Воскрешенная.

      Знаете, жизнь очень непредсказуема. Никогда не знаешь, что будет через пять минут, час, день, год. Вот тебе десять и ты, радостный, бежишь по склону горы за бумажным корабликом, не думая ни о чём, кроме этого замечательного кораблика, а через пять минут рыдаешь из-за того, что споткнулся на ровном месте и ободрал коленки. Теперь кораблик причина твоих бед. Ты больше не счастлив.       Вот и моя жизнь внезапно перевернулась примерно так же. Я помню её почти с самого рождения, а что я не видела своими глазами, мне показывали мои родители на плёнках. Нельзя сказать, что без кассет я бы помнила эти моменты, но я помню просмотренные кадры и людей, находившихся рядом со мной в раннем детстве. Эти воспоминания делают меня счастливой. Сейчас нельзя уже посмотреть что-то на кассетах, да и плёнка давно истлела, но благодаря усилиям родителей, я помню тех, кто когда-то был мне дорог. Покойных свойственно забывать, и про меня забыли. Но вот я снова тут, со своим родственником, с его друзьями. Я и сама стала его другом. Моя жизнь внезапно перевернулась тогда, когда я снова открыла глаза. Когда я воскресла.       Свет бьёт в глаза всякому, кто заходит в эту комнату. Она полностью белая, стерильная и невыносимо пустая: в ней стоят лишь кровать да датчики. Яркие светодиодные панели наполняют помещение холодным светом. Даже отсутствие штор не помогает солнцу проникнуть сквозь мутные стёкла окон. Белоснежные стены, идеально чистый пол, покрытый пергаментным кафелем, кровать, выкрашенная в белый, будто бы говорят, что комната пустует, ждёт нового обитателя. Никто не задерживается здесь надолго. Это перевалочный пункт. Место, где возвращается жизнь.        Комната напротив - операционная, в ней обстановка поразнообразнее : посередине операционный стол, рядом бестеневая лампа, аппарат респираторной поддержки, клинические мониторы, кардиостимулятор. Вокруг несколько стальных тумб, на которых лежат хирургические инструменты. Вдали операционной дверь. Открыв её, можно попасть в небольшую ванную комнату.У двери, ведущей в коридор, стоят две каталки: медицинская и грузовая. Здесь царит жуткий холод, пробирающий до глубины души.       Открывается дверь. Двое мужчин в белых халатах вывозят грузовую каталку из операционной и увозят её вглубь коридора.Их нет час, полтора. И вот они появляются с нагруженной, шумящей железными колёсами по кафелю, каталкой. Груз очень ценен, он может рассказать многое о прошлом, о том времени, когда в воздухе ещё не появилась пыль разрушенных городов. Этот груз поможет разобраться в жизни, бурлящей когда-то в руинах, научит многому ныне живущих людей. Каталку завезли в операционную,которая заполнилась людьми буквально через пару минут. В комнату завезли большой аппарат, к которому тут же подсоединили мониторы. -"Так, подкатываем к ванне и вскрываем, затем, всё по сценарию,"- доносится откуда-то сзади, люди суетятся. Открыть свинцовый ящик не так просто, как кажется на первый взгляд, его стыки заварены. Но у людей в белых халатах, кажется, всё под контролем. Один из них выходит из помещения и возвращается через несколько минут. Высокочувствительный лазер легко разделяет сваренные половины ящика. Люди снимают крышку и со стуком кладут её рядом. В дурно-пахнущей жиже плавает тело пожилой женщины. -"Проверьте наличие потайных отсеков. Там должны быть документы или личные вещи. Органы внутри, не ищите. Их не вынимали,"-сказал тот же голос, и движение вновь возобновилось. Женщину вынули из ящика и положили в ванну. Несколько человек осталось осматривать свинцовый гроб.       С женщины сняли вещи, тут же убрав их в пакет, и, включив слабый напор, стали промывать тело от жижи. Волосы женщины, заплетённые в крепкую седую косу, распустили, тщательно вымыли и натёрли каким-то порошком. После омовения тело положили на операционный стол: из органов тоже нужно было убрать всё ненужное.       