Сделай выбор

— Что сделал Эрик? – спросила Кристина, по дороге к тому интересному месту. Рассказать все в подробностях или сказать, что ничего такого он не сделал? Кристина с первого раза поймет, что я ее обманываю. Расскажу все в мельчайших подробностях. После моего рассказа, Кристина не может подобрать слов, но вскоре у нее получается хоть что-то выдавить из себя: — Трис, ты понимаешь, что это опасно? Нет, на самом деле, хватит ему перечить. Это может стоить твоей жизни. Кристина действительно испугалась за меня. Я пообещала не впутываться в такие передряги. Какое-то время мы шли, молча, но вскоре Кристина, ободряюще, проговорила: — Мы пришли! — Что за…? Господи, Крис, ты серьезно? Татуировки и пирсинг? Я уже хотела развернуться и уйти, но что-то щелкнуло во мне, и мне реально захотелось тату. — Я так и знала, что тебе понравится! Я уже выбрала себе эскиз. Смотри. Кристина показывает мне картинку. Ее выбор мне нравится, но мне такое не подойдет. После долгого поиска я все-таки нашла то, что искала. Три вороны, улетающие вдаль. Я подошла к мастеру; она что-то увлеченно рассматривала у себя на столе. Да я же ее знаю, это же Тори. Она принимала у меня тест. Меня это взбодрило, но потом я поняла, что Тори единственный человек, который знает, что я Дивергент, и она здесь, в Бесстрашии. — Я выбрала эскиз. — Рада за тебя, садись, - сначала она даже не посмотрела в мою сторону, но взяв инструмент со стола, взглянула на меня и тихо проговорила: - А, это ты. Ненормальная, не послушалась моего совета. Вот скажи, что ты делаешь в Бесстрашии, где дивергенты - почти что самоубийцы? Молчу. Не хочу говорить на эту тему. Я и так храню слишком много тайн. Она начала рисовать на моей ключице, было немного больно, но я терпела. В конце концов, я бесстрашная. Странно, на чем обоснован выбор татуировки я окончательно осознала только после того, как увидела себя в зеркале. Три ворона. По одному на каждого члена семьи. В тот самый момент я поняла, что меня уже ничего не держит в Отречении. Я была Лихачкой, словно родилась ею. Здесь моя семья.

***

Сегодня воскресенье, а это значит, что к нам могут приехать наши родители. В последний раз увидеть своих детей, так сказать. Фракция выше крови же, ну. Скорее всего, мои не приедут, я же их предала. В Яму я ходить не стала, но пошла в ту самую свою нишу. Мне было грустно и одиноко. Вроде бы, чего жаловаться? Друзей я себе нашла, отношение ко мне более-менее нормальное, но есть одно но: тренировки, которые проводил Эрик. Я не могла нормально тренироваться под его тяжелым взглядом. Я знаю, что он смотрит на меня, это, если честно, подбешивает. Мимо кто-то прошел. Нет, меня не заметили, но зато заметила я. Это были Фор и Макс. ‒ Фор, ты действительно считаешь, что в рядах лихачей есть дивергенты? Я не думаю, что у нас есть такие самоубийцы. ‒ Естественно они есть, но выявятся они только после 2 этапа. Джанин требует убивать дивергентов. Не понимаю, зачем это? ‒ Они опасны для общества, их надо истреблять. В этот момент что-то пошло не так, и я кашлянула. Мне показалось, что это было достаточно тихо, но Макс и Фор переглянувшись, остановились. ‒ Кто это? – Макс, осмотрелся по сторонам. ‒ Это я, - для достоверности кашлянул Фор, - все нормально. Я тебя понял, мне пора. Фор проводил взглядом удаляющегося Макса, и когда тот завернул за угол коридора, он подошел к моей нише. ‒ Кто бы ты ни был, выходи. Тебя спалили. Мне пришлось выйти. ‒ Трис, ты на всю голову шизанутая? - Фор схватил меня за локоть и повел к Яме. Ответа не требовалось, да и мне оправдываться не хотелось. Фор привел меня к Яме и тихо произнес: ‒ Чтобы я тебя там больше не видел. Ты хоть представляешь, что с тобой могли сделать? Господи, почему все отреченные такие идиоты? - Я промолчала, вдруг меня кто-то окликнул. Посмотрев по сторонам, я увидела маму. ‒ Иди, но смотри, чтобы твоя сентиментальность тебя не подвела. Я скорчила ему недовольную рожу и пошла к маме.

