Лишенный чувств

Я несусь вслед за натягивающимся впереди меня поводком, Люк негромко лает, разгоняя людей в коридорах и на лестницах. Еще два пролета и последний поворот. Меня перехватывают чьи-то сильные руки. Бьюсь, отчаянно вырываясь из захвата. - Пустите меня! Пустите, мне нужно в четыреста семнадцатую!.. - я пытаюсь освободиться, не слыша, что мне кричат. - Мне нужно к нему!.. Мне нужно к Марку!.. Отпустите! И как всегда в последнее время я прихожу в себя, только ощутив легкий прикус за ногу и то, как Люк тянет меня за штанину джинсов. - ...состоянии, сейчас нельзя! Чужой голос доносится до меня обрывками и слишком издалека. Марк... Что-то с моим Марком… - Ч-что... что вы сказали? - Мистер Олфорд, я говорю, что Маркус Слэйн только что пришел в себя, - я снова дергаюсь в сторону нужной мне палаты, но меня останавливают еще одна пара рук. - Вам сейчас нельзя к нему, понимаете? Нет, не понимаю! Марк очнулся! Мой Марк пришел в себя! Я хочу к нему, он меня ждет, я знаю! Это они ничего не понимают! Внезапно я чувствую, как все вокруг начинает кружиться. Меня пошатывает. Марк... мой Марк очнулся... Безумная радость переливается через границы моего сердца, затопляя все тело и душу целиком. - ...и после такой длительной комы у пациента серьезная дезориентация и слабость... Марк очнулся! Очнулся!.. Остальное все неважно! - ...вы ему сейчас только хуже можете сделать, мистер Олфорд! Успокойтесь, доктор Колин попросил вас задержать, он скоро выйдет и все вам расскажет. Меня, наконец, отпускают и усаживают на какое-то кресло. Люк ставит лапы мне на колени и начинает лизать лицо. - Принесите ему воды и успокоительное. Через минуту мне в одну руку вкладывают стакан с водой, в другую - какую-то таблетку. Выпиваю. Теперь надо ждать. - Он очнулся, очнулся, слышишь?.. - обнимаю довольно скулящего Люка за шею. - Наш Марк очнулся... Люк возбужденно гавкает и снова начинает меня лизать, а его хвост радостно бьется о мои ноги. Я улыбаюсь. Мой Марк очнулся. * * * Я сижу в палате у его кровати уже несколько часов. После первого пробуждения, и обследования врачей, во время которого Марк даже толком не соображал, что происходит, он снова уснул, и его не стоило будить. Первое, что сказал мне доктор Колин, это, что с моим Марком все хорошо и что он обязательно поправится. У него сильная слабость и теперь ему нужно больше есть и еще больше спать. Никаких нарушений в работе мозга выявлено не было, кости срастаются хорошо и через пару дней Марку уже снимут повязки с лица. Сложно передать, какие именно чувства владеют мной сейчас. Их так много. Конечно, в первую очередь, это радость и безграничное счастье. Ведь теперь все будет хорошо, все наладится, мой Марк снова будет со мной рядом, мы вернемся домой, и я больше никогда не допущу того, чтобы мы так с ним поссорились. Если он хочет, хоть каждый день буду с Джес встречаться и ходить с ней в кино, театры, да хоть в цирк! Главное, чтобы мой Марк был рядом... Еще я, стараясь прогнать это чувство и мысли, ощущаю страх. И злость на себя. Что было бы, если... если бы Марк не очнулся?.. И ведь это я его довел до такого состояния. Это я во всем виноват. Моя глупая несдержанность и такое же желание показать свою независимость и самодостаточность. Вот именно, что "показать". Я завишу от моего Марка. Я люблю его и не могу даже представить себе то жалкое подобие существования, которое ждет меня без него. Он мне нужен. Нужен как воздух, как вода, как сердце, бьющееся у меня