Мой Изуна, я люблю тебя

      Что я наделал? Изуна, я убил его. Его кровь на моих руках! Этот наглый брюнет больше не откроет своих угольных глаз. Не улыбнётся искренней улыбкой и не расплачется ночью, горюя о новом погибшем. Я убил его. Теперь, я не почувствую завараживающий запах ладана исходящий от его жестких волос. Я не сожму его обманчиво хрупкое тело в своих руках, не поцелую в шею, оставляя кровавый засос, и не услышу: — Тоби-тян, ну ты извращенец, — а затем звонкий задорный его смех. Но теперь он мёртв, и плачущий Мадара, сжимает в своих объятиях остывающий труп, проклинает небеса, за то, что забрали тебя. А ведь, это я виноват. Я стою неподалёку и сжимаю в бессилии кулаки. Я не плачу, меня не поймут, но вот душа моя кричит. Кричит от боли и горя, разрывая тело изнутри. Чувствую горящий взгляд твоего братца на себе, и слышу яростные вскрики некоторых Учих. Всего мгновение, и я умру. Я отправлюсь вслед за своим Изуной. Нам нет места на небесах, нам дорога только в ад. Ведь мы грешны для рая, слишком много крови на руках. Всего мгновение, и перед глазами промелькают каштановые волосы. Меня спасает Хаширама. Брат, ответь, зачем? Зачем ты рушишь моё счастье? Ведь нет на этой земле для нас места. Меня и Изуну не поймут, нас лишь оклеветают. Ведь любовь между нами не может быть, но тогда… Почему же я не могу заглушить в сердце боль. Почему же он всегда, такой хрупкий и красивый, приходил ко мне не только во снах. Он ласково меня целовал, а я в ответ не отпускал из объятий его жилистое тело до утра, наслаждаясь запахом волос. Скажи мне брат, ведь это — любовь? По-другому быть не может. Я чувствую, как кипит моя кровь. Не защищай меня, прошу не надо. Пусть Мадара меня убьёт, и я буду с Изуной рядом. Ведь мне с Изуной невозможно быть счастливым здесь. Только там, где никто нас не найдёт, не будут мучить оправданиями. Но сейчас всё не важно. Мой Изуна мёртв. Я осквернил свою святыню*. Так позволь мне, брат, умереть, от руки твоего друга и его брата в одном лице…

***

      Уже пять лет прошло, но я, никак не могу забыть тебя. Не забыть твоих очей, и запах прохладного ладана. Вскоре я стану хокаге, но пока, я попробую вернуть тебя. Я решил создать новую технику, в попытке вернуть тебя к жизни. Изуна, я так скучаю. Я хочу к тебе, но меня не отпускают. Вот мой новый эксперимент; я аккуратно кладу свежий труп на стол, возможно, он станет тобой. На автомате складываю печати. Тишина. Шёпот. Яркий свет. И облик безызвестного шиноби меняется на твой. Вот только ты стал безмолвной куклой. Твои глаза смотрят на меня безразлично. И мне больно. Прости меня Изуна. Я точно знаю, я люблю тебя. Обнимаю тебя, чувствую, как из глаз льются слезы, обжигая щеки, и сорвавшись с моего подбородка, исчезают в складках твоей одежды. А ты молчиш, не шевелишься. — Изуна. Изуна. Изуна… — шепчу, словно мантру я, но ты не отвечаешь. Твоё временное тело начинает распадаться. Трескается, как фарворовая ваза. Нет, прошу не умирай. Не покидай меня вновь. Пытаюсь остановить твою душу, заперев в этом теле, но ты уходишь. Ты даже не улыбнулся мне своей искренней улыбкой. Ты ждешь меня там? В аду?

***

      Сегодня наверняка последний мой день в жизни. На переговорах между мной и Вторым Райкаге, ворвались двое преступников прозвавших себя «Кинкаку и Гинкаку». Эти два брата чертовски сильны, и даже мои техники здесь бессильны. Райкаге уже давно валяется сломанной куклой на полу с отрубленной головой и оторванной рукой. Подмога походу не собирается появиться. Ну и ладно, зато я смогу, наконец, прийти к тебе, мой дорогой Изуна. Я не переживаю за Коноху, теперь у неё есть новые защитники. Я уверен, что Хирузен и Данзо будут биться до конца, так же, как и ты когда-то бился за своего брата. Я уже не чувствую чакры, но ещё ощущаю боль - слабую, пьянящую .       Всё темно, но мне не страшно. Яркий свет рассекает тьму, и ты стоишь передо мной, как всегда такой прекрасный. На твоих тонких и желанных для меня устах, расцветает искренняя улыбка, о которой я так мечтал. Мой Изуна, я люблю тебя…