После долгой операции, тело переложили в аппарат, подключили пульсоксиметр и плотно закрыли. Через сутки на экране монитора прошла первая волна, ещё через сутки сердцебиение полностью восстановилось. Врачи открыли крышку и одели женщину в нижнее бельё, подстригли ей коротко волосы и вновь заперли. Через неделю аппарат вновь открыли. Женщина, что лежала там, теперь была молодой девушкой. Волосы её стали цвета сажи, лишь одна прядь, тянущаяся от левого виска, так и осталась пепельно-седой. Фарфоровая кожа приобрела "девичий" румянец, а все морщинки на ней разгладились, словно ткань под горячим паром.       Девушку подняли, не отсоединяя от пульсоксиметра, и переложили на каталку, покрытую белым покрывалом, которым затем и обернули её тело. Двое мужчин перевезли её из операционной в комнату напротив. Там она останется на пару часов, затем её вновь повезут по длинному коридору в место, где она проведёт ещё несколько дней. -"Вы узнали о ней что-нибудь?"-спросил голос из операционной. -"Да, сэр. Её зовут Иглова Ева Викторовна. Забальзамирована триста пятьдесят пять лет назад, в возрасте семидесяти лет, город, в котором она была обнаружена, был уничтожен во время "Третьей войны", его название неизвестно. Мы нашли её родственника. Он работает у нас, сэр". -"Приведите его ко мне и выделите ему всё необходимое для проживания у него его "сестры". Пока ничего не выясним об объекте, данная операция получает статус "секретно". Всё понятно?"-собеседник молча кивнул и удалился из операционной.       По длинному коридору шёл в раздумьях врач, его халат был распахнут и колыхался от его шагов. Он думал о том, что ему предстоит пережить. Он только недавно купил новую квартиру и обручился, неужели его уволят, и все его планы полетят в бездну? Вот он доходит до операционной, поправляет воротник рубашки, закатывает рукава халата, заглаживает светлые волосы назад и глубоко вздыхает, поднеся готовый к стуку кулак к двери. Он не успевает постучать, его окликают сзади. -"Михаил, Вам сюда, проходите, пожалуйста,"-говорит мужчина в единственном на всю больницу синем халате. Врач проходит, видит лежащую на кровати девушку и переводит взгляд на собеседника.-"Красивая, не правда ли?" -"Да, сэр. Но это ведь не то, для чего Вы меня звали, верно?" -"Ошибаетесь, Михаил. С этого дня эта юная особа ложится на Ваши плечи. Нет, я не говорю о лечении, оно на Степане Аркадьевиче. Эта девушка Ваша дальняя родственница, однако об её появлении в нашей больнице пока никто не должен знать. Мы ничего не знаем об объекте, где её нашли". -"Я не понимаю, сэр?" -"С этого момента во всех документах она записана как Ваша младшая сестра, Ваши родители осведомлены об этом, о статусе "секретно", да и обо всём в целом". -"Сэр, я, конечно, не имею ничего против этого, но неужели её нельзя поручить кому-то другому?"-Михаил с мольбой посмотрел на своего начальника. -"Вы работаете у нас, это во-первых, во-вторых, Вы самый молодой её родственник, а, как Вы знаете, она достаточно молода. Также я в курсе, что Вы живёте один,-мужчина подошёл к изголовью девушки и опёрся о спинку кровати.-Ей будет удобнее иметь свою комнату". После этих слов он поклонился и вышел из палаты, оставив Михаила наедине с его новоиспечённой родственницей. Врач поставил стул у кровати, сел на него начал что-то писать в блокноте, затем он вырвал лист и положил его у подушки девушки. Поднявшись, он ещё раз посмотрел на её лицо, отвернулся и вышел.       Через несколько часов в помещение зашёл высокий врач с оливковой кожей и тёмными кучерявыми волосами, он держал в руках шприц и выпускал из него воздух. Когда в шприце остался лишь раствор, он подошёл к девушке, приподнял её руку и вколол иглу в катетер. Обходя кровать, он заметил листок, взял его на руки, прочитал и засмеялся в голос. Затем он вышел, оставив дверь открытой, и тут же ввёз каталку в палату. Аккуратно переложив девушку на неё, он отсоединил пульсоксиметр, взял пакет с физраствором, из которого тянулась капельница, в зубы и вывез девушку в коридор. Не успел врач довести каталку до новой палаты, как заметил, что его пациентка зашевелилась: её веки задрожали, дыхание стало обрывистым. Она пыталась открыть глаза, пыталась вспомнить как дышать. Врач достал мешок амбу и провёл искусственную вентиляцию лёгких, одной рукой качая воздух, а второй закрывая глаза пациентке. Когда она начала дышать самостоятельно, он ввёл снотворное в катетер её правой руки. -"Чёрт", - прорычал он, когда из-под катетера тонкой струйкой просочилась кровь. Ему пришлось наскоро переставлять катетер на другую руку прежде, чем продолжить путь. Девушка уснула беспокойным сном, а врач повёз каталку в другое отделение.        