в груди, как сама жизнь. И я это все чуть не потерял. По собственной глупости и вине. Вина. Ее я тоже чувствую. Я уже говорил, что никогда не смогу простить себе всю ту боль, которую я заставил испытать моего Марка. Сама авария и полученные в ней травмы, повлекшие за собой многочасовую операцию. Каждый день, что он пролежал на этой постели, перебинтованный чуть ли не с ног до головы, находясь где-то на грани этого мира и вечной темноты. Но еще гораздо большую вину, переходящую даже в боль, я чувствую за тот самый вечер, когда я... Когда я сказал Марку, что он мне не нужен. Когда я прогнал его и сказал, что больше не хочу его слышать. За те, последовавшие за ссорой дни, когда Марк звонил мне почти каждый час и не получал ответа. Вообще никакого. Я же даже звонки его не сбрасывал, просто игнорировал. Как будто и нет его совсем. Я так виноват перед моим любимым Марком... Любовь. Безграничная. Это самое сильное чувство, которое я испытываю сейчас. Она заполняет все мое существо. Я и раньше знал, понимал, что Марк мне дорог, что я его люблю и хочу, чтобы он был рядом. Но сейчас… Конечно, за год наших отношений я задумывался и не раз о том, что он может от меня уйти. Одно дело влюбленность и страсть, которые были в самом начале, и совсем другое – сложившиеся постоянные отношения. Я знаю, что я… не такой как все. И это не в хорошем смысле. И я знаю, что, что бы Марк или кто другой не говорил, это сложно - строить отношения с человеком, с которым ты никогда в полной мере не сможешь разделить все свои чувства и эмоции. Просто потому, что он одного из этих чувств лишен. И именно поэтому я всегда держал в уме то, что мой Марк может уйти. Держал, боялся и готовился. Мне этого не хотелось, но я был готов смириться с таким исходом. А сейчас… Когда все это произошло… Когда я сам заставил его уйти… Сейчас я понимаю, что Марк для меня не просто дорог, и я его не просто люблю. Он для меня то самое чувство, та самая любовь, которая становится не только смыслом жизни, но и самой ею. В кармане тихо и коротко пискнул таймер, сообщая мне о том, что прошел еще час. Уже совсем вечер. Я поднимаюсь, желая размяться, но в этот же момент со стороны кровати Марка раздается какой-то шум. Я прямо физически ощущаю, как ускоряет ритм мое сердце, а через все тело проходит какой-то разряд. Марк же… - Стэн?.. Этот родной, любимый голос… Как же давно я его не слышал. Я не могу сдержаться, бросаюсь вперед к кровати и хватаю Марка за руку. - Марк, ты проснулся… Марк… - я целую его ладонь, прижимаю ее к щеке. Как же я его люблю, своего Марка. – Я так рад, что с тобой все в порядке… Марк, любимый, прости, прости меня, я такой идиот… Шепчу все подряд, целую его пальцы, больше всего на свете хочу обнять и прижать его к себе, но знаю, что нельзя – у Марка скорее всего все тело болит… Его рука плавно выскальзывает из моих ладоней. - Стэн, что ты тут делаешь? Что?.. - Я… я ждал, пока ты проснешься. Я что, разбудил тебя? Голос моего любимого Марка хрипит и от этого кажется каким-то пустым. Просто он устал и давно не разговаривал, но это все равно мой любимый голос. - Я не об этом. Зачем ты здесь? Слышу, как Марк приподнимается, полусадясь на кровати. Я его не понимаю. - Я.. Марк, о чем ты? - Я спрашиваю, зачем ты пришел? Его голос совсем пустой. Словно из него что-то забрали… - Чтобы быть рядом с тобой, Марк. Рядом с тем, кого я люблю. Слышу тихий, сдерживаемый вздох. - Последнее, что я помню, из того, что ты мне сказал, это что я