ЖАРА

Едва ли могу что-то вспомнить… Его руки, скользящие по моему телу… Я был пьян, чертовски пьян!!! Он тоже… Воздух был горячим, да и вообще последние несколько дней жара не спадала. Все были не в себе, изнемогая от духоты и высокой температуры. Пот градом стекал по лицу и спине, оставалось только хлестать побольше жидкости, чтобы восстановить необходимый запас влаги в организме. И мы хлестали.… Только в тот вечер это был ямайский ром, крепкий, как чистый спирт, горький, что немел язык, и пьянил так, что всю команду разморило после первого же тоста. Я пришел в себя и прислонился мокрой спиной к противно теплой мачте, провел рукой по слипшимся волосам, пара капель скатилась по лицу и сорвалась с подбородка. Ненавижу эту жару. Он сидел, пил, словно последний из могикан, выстояв до конца бутылки с этой мутной гадостью. Мечник почти не двигался в свободное от тренировок время – упражнения выжимали из него все силы, и он восстанавливал их, спасаясь в тени, ел плохо, аппетит отбило почти у всех членов команды, даже капитан ждал, пока мясо хоть немного остынет после раскаленной духовки. И поэтому все немного похудели и выглядели довольно измучено. Прекрасная Нами-сан обещала, что вскоре мы покинем климатическую зону, по своему температурному режиму больше напоминающую преддверие ада. Но покамест мы были там, и было нестерпимо жарко. - Маримо…. – хрипловато, да и зачем вообще я тогда обратился к нему. Сложно было сказать… После недели медленного томления мозга в голове было сложно объяснить хоть один из своих поступков. Помню только, что мне было страшно лень что-либо делать: лень спать, лень бодрствовать, лень говорить, лень молчать, лень дышать и даже курить.… В общем, состояние навязчивое и невыносимое. Каждый держался как мог и скрывал свои мучения за кисло-безразличной физиономией, но тогда я явно перестарался с беззаботностью. Да уж, границы – важная вещь, когда живешь с группой людей в замкнутом пространстве и вынужден каждый день с ними встречаться, протискиваться в узкие проходы, толкаться локтями и задеваться боками, дышать в затылки и плеваться ругательствами.… Для этого и существуют жесткие устои. Поначалу они могут показаться зыбкими и непринужденными, но это не так – каждый четко знает свое место и роль в команде. Любое другое место необходимо заслужить и доказать, но это сложно – команда привыкла видеть тебя именно таким, и будь добр, не выбивайся из намеченной колеи. Это помогает быть уверенным в завтрашнем дне, насколько непредсказуемым он бы ни был на Гранд Лайн, но ты знаешь на все чертовы тысячу процентов, что команда ничуть не изменится. Так каждый может держаться достойно и быть подобным каменному изваянию против соленых брызг жестокого моря. Рука скользнула по его плечу – до чего я неуклюже полз к нему, давненько не позволял себе выглядеть до того глупо, но опять же жара… Запнулся и плюхнулся прямо на колени – вот идиот! Нет, честно, это невероятно! Промямлил «Ром…», «…жадина…», кажется, еще «….паршивое маримо…» не преминул добавить. Вот только попробовал подняться и соскользнул обратно, попав рукой прямо в пах. Мечник тихонько взвыл и злобно на меня уставился. Мне отчего-то показалось это забавным, правда ведь у пьяных глупые шуточки? Решил ненароком помять его достоинство еще разок и понаблюдать за реакцией… Идиот… полный кретин…. Зоро оценил мои старания и дернулся под неуклюжими касаниями на своей ширинке, выпустил горячий воздух из ноздрей, сжав губы в прямую линию. Я противно захихикал. Кажется, я никогда и не подозревал, до чего тупым могу быть, если хорошенько надраться и размориться в этой естественной духовке. Следовало бы для начала подумать и, возможно, расшибить себе голову о какой-нибудь