Наконец он довёз пациентку до палаты: одиночная для самых важных пациентов, прямо рядом с его кабинетом. Переложив девушку на кровать, врач повёз каталку обратно.       Палата воскрешённой представляла из себя довольно небольшое помещение в тёплом освещении. Кремовые стены с полосками шоколадного цвета совсем не были похожи на больничные. Палата была обставлена скромно: одноместная железная кровать, на которой расположилась пациентка, стояла практически посередине комнаты, рядом с ней, справа, возле окна стояла тумба, со стороны ног располагался стол, рядом с которым стояли два стула, у противоположной от окна стены стоял небольшой шкаф, на ней же дверь в коридор. В комнатке была ещё одна дверь в небольшую ванную, где стояла душевая кабина и унитаз. Раковина стояла в самой палате, над ней висело круглое зеркало, справа от которого была небольшая полка для мыла и зубной щётки.        Врач вернулся спустя некоторое время, убрал капельницу и, сев за стол, начал разбираться с бумагами.        Через час воскрешённая дёрнула рукой, видимо, попытавшись поднять её. Она широко раскрыла свои серые глаза и тут же зажмурилась с непривычки. Врач подбежал к ней со стетоскопом и начал осматривать. -"Вы очнулись так рано, - взволнованно проговорил он. - Это очень неожиданно, однако динамика восстановления более, чем положительная. Поразительно!" Воскрешённая приоткрыла глаза и с непониманием взглянула на мужчину.       Она бы хотела что-то сказать, но не могла даже пошевелить губами. Голова гудела, глаза резало, тошнило и сводило живот спазмами. С сердцем происходило что-то странное: оно то набирало обороты, то наоборот сбрасывало. Пересохло в горле, очень хотелось пить. В голове звучало:"Где мои ноги? Почему я не чувствую ног?" Врач по очереди посветил в глаза девушке, проверяя рефлексы зрачков. -"Сейчас будем проверять чувствительность конечностей. Не бойтесь, больно не будет."- Мужчина взял ладонь девушки и начал пощипывать пальцы. Затем повторил это со второй ладонью. С руками всё в порядке. Врач откинул одеяло, взял стопу в руки и начал пощипывать пальцы ног. Никакой реакции с обеих сторон. Мужчина нахмурился.       Он взял крошечный молоточек, согнул правую ногу девушки, слегка стукнул под коленом. Нога дёрнулась. Проделав это же со второй ногой, мужчина облегчённо вздохнул. -"Не идеально, конечно, но уже хорошо. Придётся учиться ходить, а сначала двигать ногами, - он смешно изобразил пальцами шаги. - Вам нужно смочить губы, пить ещё нельзя."        Он взял из тумбочки маленькую губку, намочил её под струйкой холодной воды и подошёл к воскрешённой. Большим пальцем он приоткрыл рот пациентки, накапал туда пару капель и протёр её губы. Он знал, всё будет хорошо. Убрав губку, он вернулся к ногам девушки. Присев на край кровати, он положил их на свои колени. Сначала поднял правую ногу, начал массировать пальцы и стопы, поднимаясь выше к икрам. Затем перешёл к левой ноге. Массаж должен был помочь воскрешённой.        В голове девушки стоял шум. Она не могла сосредоточиться ни на одной из множества своих мыслей. Ей хотелось выть от боли, было ощущение, что её голова расколется на тысячу осколков. Она устало прикрыла глаза.        