тебе не нужен, - меня прошибает ледяной пот. Я не имел права рассчитывать на другое. - Врачи говорят, что я здесь около месяца. Что такого произошло за это время, что ты передумал? - Марк… Я… был не прав, прости меня… пожалуйста. Ты мне нужен, очень нужен. Я люблю тебя, - снова беру в ладонь его руку, но она не задерживается в ней и на секунду. Чувствую, как слабеют ноги. – Марк, давай потом об этом поговорим, тебе нельзя сильно напрягаться. - Нет, Стэн, ты был прав, и даже убедил в этом меня. Я не нужен тебе. Душу. Из его голоса забрали душу. В нем нет никаких эмоций, просто льющиеся из горла слова. - Марк, милый, не говори так… - меня начинает охватывать паника. Я так виноват… Так сильно перед ним виноват… - Прости, что не отвечал на твои звонки. Я… - Ты ведь меня не дослушал тогда. - Я знаю... Прости, - что же я натворил? Как я мог причинить такую боль моему Марку? - Но… ты же хотел сказать, что любишь меня. - Да, - я чуть облегченно выдыхаю. Марк… мой Марк, наверное, просто сильно обижен. Или даже злится. Из-за того, что я не стал тогда его слушать. - И еще я хотел сказать, что звоню в последний раз, - мне кажется, что тьма перед газами сгущается еще сильнее. - Я хотел сказать, что люблю тебя, но если тебе это действительно не нужно, то я не буду тебя больше беспокоить. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы ты меня возненавидел. И ты сделал свой выбор. Выбор? Какой выбор? Я… нет… Мои руки начинают дрожать. - Марк... Я не... я не делал никакого выбора. Я просто тогда злился на тебя за ту нашу ссору и все. Но я не... - Ты игнорировал меня неделю, даже слушать не хотел, - в его словах и голосе нет ни капли упрека или обиды, просто факты. И боль. - Я места себе не находил. Дежурил по утрам и вечерам у твоего подъезда, ждал когда ты появишься, лишь бы увидеть, - по всему моему телу проходит неприятная холодная дрожь. Что я натворил… - Близко не подходил, иначе Люк бы учуял, а ты ведь меня слышать не хотел, это было бы нечестно, - Марк не обвиняет меня, нет. Он просто рассказывает, объясняет. И от этого ровного, почти безжизненного голоса мне становится сложно дышать. - Я звонил и звонил, а ты даже не вынимал телефон из кармана джинсов, просто слыша, что звоню именно я. У тебя не было никаких сомнений, Стэн. Ты не хотел меня больше слышать. Не хотел, - я теряю. Я чувствую, как теряю его, моего Марка… - Все эти дни я не был тебе нужен. Ты ведь мне так и сказал. И я уважаю твой выбор, Стэн. Ты можешь идти. Я не могу пошевелиться. Не могу вдохнуть, не могу ничего сказать. Страх сковывает меня всего. Страх оттого, что вот сейчас я могу и правда, по-настоящему, потерять моего Марка. Навсегда. - Нет, Марк, ты мне нужен... Очень нужен! – я сжимаю в пальцах простынь, больше не решаясь прикоснуться к нему. - Я так рад, что ты очнулся, что ты снова со мной рядом. Теперь все будет хорошо, я уверен. Это была просто глупая ссора... Просто ссора, и я сказал совершенную глупость, не подумав. Ты мне нужен, нужен, Марк, - я отчаянно цепляюсь за свою жизнь. - Я же сейчас здесь, с тобой... - Потому что ты чувствуешь свою вину за случившееся. Да, чувствую… Марк видит меня насквозь. Но это же не единственное мое чувство. - Марк, я… - Не надо, Стэн. Мне не нужна твоя жалость. Ты можешь уходить. Я не слышу от него обиды или злости, не слышу их. То, о чем говорит Марк, не взывает у него никаких эмоций. Ему все равно. Он смирился со всем этим. Марк больше не будет бороться, он... Он отпустил меня.