Пёстрая компания

Вся эта операция изначально чем-то царапала, напрягала Бизона, хотя все остальные юннаты воспринимали противников слишко легко, будто дилетантов. Нет, выглядело всё действительно очень дилетански. Невнятная секта, дурацкие угрозы, ядовитый дым от сгоревших трав и грибов, самодельная взрывчатка. Причём помещенная в старые и тонкие железные бочонки и канистры, а в качестве поражающих элементов используются камни. Банальные камни! Хотя нет, не банальные. Не зря же много веков были люди, которые поклонялись этим дольменам, не зря же после их разорения началась невиданная для этих мест гроза. Да, Бизон был человеком в чём-то суеверным и не стеснялся в этом признаваться. Когда жизнь свою сознательно подвешиваешь на ниточке не грех сделать всё, чтобы ниточка эта не порвалась. Вот и сейчас Тарасов очень старался провести всю операцию предельно осторожно, но как же было обьяснять свои дурацкие предчувствия юннатам? Хотя надо, надо было обьяснить. Может тогда не было бы этого мерзкого, дурацкого, высасывающего все силы чувства полупотери. - Она уже месяц так. Господи, да если бы тварь таких жертв стоила... - Мура провела рукой по волосам подруги, откидывая их со лба, потом осторожно поставила на тумбочку возле кровати свежий букет, из тех, которые каждый день приносил для коллеги Физик. Леся подставилась во время задания, прикрыла собой идейного вдохновителя этой секты, которого некий энтузиазст из министерства потребовал взять живым. После взрыва девушка осталась жива, получила вроде бы только несколько мелких травм и некое лёгкое отравление, но... Глубокая кома без признаков мозговой активности продолжалась уже месяц, вызывая недоумение у всего медперсонала лазарета. По сути жизнь Леси поддерживали только приборы, хотя попытка их отключить тоже не привела к особым результатам. При отключении аппарата ИВЛ Ума начала дышать самостоятельно. Сейчас над феноменом сотрудницы КТЦ бились лучшие специалисты, а сами "Смерчи" проводили у подруги всё свободное время. Особенно Тарасов. Борис остро ощущал себя виноватым, ведь именно из-за его влияния Уманова настолько прониклась дисциплиной и приказами, хотя лучше бы оставалась по-прежнему "солдатом удачи". Зато живым, весёлым, подвижным и улыбающимся. А Тарасов бы всё так же хвалил, ругал и покупал мармеладных мишек, которых обожал этот большой и капризный ребёнок. - Хватит, у девочки массаж. Бизон, Мура, вам пора идти. - Багира вроде и была на каблуках, но войти ухитрилась абсолютно бесшумно, привычно одарив Тарасова лишь коротким взглядом. Она тоже считала его одним из виновников нынешнего плачевного состояния Леси, впрочем, как и себя. Главная странность ситуации заключалась в том, что кома практически не отражалась на организме девушки. Ни атрофии мышц, ни отказа внутренних органов, ни малейшей реакции на препараты. Всю заботу о сержанте Умановой Рита, успевшая в прошлом серьёзно уделить внимание в том числе и вопросу медицинской комы, взяла на себя, но особого ухода Лесе было и не нужно. Остальные офицеры тоже старались загладить вину в ситуации всеми возможными способами, особенно усердствовали Батя и Пригов. Раскопавшие такой материал о связи лидера секты и руководившего операцией ФСБшника, что в кулуарах министерств заговорили об исключениях из моратория на смертную казнь. А бывшие сектанты каялись и восстанавливали дольмены, надеясь хоть так усмирить разбушевашихся духов. *** Полутьма. Неяркие отблески далекого костра и лес. Лес, в котором Ума не то, чтобы заблудилась, скорее загулялась. Тёплый, светлый и фантастичный он манил и притягивал, а каждый случайный прохожий здесь был другом. Нет, ей ни разу не удалось ни с кем поговорить, но при этом всё равно исходили от людей тепло, терпение, мудрость. И желание научить, сберечь. И ото всех Леся уходила с компанией, к ней в этом лесу последовательно прибились волк, тигр, ёжик и почему-то птица. Только странная, не летающая. Ума, кажется, подобную видела некогда в учебнике зоологии, но вспомнить точно не смогла. - Лисёнок, пора вставать. От ласкового голоса мамы Леся сперва поморщилась, потом ахнула: - Мама? Ой, ты тоже здесь? Мамочка! Вера, сидящая у костра мягко улыбнулась и крепко обняла дочь, потом Уму не менее мягко перехватил отец, так же прижавший к себе. Сопровождающее Лесю зверьё расселось вокруг костра, умильно поглядывая на встречу близких родственников, разве что ёжик как-то странно сопел. - Мама, я не хочу вставать. Вы с папой здесь. И со зверями я подружилась. Они ведь не смогут со мной уйти, да? - Леся, эти звери всегда с тобой, просто раньше ты их не могла видеть. Теперь сможешь, а просыпаться всё равно надо. Ты ведь понимаешь, что не сможешь остаться с нами, рано ещё. Иди. Там тоже все уже волнуются. *** Разумеется, Уманова не могла выйти из комы как приличный человек. То есть чтобы шевельнулись веки, запищали приборы, появилась в сердцах робкая надежда. Нет, Леся сразу открыла глаза, деловито вытащила из вены иглу капельницы и спросила: - Борь, а где моя шоколадка?