У каждого воскрешённого, которого видел врач, была своя история. Довоенные люди ценились многим: они могли поведать о мире до ядерных бомб, о том, как ощущается ветер на коже, как выглядело чистое небо. В конце концов их тела не были тронуты радиацией, они были чисты. На них были возложены большие ожидания. -"Простите, я не представился. Степан Аркадьевич. Ваш лечащий врач. Ваш друг. Ваш собеседник, приятно познакомиться, Ева."       Мужчина начал рассказывать разные истории, не прекращая массажировать ноги пациентки. Несколько часов подряд он периодически переворачивал девушку, чтобы немного размять её тело. Затем он ввёл в катетер девушки снотворное, когда оно подействовало, пошёл в свой кабинет, записывать наблюдения и отдыхать. Всю ночь его мучили кошмары. В прочем, как и воскрешённую.        Ева проснулась от стука собственного сердца, раздававшегося сейчас по всему телу, пульсируя в висках, пальцах. Широко распахнутые серые глаза судорожно пытались найти что-то в пустой комнате. Девушка приложила все свои силы, чтобы успокоиться. Её дыхание стало размеренным, сердцебиение успокоилось. Мысли стали более связными.        Её зовут Ева. Она жива. Но где же она? Что произошло? Что с её семьёй? Она не могла ответить на эти вопросы, даже пошевелить губами, чтобы произнести их, не могла. Сил не хватало ни на что.        Когда в палату вошёл врач, она дремала. Её разбудило лёгкое прикосновение его пальцев к ей левой стопе. Она чувствует ноги! Какое же это счастье! -"Доброе утро, Ева. Сегодня, я вижу, Вам уже лучше?" - Брюнет присел рядом, достал фонарик и заново проверил рефлексы. День прошёл как предыдущий. Постоянный массаж конечностей, смачивание губ прохладной водой и смена капельниц. Есть Ева не могла.        Прошло несколько дней, прежде чем воскрешённая смогла самостоятельно двинуть пальцами ног. За это время она смогла поворачивать голову и даже поднимать руки на пару сантиметров от кровати. Кроме врача к Еве никто не заходил.        Каждый день девушка училась чему-то новому. Например, в этот день ей предстояло учиться заново говорить. Начали с алфавита. Конечно, она его знала, но так сложно было снова произносить буквы.        Спустя неделю девушку уже могли сажать, а сама она могла за раз произнести несколько слов, которые всё ещё давались ей с большим трудом. И вот сейчас врач усадил её, подложив под поясницу подушку, а плечи оперев о спинку кровати. Он начал массировать шею воскрешённой, её плечи, руки. -"Что. Произошло?" - спросила девушка. Мужчина всё понял. Не отрываясь от массажа, он произнёс: -"Вы умерли. Но нам удалось вернуть Вас к жизни." - он не хотел в лишний раз травмировать пациентку, поэтому не стал ничего больше добавлять. Естественно, девушка понимала, что всё не так просто. Её некогда седые волосы, часто попадающие ей на глаза, стали снова чёрными, а руки больше не выглядели старческими, покрытыми венами и морщинами. Может, вся её жизнь ей просто приснилась? Может, она впала в кому в детстве, а её семья, дети - это всего лишь плод её больного воображения?        Этот день, как в прочем и все остальные, очень вымотал девушку, однако определённо были успехи. Воскрешённая уже могла самостоятельно садиться, но вставать ей пока не разрешалось. Больше она не хотела спрашивать о том, что с ней произошло, версия с комой её вполне устраивала.        Ещё через несколько дней пациентку начали учить ходить. Удержаться на ногах было очень сложной задачей, с которой девушка пока не в состоянии была справиться. Катетеры давно вытащили, питалась девушка самостоятельно, в основном мягкой пищей. На её бледном лице постепенно начал появляться румянец, за ним подобие улыбки. За всё это время она не видела ни разу других людей, кроме своего врача, с которым они даже сдружились.        В одно прекрасное субботнее утро врач привёз ей одежду и инвалидное кресло. С трудом, но самостоятельно, девушка переоделась. Мужчина помог ей пересесть в кресло. -"Гулять?" - спросила девушка, поднимая серые глаза на брюнета. -"Именно!" - воодушевлённо ответил тот, везя девушку по коридору.        