Пропасть

Развернуться и бежать. Как можно дальше. Подниматься над деревьями, над облаками, сделать что-угодно, чтобы отойти от края, от этой пропасти. Люди тёплые. Мягкие. Хрупкие. Они не скупятся на ласки и эмоции, и Мадара привыкает к этому, постепенно и безнадежно. У Натсумэ длинные чуткие пальцы, он бездумно чешет за ушком, шейку, и тогда в комнате стоит тишина. Ёкай никогда не отказывал себе в удовольствии, каким бы оно ни было, поэтому не слезает с чужих колен. Тепло. Страшно. Потому что о наличии у себя души - той, о которой говорят люди - Мадара предпочитает не знать. Спуститься, отдохнуть на поляне, успокоиться, вдыхая ненавязчивый аромат полевых цветов. Пригреться, прикрыть глаза, положить голову на лапы. Пропасть далеко, он здесь, и даже слишком идеалистическая для воина и убийцы картина только умиротворяет. Где-то поёт соловей, журчит полный саке родник. Подул ветер, принёс с собой круговерть лепестков и новый запах. Тот, от которого голова идёт кругом. Земля дрожит. От Натсумэ пахнет болью и болезнью. Человечек лежит, слабо сжимает в руках одеяло, и Мадара кладёт ему на лоб влажную тряпку, тыкается мокрым кошачьим носом в щеку, и Такаши слабо улыбается, приоткрывает затуманенные глаза, чтобы позвать своим тихим голосом. - Нянко-сенсей, - зовёт Натсумэ, и ёкай забирается больному под бок, подставляет голову под слабые поглаживания. Человек засыпает, а Мадара прислушивается к ровным и сильным ударам его сердца. Живой. Рвануть обратно в лес, петляя между деревьями, чувствуя дрожь и вой земли. Ветки хлещут по шерсти, кусты вплетаются в ноги. Что-то тёмное зреет в груди. Зреет. Растёт. Готово вот-вот взорваться с оглушительным красным светом. Вокруг Натсумэ всегда много людей. И аякаши тоже много. Они все тянутся к нему, словно насекомые к огню, и Мадара держит их всех на расстоянии, будто стекло. Не даёт обжечься. Не даёт потушить. Но Такаши не может усидеть на месте, остаться в стороне. Он бежит, ввязывается в новую неприятность, и какая-то невидимая заноза застряла в сердце, потому что оно болит у ёкая так, что перед глазами появляется красная пелена. Каждый раз, когда Натсумэ кому-то улыбается. Над пропастью смеётся ветер, звенит колокольчиками, путает серебряную шерсть. Беги - не беги, а вернёшься. И Мадара делает шаг вперёд.