Desire

Губы Ривая как одна твёрдая линия. Они слишком маленькие, верхняя совсем незаметная. Небольшая, с идеальным изгибом. Нижняя чуть полнее, ее видно лучше. Иногда, когда капрал говорит, можно увидеть верхушки резцов, но, конечно, лучше стоит внимательно слушать задание, а не смотреть на губы старшего по званию. Эрен хотел бы, но все его внимание поглощено созерцанием рта сильнейшего воина человечества. Сами губы бледные, почти сливаются с цветом лица, однако Эрен уверен, что если укусить и оттянуть нижнюю губу, то она мгновенно порозовеет, а если продолжить нещадно кусать, то и вовсе станет красной, прямо как у девушки. Уста Ривая часто обветрены из-за соответствующей погоды во время вылазок за стены, но Эрен сделал бы все что угодно, чтобы они были обветрены от его поцелуев. Желание дотронуться хотя бы кончиком пальца к его рукам или телу (что поистине можно считать грешным, ибо Ривай никому этого не разрешает) растет с каждым днем. Капрал превращается в личное божество простого солдата, заставляет ныть и тянуть каждую мышцу да нервное окончание. - Он слишком идеален. Капрал Ривай – божество, – рвано шепчет Эрен, трогая ноющий член в душе. – Он самый сильный воин человечества. Он спасет каждого. Он… Он! - хватает нескольких движений по возбужденной плоти, и Йегер вытирает с пальцев белесую сперму и выступивший пот со лба. Ноющее желание продолжает расти, Эрену уже мало голоса, мало оплеух. Он сам напрашивается на всю грязную работу, лишь бы Ривай говорил, лишь бы мог дотронуться. Эрен не знает, откуда возникло это помешательство, но может быть точно уверен, что ради Ривая он истребит всех титанов, ради него закроет все пробитые бреши в стенах, уничтожит титана-колосса и Бронированного, а если будет надо, то и короля свергнет. Однако он считает себя недостойным даже быть с ним, вспоминая, что, по сути, является потенциальным врагом. Поэтому позволяет себе молча наблюдать, а ночами скулить от желания и кончать в кулак. Руки Ривая небольшие, но пальцы длинные, а ногти ухоженные. Бицепсы на руках неярко выражены, но если дотронуться, то кажутся стальными. Ривай сам по себе словно скала, твердый и крепкий кремень. Таких не сломишь, такие не сдаются. - Он сильный, он многое выдержит. Его не сломить, – бормочет Эрен, вытирая пыль с комода, – капрал Ривай воистину божественен. Мой, только мой капрал. Если бы Эрен мог, если бы у него было бы больше свободного времени, то он бы уже давно начал вести дневник и восхвалять капрала хотя бы на бумаге. Потому что вслух произнести хоть слово он вряд ли сможет. Не от страха, а оттого, что его слова в адрес Ривая могут быть богохульственными и он сам будет нещадно наказан. Огромное количество раз. - Я не фанатик, не фанатик, - шепчет сам себе Эрен, – но я убью каждого, кто посмеет дотронуться до него. Никто не знает о желаниях и страстях Эрена. Он даже радуется безумной мысли, что никто не сможет проникнуть в его голову. Потому что сойдет с ума. В голове Эрена четко бьется две идеи, две мечты: уничтожить титанов, тем самым отомстить за смерть матери и других людей, и обладать капралом. Хотя само слово «обладать» немало смущает. Хорошо хотя бы быть рядом с ним. Желания Эрена одно, а действительность другое. Ривай не принимает его, отталкивает, а в особых надоедливых случаях избивает. - Я не понимаю. Не понимаю, что делаю не так. Слушаюсь его, уважаю и внимательно следую его приказам, – Йегер избивает тюфяк, набитый соломой, и с остервенеем пинает подушку. День вылазки за Стену был назначен на вторник следующей недели, и ближе к выходным Эрвин Смит отправлял солдат за различными нужными покупками в город. Небольшой отряд за провизией, большую группу за запасными баллонами газа, остальные за вооружением УПМ. Ривай, подхвативший легкую простуду, остался в штабе вместе с Эреном, у которого были тысячи предлогов для времяпровождения и заботы над приболевшим капралом. Эрвин одобрил рвение, по-отечески потрепал паренька за волосы и вместе с остальными отправился в город. Только когда поднявшаяся от лошадей пыль улеглась, Эрен смог нормально дышать от волнения и унять дрожь в коленях. Весь штаб пустовал. Никого, кроме него и Ривая. Пусть и больного, немного сопливого, но все такого же желанного и родного. Комната капрала была на третьем этаже здания с южной солнечной стороны, считалась самым теплым и чистым местом, и вход в нее был строго запрещен. Для всех, если не по делу, для Эрена – всегда. Поэтому сейчас Йегер стоял перед ней с бешено колотящимся сердцем, пытаясь собраться с духом и постучать. - Раз, два, три… - сердце колотится как у зайца, на лбу испарина, а щеки своей краснотой превосходят даже розы в саду Петры. Эрен тихонько стучит, но в ответ - глухая тишина. Осмелившись, он приоткрывает дверь, на всякий случай прикрывая лоб, а то в прошлый раз здорово влетело сапогом, брошенным меткой рукой капрала. В комнате