне фрагменты тех или иных счастливых дней, словно насмехалась над моей болью… Не знаю, сколько я шла, но лес стал редеть, и впереди окрестности стали мне лучше видны, чем во время моего привала. Петляя меж деревьями, чтобы, в случае чего, остаться незамеченной, я выбралась на поляну, и тут же замерла. На её краю, переминая в руках землю, сидела молодая девушка. Хоть она и не была мертвецом, я её побаивалась. Отойти назад, как бы то ни прискорбно, я не могла, ведь одно неловкое движение, и незнакомка меня заметит. — Эй, — Наконец, я решилась её окликнуть. — Эй! Вы в порядке? Девушка подняла на меня затуманенный взор. Даже издали я видела, что её глаза застилали слёзы. Может, у неё тоже никого не осталось, и теперь она, как и я, не знает, что делать дальше, как и зачем жить? Может, она не верит во спасение?.. — Меня зовут Кристина Ричардсон. — Сказала я, приближаясь к выжившей. — Меня не кусали, я одна. Ровно три предложения. Брат говорил, что в нынешнем мире нужно именно так начинать знакомство с живыми. Большинство групп выживших не любили принимать новичков в свой круг. Теперь ни для кого не существовало возрастных различий, и угрозу собой представлял даже ребёнок. Подобный случай, например, был в нашем лагере: мальчишка лет десяти попросил приюта, но, как выяснилось позже, он был подослан своей группой на разведку, а спустя несколько дней они напали на нас, мы чудом отбились и отстояли своё убежище. — Мэгги. — Ответила мне девушка после долгой паузы. — Мэгги Грин. Где твои родители? — Они умерли. И мой брат тоже погиб. — Их убили ходячие? — Нет. — Я отрицательно покачала головой. — Мама и папа попали в аварию незадолго до всего этого. А брата укусили сегодня в лагере. На нас напали утром… Целая толпа мертвецов. Роберт помог мне бежать, а сам остался там, потому что был уже заражён. Он закрыл ворота. Кусаки не смогут выйти оттуда. — Как же они смогли туда войти? Этот вопрос застал меня врасплох. Действительно, как зомби смогли подойти к нам незамеченными? В лагере на стенах дежурили стрелки, никто не смог бы войти к нам просто так после того случая с мальчиком, тем более ходячие. Значит, кто-то пустил их, и этот кто-то был в лагере. Но… но зачем он так поступил? Почему убил тех, с кем делил убежище, тайны, надежды? За что?.. Вопросы, словно рой разъярённых пчёл, вились в моей голове, больно обжигали реальностью, но не находили ответов. — Бывает… — Словно прочитав мои мысли, Мэгги подошла ко мне и положила руку на плечо. — Люди убивали, и будут убивать. Это… нормально. Я кивнула, не в силах ничего сказать. Я могла бы считать утреннее событие несчастным случаем, погрешностью плохо запечатанных дыр в заборе, но не предательством, нет. Представить, что кто-то специально, нарочно это устроил, я не могла, не хотела. — А ты почему тут сидишь? — Выйдя из ступора, я повернулась к Мэган. — Я только что похоронила младшую сестру. Мне хотелось побыть наедине со своей болью, прочувствовать её. Понять и принять. — Её убили ходячие? — Нет. Люди. Я снова кивнула, уже не удивляясь тому, что девушка была мертва по вине человека. — Пойдёшь со мной? — Мэгги неопределённо кивнула куда-то. — У меня есть группа. Правда, у нас нет ни воды, ни еды, ни одежды, ни убежища. Сомнительное везение, правда? — Да… — Согласилась я, отвечая одним словом на все вопросы сразу. И мы пошли. Пробравшись через бурелом и выйдя, наконец, из леса, нашему взору предстала пустая трасса, по одной стороне которой сидела немногочисленная группа людей. Некоторые из них, услышав наши шаги, даже не подняли голов. Казалось бы, что эти люди полностью отреклись ото всех событий, позволяя судьбе решать их участь. — Друг. Кто-то кивком головы указал на бутылки с водой. Я только сейчас заметила, что посреди дороги стоит несколько баллонов с живительной и вожделенной жидкостью. — Надежда или опасность? — Вторил ему кто-то ещё. Негромкие споры и рассуждения были заглушены эмоциями, бушевавшими во мне. Может, для кого-то эта вода была знаком того, что нужно верить, знаком, что нужно опасаться — я не знала. Одно мне было ясно наверняка: встреча с Робертом в раю будет не сегодня. Осторожно взяв Мэгги за руку, я почувствовала, как худые пальцы девушки крепко переплетаются с моими. Сегодня я ещё повоюю.