Ослепительно яркий свет ударил в глаза, когда перед девушкой открылись больничные двери. Зажмурившись, воскрешённая подняла ладонь перед лицом, закрывая солнце длинными тонкими пальцами. Она моргнула несколько раз и начала осматриваться. Мир за пределами больницы очень сильно отличался от того, что она помнила. Внутри что-то щёлкнуло. -"Какой. Год?"- тихо шепнула она. Врач предпочёл проигнорировать вопрос, сделать вид, что он его не услышал. Тогда Ева сказала громче: -"Какой. Год?" - притворяться дальше не имело смысла. -"2385," - на выдохе произнёс врач, останавливаясь и подходя к пациентке ближе.        Её это не шокировало. Её это привело в дикий ужас. Сердце вновь застучало где-то в висках, перед глазами всё поплыло, сознание покинуло девушку. В платье синем бежит по лугу, спотыкаясь плачет, тянет маме руку. Мама в омуте серых глаз растворилась, неужели всё это ей только снилось?        Очнулась Ева уже в своей кровати, возле неё расхаживал Степан, что-то записывая в блокнот. Его кучерявые волосы растрепались, очки то и дело съезжали, а он деловито поправлял их. Наконец он перевёл взгляд от бумаги к пациентке. -"Я не хотел говорить Вам..." - наконец произнёс он. -"Доктор. Сколько. Мне. Лет?" -"Семнадцать." -"Сколько. Было?" - ей так тяжело говорить. -"Вам было семьдесят", - осторожный тон врача не смог скрыть его переживания. -"Но. Как?" -"Мы воскрешаем забальзамированных людей по всему миру. Понимаете, Ева. После третьей войны все заражены радиацией в какой-то степени. Но не Вы. Воскрешённые чисты. Они здоровы. Хоть мы и лечим многие болезни, но здоровый организм изначально намного отличается от выздоровевшего. Воскрешённые - наш шанс к выживанию..."- Ева подняла руку, останавливая его. Слишком много всего свалилось на неё за последний месяц, она так устала. Ева кивком указала на дверь, поняв такой прямой намёк, мужчина ретировался.        Остаток дня воскрешённая провела одна. На самом деле ей так хотелось рыдать, но слёз не осталось. Осталась лишь горечь и боль, терзающие её изнутри. Она накрылась с головой одеялом, закрыла глаза и начала вспоминать свою старую жизнь. Её покойного мужа, который покинул её за несколько лет до её собственной смерти, своих детей и внуков. Потом вспомнила своих родителей. Она была единственным ребёнком в семье. Родители её баловали и позволяли всё, что угодно. А угодно ей было быть пианисткой, затем программисткой, затем хаккершей. Сколько бессонных ночей она провела за фортепьяно и ноутбуком, изучая азбуку и кодируя информацию. Она придумала собственный код, основываясь на музыкальной азбуке и десятичной системе шифрования. За её выступления платили много, а за вирусы ещё больше. Она не была плохим человеком, но не была и ангелом тоже. Она просто была самой собой. Но кто она сейчас? Кто она в этом новом мире? Похож ли он на старый? Может ли быть это шансом на искупление? Или это наказание за грехи? За размышлениями прошёл день, вечер. Даже сны её были об этом, а утром её вновь повезли во двор.        Буравя взглядом высокие строения и серый купол над ними, она вдыхала очищенный тысячами фильтрами воздух. Врач подвёз её к небольшой лужайке, снял с неё обувь и помог встать босыми ногами на только что политую траву. Окликнувший внезапно доктора голос испугал девушку, заставил её резко повернуться и, зацепившись длинными пальцами за шею мужчины, повиснуть на нём. -"Осторожно! - врач осторожно усадил девушку обратно в кресло, а затем присел на корточки напротив неё, заглядывая ей в глаза. - Вы в порядке?"       Отдышавшись, девушка кивнула. Брюнет повёз её вглубь парка. Слуха воскрешённой коснулась мелодия фортепиано. Заметив заинтересованность пациентки, мужчина повёз её к большой беседке. Выступающий сыграл заключительные ноты, когда Ева увидела предмет своего обожания.        