приветливо блестящий угол на корабле, но я не подумал, и в этом вся беда…. Мою руку перехватили и всего завалили на палубу. На грудь упала капля. Нет, дождь не собирался – это мечник навис надо мной, такой горячий и липкий. - Руки… - к моим губам прикоснулись, невесомо и нежно, но я тут же умолк, словно залепленный пластырем. Мечник отстранился и осторожно провел пальцем по моей влажной щеке. Я не сопротивлялся, что-то говорило, что от этого будет только хуже. Да и потом, он не делал ничего плохого, просто прикасался к моему лицу. Сам Зоро выглядел вдумчиво и серьезно. Кажется, он что-то исследовал и взвешивал в тот момент. Это мог быть какой-то вопрос, давно мучивший охотника на пиратов, или сиюминутное решение, как поступить с заигравшимся накама. Я не знаю, что он думал, но мгновением позже мне стало известно принятое решение – меня поцеловали, быстро, влажно, неожиданно чувственно. Чертова жара… Не знаю, сколько раз я еще это повторю, но я не могу вспоминать о происшедшем, не повторяя, что во всем виновата именно она и ничего больше. На палубе послышалось первое чваканье и тяжелые выдохи через нос. Поцелуй был настоящий, и я отвечал со всей готовностью на незапланированные ласки. Было жарко… просто невероятно жарко. Пот градом зачастил по моему лицу, окончательно слипая волосы, голова закружилась от ударившей по мозгу крови, которая тут же перенаправлялась в другое место. Мне подумалось, что я таю и к окончанию поцелуя не останется ничего, кроме широкой лужи пота. Зоро тоже истекал надо мной, рубашку было самое время выжимать, а его самого спасать от водного истощения. Он снял ее, промокшую насквозь, моя уже давно была расстегнута, и мы прижались телами, спасаясь от этой жары в еще более горячем пламени. Мысли… их больше не было. Я просто не соображал, иначе остановил бы происходящее. Точно остановил бы.… До сих пор удивительно, что никто из присутствующих на палубе не проснулся… или не хотел просыпаться? Команда – это жесткие устои и правила, и никто не хочет их нарушать или даже замечать, что кто-то рядом нарушил. Так спокойнее и лучше для всех. Я почти не стонал – горло пересохло, и лишь сухие хрипы вырывались из глотки, когда мечнику удавалось задеть чувствительную точку на моем изнемогающем от жары теле. Я не знал, сколько это может продолжаться, но почему-то в тот момент мне было абсолютно все равно, словно все происходящее – сюжет, вырванный из другого фильма, и ничего страшного, если он будет длиться вечно – к нам он не имеет никакого отношения. Полагаясь на язык тела и древние инстинкты, никто не задавал вопросов и не обдумывал движений, ни к кому не закрались сомнение или чувство вины. Все казалось до невозможного естественно. Это ощущение до сих пор завораживает и пугает меня, даже по прошествии нескольких дней. Мечника пробивала дрожь, а я застыл, не в состоянии оторвать взгляда от лица склонившегося надо мной человека, с головой накрытого оргазмом. Мой собственный оргазм был беззвучен и напрямую связан с созерцанием Зоро, словно эти чувства были предназначены мне лично, и я не мог представить их отдельно от его образа. «Зоро…», я бы выкрикнул, если бы не пересохшая глотка. Хорошо, что не выкрикнул… Оглушенные, мы лежали, сливаясь друг с другом. Было жарко. Жара была всему причиной, я не устану повторять это. Мечник сполз с меня, падая на спину, я видел это боковым зрением. Он перекатился на локти и, легко поднявшись, беззвучно исчез, оставляя меня одного вяло натягивать штаны с ощущением, что случилось нечто неизбежное, но от этого не менее неправильное…. На следующий день пошел дождь. Мы все собрались в камбузе, я готовил, он пил. Не то чтобы мне было неловко, хоть происшедшее и всплывало клочками в моем