никого нет. Эрен поспешно закрывает за собой дверь, чтобы не создавать сквозняк, и оглядывается. Очень светлое, теплое, идеально чистое помещение. Приоткрытое окно с белоснежной занавеской дает приток свежего воздуха, минимальная обстановка заключает в себе стол со стулом, кровать и шкаф. Кровать ровнехонько заправлена, на столе аккуратно разложены письменные принадлежности. Зато на стуле небрежно брошена белоснежная рубашка. - Видать грязная, - решает Эрен, несмелым шагом подходя к ней. Дрожащими пальцами касается ткани, отмечая, что, несмотря на небрежность, она отлично выглажена, а воротник накрахмален. И он словно лишается рассудка, когда подносит рубашку к носу и вдыхает запах. Аромат рубашки Ривая включает в себя запах мужского пота и приятно пахнущих ароматических масел, входящих в состав дорогого мыла, которое выписывает себе капрал в довольно недешевых мыловарнях. Эрен осматривает ткань и замечает мокрое пятно. Принюхавшись к нему, чувствует горьковатый запах микстуры. Наверное, больной Ривай случайно пролил ее. Вот теперь Йегеру окончательно сносит крышу, и он присаживается на стул и кладет рубашку себе на лицо, все больше и больше вдыхая капральский запах. Сама обстановка заводит до такой степени, что Эрен нарушает сразу несколько правил, введённых капралом: не входить без спроса в его комнату, не трогать его вещи, и ни в коим случае не трогать грязными руками свои не менее грязные половые органы. Эрен возбужден не на шутку, его уже ведет от перенасыщения запретов. Одной рукой он сминает ткань рубашки, кусает и лижет ее, а второй сжимает член через штаны. Не расстегивая пуговицы на ширинке, он поглаживает возбужденную плоть, чувствуя, как мокнет ткань штанов от выделяемой смазки, и глухо стонет. Фантазия незамедлительно приходит на помощь и он представляет, как Ривай снимает с его лица свою вещь, выбрасывает подальше к двери и садится на стол. Он полуобнаженный, одетый только в штаны, ступни голые, и Эрен видит, будто наяву, как маленькие, аккуратненькие пальчики ноги проводят по его груди и опускаются на пах, нажимая и тормоша возбуждение. - Рива-а-ай-сан, - стонет Эрен, торопливо расстегивая небольшие пуговки на ширинке и опуская ладонь на горячий и скользкий от смазки член, оттягивая крайнюю плоть и обнажая головку. Рубашку он обвязывает вокруг шеи и закрывает глаза, представляя, как Ривай гладит свое тело. Полностью лежа на столе, капрал кусает нижнюю губу, такую замечательную, созданную для поцелуев Йегера, а руками щипает, мнет себя за небольшие розовые соски, острые верхушки которых так и манят укусить. Все тело Ривая хочется покрыть своими метками, укусами и поцелуями, вылизать впадинку пупка и засосать вокруг него кожицу. Хочется услышать, как капрал будет стонать в его объятьях, ломаться и изгибаться от наслаждения. Эрен хочет знать, насколько покраснеют щеки Ривая, как капельки пота потекут по его вискам, когда Йегер будет медленно трахать капрала пальцами. Как Ривай будет сам насаживаться на них и просить большего. Просить, чтобы Эрен вошел в него. - О Боже, да-а… - Эрен чувствует, как член пульсирует, чувствует каждую венку и как много выделяется смазки. Еще чуть-чуть, и он кончит. Для полного острого ощущения ему не хватает только голоса Ривая, который бы точно заставил его испачкать спермой весь стол, но Йегер не настолько жадный, и пытается довольствоваться малым. Он быстро снимает рубашку с шеи и кладет ее на стол, чтобы через несколько секунд, кусая ребро ладони в попытке заглушить стоны, кончить на нее. Оглушающий оргазм закладывает уши, а ноги начинают предательски подгибаться. Он камнем падает на стул и, тяжело дыша, смотрит на испорченную вещь. Бедная рубашка вся в разводах спермы, да еще и мокрая от слюны, но теперь она пропитана запахом не только Ривая, но и Эрена, и это ему нравится. Конечно же ее придется постирать, а потом отдать, но Йегеру хочется оставить ее себе, как талисман, как дорогую сердцу вещь. Он также понимает, что нельзя, ведь Ривай обязательно хватится пропавшей вещи и будет искать. Преодолевая приятную ломоту в теле, он встает и заправляет уже мягкий член в нижнее белье, застегивает ширинку и забирает рубашку со стола. Эрен не хочет быть избитым за испорченную вещь, поэтому первым делом замачивает ее в тазике с другими белыми вещами. Примерно через полчаса появляется сам капрал, который все это время спал на сене в конюшне. Заспанный и больной вид Ривая завораживает юношу, сидящего на корточках перед тазом и старательно стирающего с закатанными рукавами. - Пойди ко мне в комнату и захвати рубашку для стирки, Йегер, – сухо кидает капрал парню, поднимаясь к себе. - Уже взял, – отвечает Эрен, отжимая вещи. Перед уходом из комнаты капрала он позаботился о том, чтобы вещи стояли как раньше и хорошенько проветрил комнату, чтобы избавится от душного запаха. И сейчас очень надеялся, что Ривай ничего не заметит.