Воскрешённая медленно встала с кресла, подошла к пианино и провела пальцами по клавишам. К врачу тем временем подошёл его веснушчатый друг, который до этого заинтересовано наблюдал за происходящим. Ева села на табурет, поставила ноги на педали и... Начала творить магию. Из-под её пальцев струилась мелодия. В какой-то момент девушка поняла, что всю свою боль и горе может выразить в игре. Её длинные пальцы летали по клавишам, тело дрожало от напряжения, на лбу выступили капли пота, а по щекам скользили слёзы. Не замечая, воскрешённая собрала вокруг себя толпу зрителей, зачарованно наблюдающих за игрой. Слёзы всё текли, брови сдвигались, но девушка, не отрываясь от клавиш, отдавалась ярости. В какой-то момент она резко встала, опрокинув табурет за собой, толпа ахнула, её игра становилась всё жёстче и жёстче. Ева содрогалась всем телом, это было похоже на транс. Её движения были рваными, но чёткими. Она ни разу не ошиблась в игре. Наконец, мелодия стала более медленной, грустной. Кто-то из зевак даже заплакал. Чёрные как смоль волосы прилипли к мокрому от слёз и пота раскрасневшемуся лицу девушки. Закончив играть, она трясущимися руками спрятала седую прядь за ухо. Толпа громко зааплодировала. Ева наконец пришла в себя, по привычке повернулась и поклонилась толпе, придерживаясь за фортепиано. Врач помог ей вернуться в кресло и под ликование публики они поехали обратно в больницу. Блондин, нервно теребящий рукав своего халата, шёл следом. Никто не говорил и слова.        Дни сменяли друг друга. Так прошло почти полтора месяца с воскрешения. Ева почти твёрдо стояла на ногах, чаще ходила, но всё ещё практически не говорила. -"Мы готовы Вас выписать,- сообщил врач, записывая давление в блокнот. - Завтра Вы будете дома."        Что значит "дома"? Неужели у неё здесь есть дом? Девушка усмехнулась, что не осталось незамеченным. -"Сегодня к Вам придут знакомиться", - загадочно произнёс доктор. -"Кто?" -"Увидите, - сказал он, поднимаясь со стула и протягивая ладонь пациентке. - Позволите навещать Вас после выписки?"        Воскрешённая удивлённо заморгала и кротко кивнула. В дверь постучались. -"Войдите", - скомандовал брюнет. Дверь приоткрылась и через щель просунулась блондинистая голова. С неловкой улыбкой мужчина вошёл в кабинет и сел на второй стул рядом с Степаном. -"Мы уже виделись с...Вами, - смущённо произнёс он, трепля себя по волосам. - Приятно познакомиться, я Михаил."        Это был тот самый веснушчатый паренёк, сопровождающий их в тот день от беседки, она вспоминала, что уже видела несколько раз его лицо. Он периодически заглядывал в палату, когда она спала, чтобы оставить еду или одежду, когда Степан не мог. -"Ева, Вы будете жить у него. По документам он Ваш старший брат, а по факту... Как бы сказать... Много-много раз правнук", - решил пояснить доктор, прежде, чем воскрешённая задаст вопрос. Степану приносило огромное удовольствие наблюдать за изменением в выражении лица девушки. Она казалась ему чрезвычайно милой, её хотелось защищать не просто как пациентку, а, наверное, как младшую сестру. Конечно же, Михаил был в курсе того, как происходило восстановление его родственницы, но всё же он переживал, как справится с ней самостоятельно. Никогда в жизни ему не доводилось воспитывать подростка, а уж тем более такого, который в состоянии воспитать его сам. -"И Вам нужно ходить в школу. Мы уже придумали Вам историю", - придвинувшись поближе сообщил блондин. -"Тебе", - исправила воскрешённая. Мужчины переглянулись. -"Нам обращаться к Вам на "ты"?" - уточнил врач, на что получил утвердительный кивок со стороны пациентки. -"Что делать с речью?" - спросил Михаил у друга. -"Она восстановится со временем. Обследование показало, что голосовые связки были сильно повреждены, поэтому напрягать их излишне нельзя, - брюнет пододвинулся ближе к воскрешённой. - Но скоро ты сможешь исполнять даже оперные партии."        Все находящиеся в комнате одновременно улыбнулись. Ева протянула руку к волосам своего новоиспечённого брата. -"Прядь последний раз была у моей бабушки, - сказал Михаил, поняв, что пытается увидеть его родственница. - Затем всё. Ни у мамы, ни у меня больше нет."       