разуме, но я чувствовал внутри себя некую незавершенность…. Надо что-то сказать? Как-то объясниться? Что я должен сделать? Ему все равно? Это лицо невозможно прочесть, и, если я буду всматриваться в него дольше обычного, команда может что-то заподозрить. Буду ждать. Три дня дождя и первый лучик солнца. Мир освежился, и с наших глаз спала пелена бренности и усталости. - Ура!!! Солнышко! Сол-ныш-коооо!!! – капитан, застигнутый первым проблеском тепла на посту в вороньем гнезде, вопил во всю глотку, простирая руки к рваному клаптику голубизны в сером полотне небес. Нами, Усопп, Чоппер, Робин… Всем интересно, все устали от мороси так же, как и пару дней ранее устали от изнывающей жары. Только мечник не спешил, ребячество – то, что он давно запретил самому себе, повзрослев не ко времени. Медленно поднялся, спокойно направляясь наружу, конечно, он тоже хочет порцию солнца, в глубине души каждого из нас маленький ребенок тянет ручки к небу. - Зоро…, - прости, но я должен был начать этот разговор. – Тогда… - Я был пьян… - Врешь! Ты никогда не пьянеешь! - Может быть, но в тот раз я опьянел. Он отвел взгляд и вышел из кухни. Он не виноват и не винит себя, как и не винит меня. Так получилось, и чувство вины – еще один ненужный груз на наших плечах в этом долгом путешествии. Было ли мне хорошо? Возможно. Противно? Пожалуй, нет – в этом круговороте мыслей, пьяная кровь, высокая температура, я просто раскалил то, что и так уже было горячее огня. Мы занялись сексом, но не потому, что считали это чем-то особенным, а просто, потому что так получилось. - Знаешь, я не хочу, чтобы между нами остались недомолвки, - и почему я не унимался, словно заноза, застрявшая в большой мозолистой ладони мечника? Ранее я бы мог поклясться, что, произойди нечто подобное, первым бы позабыл обо всем случившемся, наново выстраивая стену из прохладного кирпича между нами двоими. Но на практике выходило совсем иначе – я был единственный, кто не мог отказаться от скандальных воспоминаний. Зоро устало вздохнул, нескладно потирая крепкую шею и не отводя взгляда от догорающего горизонта. - Да. Хорошо, - черт возьми! И что это был за ответ?! Он не желал принимать участия в разговоре, он даже не желал взглянуть на меня, возможно ли, что он не желал меня и в ту невероятно жаркую ночь? Я вздохнул и затянулся поглубже, прогоняя муторные мысли, заплывшим в голову никотином. Ненавижу быть навязчивым… Смешно, вероятно, слышать такое от себя, но это правда. Я знаю, дамам в радость мои лесть и внимание, пусть они и корчат брезгливые мордочки, но еще не родилось такой женщины, которая в глубине души не была бы рада вниманию со стороны противоположного пола, каковым бы оно ни было. Да, черт возьми…. А сейчас я впервые в жизни почувствовал себя истинно навязчивым, неуместно настойчивым и совершенно неучтивым. - Что ж… - Команда, - перебил меня зеленоволосый. Неожиданно, но такого облегчения я не чувствовал со времен, когда на горизонте появился чертов корабль, спасший меня и старую перечницу, мечтавшую о плавучем ресторане, - капитан, Ван Пис и многие другие мечты, которые переплелись с этой единственной целью и распростерлись до самого горизонта. Широкая дорога, на которую ступили тысячи искателей приключений… она только кажется таковой. Ты… понимаешь, о чем я говорю? - Продолжай, - я любил его слушать. В этом я мог себе признаться. Этот человек не ронял слов на ветер и был всегда серьезен. Я еще не понял, что хотел донести до меня мечник, но уже знал, что это невероятно важно, обдуманно и взвешенно со всех возможных сторон. И если я смогу понять его слова, то самым верным решением и обоюдным благом будет беспрекословно последовать им. Зоро опустил голову к грязным ботинкам и затоптанной