***

— Беатрис, — шепчет мама. Она проводит рукой по моим волосам. Лишь бы не заплакать. Я обнимаю ее до тех пор, пока желание заплакать не пропадет. — Ты прекрасно выглядишь, будто была рождена в Бесстрашии. Расскажи, как ты? — Сперва, ты. — Нет, сегодня особый день. Поэтому ты будешь говорить первой. Мы прошли с ней по мостику, и перешли на другую сторону Ямы, здесь было меньше народу. — Ладно, тогда один вопрос. Где папа? У Калеба? Мама качает головой. — Нет, у него трудности на работе. — Ты можешь сказать мне, если он не захотел прийти. — Папа поступил эгоистично по отношению к тебе, но это не значит, что он тебя не любит. Я смотрю на нее, ошеломленная. Папа – эгоист? Поразительней лишь то, что это мама назвала его эгоистом. Наверное, она действительно вышла из себя, раз назвала папу так. — Что насчет Калеба? Ты пойдешь к нему? Мама в тот же момент сникла. — Если бы. Эрудиты запретили посещение их территории Отреченными. — Мама, что происходит? Почему все так сложилось? — Сейчас отношения между нашими фракциями накалились до предела. Я действительно не хочу об этом говорить. — Это ужасно. Тогда я подумала о Калебе. Мне показалось, что он стоит там, у себя, в холле здания Эрудиции, и ищет знакомые лица. Мне даже захотелось, чтобы ему было грустно, за то, что у него были тайны от меня. Я ужаснулась от своих мыслей. — Сухарь! Крик заставил меня очнуться от своих размышлений. Я узнала голос, это был Эрик. Господи, только не сейчас. Зачем? — Мама, это один из наших инструкторов и по совместительству один из наших Лидеров. Его зовут Эрик, и он идет прямо сюда. Я хочу увести ее подальше от него, но как только я собираюсь предложить ей пойти в другое место, чувствую на себе тяжелый взгляд. Да, он стоял за спиной. Наверное, я казалось маленькой беззащитной девочкой рядом с ним. — Здравствуйте, меня зовут Натали. Я мама Трис. Она протягивает ему руку. Эрик смотрит на нее с отвращением. Я готова убить его. Он кривит свой рот и проговаривает: — Меня зовут Эрик, - он кивком указывает на руку, - и что вы этим хотели сказать? Мама смутилась и убрала руку. — Эрик, пожалуйста, дай мне поговорить с мамой, - даже после того, что он только что наделал, я молю его. Эрик презрительно посмотрел на маму, потом на меня и сказал: — Меньше нежностей, Сухарь. Ух, наконец он ушел. И спрашивается, зачем он вообще приходил? Чтобы поиздеваться? Чтобы вывести меня из себя? У него это определенно получилось. Я невольно провела по своей щеке, по тому самому месту, где Эрик прошелся ножом. — Мам, ты в порядке? — Да, все нормально. Просто, наверное, я подумала, что к отреченным изменилось отношение. Но как видишь, я ошиблась. Не беспокойся, все будет хорошо. Пора привыкать к этому, и не принимать все близко к сердцу.

***

Я легко отпустила свою маму. В первые дни я считала, что маму или папу я отпустить не смогу. А сейчас, я смотрю на то, как она уходит, и мое сердце не сжимается, нет, мне действительно хорошо. Но есть одно но: надо разобраться с Эриком. С придурком, который обидел мою мать. Как назло я видела только Фора, который стоял на мосту, прислонившись к перилам. Он стоял один среди всего большого количества народа в Яме. Я подошла к нему. — Что? — Мне просто стало интересно, уж не ждешь ли ты своих родителей? — Вот еще. Мы постояли в тишине. Я ощущала на себе его взгляд и невольно посмотрела на него. Сегодня он был растрепанным и невыспавшимся. — Сколько тебе лет, Фор? Странный, однако, вопрос, но мне было очень интересно. — Восемнадцать. Может, ты уже отстанешь от меня? — Стой, а Эрику, получается, тоже восемнадцать? — Да, мы с ним вместе пришли в Бесстрашие. Я думаю, что ты не скоро от меня отстанешь? – он улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы. — Откуда вы пришли? — Он с Эрудиции, а насчет меня тебе незачем знать. Это не твое дело, - его улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — Ладно, не хочешь говорить - не надо, - я скорчила мину и отвернулась от него, прислонившись к перилам. Водопад бушевал, и это завораживало. Я услышала смешок и укоризненно посмотрела на Фора. — Ты реально обиделась? Не забывайся, Трис. Я все еще твой инструктор. Он подмигнул мне и ушел.