Ева улыбнулась. Ей было приятно, что её понимают и без слов. Взгляд её серых глаз ненадолго задержался на карих глазах её лечащего врача, а затем перешёл на зелёные блондина. Впервые за эти полтора месяца она почувствовала себя уютно. -"Твоя комната готова, у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к твоему переезду." - Весело проговорил Михаил. -"Что скажешь Энди? - спросил его Степан, а затем добавил Еве. - Это его невеста." -"Я сказал, что в силу некоторых обстоятельств у меня живёт девушка моего лучшего друга," - хитро ответил блондин, подмигнув другу.       Степан звонко ударил себя ладонью по лбу. Затем посмотрел на воскрешённую. -"Мы теперь должны играть влюблённую пару перед твоей невестой? Ты вообще нормальный? Ей семнадцать!" - недовольно воскликнул врач. -"Все мы знаем, что ты истинный джентльмен, Стёп. Поэтому я ей сказал, что до свадьбы у вас чисто платонические отношения."- Выкрутился Михаил, наблюдая за своей постепенно бледнеющей подопечной. -"Ну хоть так... - буркнул Степан, доставая из кармана гаджет и глядя на его экран. - Мне пора. Ева, собирай...ся, но не спеши, хорошо? Миш, помоги ей, она ещё слаба."        Степан собрал документы со стола и вышел из палаты. Как только за ним закрылась дверь, он расстегнул пуговицу рубашки. Ему внезапно стало не хватать воздуха. Облокотившись о холодную стену спиной, он досчитал до десяти и пошёл в свой кабинет.        Ева тем временем пыталась понять, что перед ней за человек. Она рассматривала его веснушчатое лицо и пыталась найти в нём хоть что-то от себя. Нет, это точно глупости, никто не поверит, что они брат и сестра. -"Моя мама немного похожа на тебя, - усмехнулся блондин. - Твой нос. Знаешь, я бы тоже не хотел всего этого, но кроме меня у тебя нет никого из родственников. Молодых, имею в виду. А жить с моими родителями тебе бы не пошло на пользу."        Девушка кивнула. Звучало логично. Она убрала седую прядь за ухо и встала с кровати, принимаясь складывать на неё то небольшое количество вещей, что ей за это время дали. Михаил протянул ей небольшой рюкзачок. Как ни странно, все вещи уместились в него. -"Я никогда не видел глаз, как у тебя, - задумавшись сказал он. - Они цвета защитного купола. Так странно."        Он вышел из палаты, оставив девушку наедине с её мыслями.        На следующее утро Михаил и Степан, громко о чём-то беседуя, ворвались в комнату воскрешённой, спокойно чистящей зубы возле раковины. Она только недавно проснулась и ещё не успела умыться и причесаться, поэтому вид у неё был как у растрёпанного цыплёнка. Она сонно кивнула мужчинам и сплюнула пену в раковину. -"Доброе утро, принцесса, - улыбаясь процедил Михаил, наблюдая за реакцией подопечной. - Я тут подумал, братья и сёстры часто друг друга как-то называют. Тебе нужна забота и защита, а ещё ты младше, поэтому ты принцесса."        Степан еле удержал смешок, а Ева лишь пожала плечами. Набрав полные ладошки воды, она опрокинула их на своё заспанное личико. Закончив с умыванием, она пошла переодеваться. Волосы оставила напоследок. Сегодня ей принесли льняные высокие чёрные шорты и ситцевую белую рубашку с воздушными рукавами - фонариками. Ей нравилось, что одежда выглядела как и в её время, всё же мода циклична. Обувью ей служили чёрные низкие кеды. Любимая её обувь в молодости, кстати. Закрывая за собой дверь в туалет, она услышала то, о чём говорили мужчины. -"Школа одна из лучших, я обо всём договорился. В классе ни одного воскрешённого и ни одного знакомого. Все учащиеся были проверены, ни одного родственника, в общем, красота", - самодовольно сказал Михаил. На что получил одобрительный кивок друга. Ева подошла к зеркалу. Пока она расчёсывала волосы, она думала о том, что её теперь ждёт. Больше всего её интересовал вопрос: "какой он, мир за пределами больницы?". -" Ты слишком спокоен для того, кто будет опекуном воскрешённой", - сквозь смех сказал Степан. -"Я, считай, с детства опекун воскрешённого." - Михаил ткнул локтем друга и засмеялся. -"Готова, - тихо сказала воскрешённая. -Идём." -"Тогда пойдём!" - блондин схватил Еву под руку и повёл её в сторону выхода.