палубе, снова поднял взгляд к горизонту. Ни вздоха, ни выдоха – дыхание умеренное и спокойное. - Звезда на горизонте яркая, светит подобно солнцу, привлекая всеобщее внимание. Нам кажется, что цель неопровержима, но тем легче оступиться на этом пути. Теряешь бдительность и не замечаешь, как под твоими ногами разверзается пропасть…. Наши мечты светят издалека, Санджи, - я вздрогнул от звука собственного имени, - они дерзкие и яркие, но это не повод отводить взгляд от их обжигающего сияния, пусть тебе выжжет глаза, иссушит кожу, выпалит душу, ты должен смотреть не отрываясь. Только человек, ослепленный этой звездой, достоин дотянуться руками до ее сияния и воссиять не менее ярко и пронзительно. Ты понимаешь, о чем я говорю? - он обернулся, сверкнув жестким взглядом. - Жертва – это первое, что нам необходимо принести на этом пути. Похоронить себя всего, чтобы воскреснуть во имя нее, своей мечты… Она отберет все, взамен своего сияния… Я готов… - Я тоже, - ответил без колебания. Боже, какой же я был дурак! До чего малодушно с моей стороны! Я стал слаб… всего на мгновение, но это непростительно для меня! Для того, кто решил, что достоин следовать за неиссякаемым солнцем нашего капитана, кто посмел влиться в сияние этой обезбашенной команды! - Прости… - Не за что извиняться, Газон, - не ударил лицом в грязь я. – Спасибо, что напомнил мне, что на небе горят звезды. Я-то считал, что никогда не забуду о такой банальщине… - усмехнулся, выкинул окурок и направился обратно. Не поверженный, нет. Наоборот – воодушевленный. Зоро перехватил мою собственную руку, которой я подрезал себе крылья. - Знаешь, - застигло меня со спины, - умирать в полете – честь для орла, но мечта любого странника, кинувшего вызов неведомым далям – это свить гнездо на заветном берегу и, сложив крылья, дать израненной груди почить на мягкой перине, – не двигаюсь с места, не знаю, на что надеюсь, и нервно чиркаю отсыревшими спичками. Без сигареты во рту обязательно ляпну очередную глупость - я, знаете ли, Принц, Принц королевства идиотов. - Мечта, - тем временем продолжал Зоро у меня за спиной, - дает нам возможность с достоинством прожить жизнь, но если ты оказался крепче, чем все преграды на пути ее достижения, ничто не мешает тебе вспомнить о похороненном во имя ее осуществления. Там за чертой горизонта, за водопадами крови и оглушительным свистом сотни вражеских клинков, быть может, ждет меня маленькое додзе с оравой непослушных учеников, безмятежными закатами на глади спокойного моря и вкусной готовкой в скромной хижине… к которой я уже так привык. Роняю сигарету и не понимаю, что со мной происходит: то ли я совсем растерял последние мозги, и мне послышалось, то ли больная фантазия рисует невероятные предположения. Обернулся и встретился с его взглядом. На жестких губах мелькнула и тут же погасла улыбка. - Какое же глупое и неинтересное у тебя будущее, маримо, - кажется, я покраснел. Что ж, Зоро это прекрасно увидел и принял мое согласие. Неужели я только что обручился с будущим дьяволом всего Гранд Лайна? Обручился!? Черт, опять моя фантазия не знает своего места… - А теперь не мешай мне тренироваться, - мечник выжидающе уставился, вытянув на центр кормы внушительного вида спортивный агрегат. - Да пошел ты, - поставил последнюю точку над «и» и, прикурив новую сигарету, продолжил свой путь в сторону камбуза. Остановился возле любимой, потрепанной двери, наблюдая за мальчишками на нижней палубе, скользнул взглядом по точенной фигурке Нами-суан на носу корабля, задумчиво провел рукой по волосам. Чувства смешались, все вокруг неуловимо изменилось, хоть внешне и осталось прежним. Легкий ветерок трепал мои волосы, и я подумал: «Да, возможно это ветер перемен»…