Radioactive.

POV Liam

Самым страшным в наших с Зейном жизнях теперь стало ожидание утра, с вопросом о том, доживёт Найл до него или нет. У его палаты было четыре верных несменных стража. Точнее три, ещё один лежал больной, на койке рядом с ним, которую приказал поставить в палате Найла Гарри. Ведь понял же, что эти двое не влюблены, нет, они болеют друг другом, а не каким-то там раком или инсультом. Первым стражем из четырёх был Зейн. Он лежал с катетерами, определяющими пульс и давление, протянув руку к Найлу, и постоянно беспокойно сопел, часто приоткрывая веки и обращая взор своих красных глаз к Найлу, который в основном спал. Вторым стражем Найла, а теперь и Зейна, стала Маура. Она уходила домой часа на три, чтобы поспать, а затем возвращалась, снова занимая своё место – первый стул у входа в палату. Пока Найл спал, она кормила Зейна, словно перенося всю свою боль за Найла, за них двоих, в заботу. Третьим стражем был Гарри. Молодой врач, который, имея обязанность отвечать лишь за состояние Найла, взял на себя ещё и Зейна. Как это ни странно, у всех было ощущение, что от жизни одного зависит жизнь другого. Наверное, именно поэтому Гарри и взял Зейна на себя. Четвёртым стражем был я: я приезжал, отправляя Мауру домой поспать, разговаривая с Гарри об их состоянии, выкуривая сигарету у входа в больницу, затем дожидался Мауру и возвращался домой, чтобы сдать задания в колледже. Образование, я вас умоляю, кому оно вообще нужно. – Привет, Лиам, – вырывает меня чья-то фраза из полусна. Я вам врал, были и другие стражи: мать Зейна, отец Найла, Луи. Если говорить честно, то Луи был стражем-раздолбаем. Просто невозможным. Он мог уронить капельницу, врезаться во врача, хлопнуть дверью так громко, что мёртвые в морге восстанут. Но Гарри говорил, что он, в отличие от всех нас, приносит Найлу и Зейну только позитив. И он был прав. Мы с Гарри сидели у входа, слушая их разговор. – ... и эта дама колоссального размера сказала мне, что мой зад занимает много места. Представляете, мой, вот этот вот, – по его словам было понятно, что он показал пальцем на свою пятую точку, – сексуальный и упругий, между прочим, зад, занимает много места. Из палаты послышался смех, изредка прерываемый кашлем. Гарри, который до этого о чём-то думал, смотря в пол, перевёл взгляд на меня. Его глаза зажглись, когда он улыбнулся. – Слышишь это? – спросил он, улыбаясь. Я кивнул. – Чудесно. Как он это делает? Он нужен нам тут. И через неделю мы их выпишем. Вот увидишь... Теперь каждый раз, когда Луи приходил, Гарри находился с ними в палате, улыбаясь и делая какие-то пометки в картах. Я, честно, не понимал ничего. Только Гарри и, видимо, Найл с Зейном, видели эту магию Луи. На четвёртый день после того, как страж-раздолбай начал находиться здесь на постоянной основе, Гарри поднял взгляд от истории болезни, сидя на посту и болтая о чём-то с медсестрой, и подозвал меня. – Лиам, мы выписываем их послезавтра, – сказал он и криво улыбнулся, отчего появилась ямочка на его щеке, что никак не вязалось с кругами под его глазами. – Что? Ты серьёзно? А состояние Найла? – удивился я, слишком сильно повысив голос от непривычки разговаривать. – Стабильно. То есть... ему осталось около полугода... максимум. Он знает об этом. Поэтому не хочет оставаться здесь. – Но, может лучше... – Нет, – Гарри помотал головой. –Вы с Зейном позаботитесь о нём, ну и я всегда на проводе. Возьмёшь номер у Луи, а я, пожалуй, сегодня домой, – последнюю фразу он сказал невнятно, зевая в ладонь.

***

После того, как Зейна и Найла выписали, в душе поселилось странное чувство. Это было облегчение, из-за которого не становится легче, передышка перед бурей. Я всё больше курил, хватался за сигарету каждый раз после того, как довозил больных Бонни и Клайда до дома или каждый раз, когда они скрывались из виду в здании больницы. Две, пять, восемь сигарет в день. Пора кончать с этим... Прошёл уже месяц с тех пор, как их выписали. Месяц, моя мрачность росла, а они начали жить, улыбаясь такой суке жизни. – Как думаешь, Лиам, я доживу до его дня рождения? – спросил как-то Найл, оставшись наедине. Это был вопрос, не требующий ответа, потому что Найл надеялся, а Лиам не знал...

***

POV author.

Через две недели Лиам заехал за Найлом, чтобы забрать его и отправиться к Зейну. Счастливая улыбка Найла никак не вязалась с его ещё большей, чем раньше, худобой, а дрожь в руках и стук зубов настораживали Лиама, заставляя каждый раз оглядываться на него, на что блондин лишь опускал глаза. – Я есть хочу, а он мне не даёт, вас ждёт! – пожаловался Луи зло, когда они добрались до места, что вызвало смех Зейна. – Ты съел почти все овощи, Луи! Буквально всё, что я принёс, кроме помидор! - возмутился Гарри. – Я ненавижу помидоры, – пожал плечами Луи, садясь в позу лотоса на край покрывала. – Лиам, жарь мясо! – со счастливой улыбкой на лице и вилкой в руках скомандовал Луи. – Луи, ты совсем охренел? – вскинул брови Лиам и оглядел всех вокруг, ища поддержки. Зейн, прося о помощи, улыбнулся, в ответ на что Лиам встал, ткнув в пальцем в сторону Зейна и зло смотря на Луи. – Хорошо, говнюк, но только ради этого красавчика, а не ради тебя! – Лиам выдохнул, в этот момент он был похож на закипающий чайник. – Что же вы все такие беспомощные! – Вау! Он назвал тебя красавчиком, а не говнюком! – посмеявшись, Найл надел на Зейна самодельную корону, позволяя тому загадать желание. – Да мы всё ещё ненавидим друг друга, – усмехнулся Зейн. Найл закатил глаза. – Загадал? – шепнул он в ухо Зейну, коснувшись губами его щеки. Зейн кивнул, а Найл, не отодвигаясь от Зейна, словно хотел раствориться в нём, взял руку Зейна в свою, надевая на палец что-то холодное и будто влажное. Кольцо? – Ты согласен выйти за меня, Зейн Джаваад Малик? – улыбнулся Найл ему в ухо так, чтобы его лица никто не видел. Зейн отстранился от него, сжимая его руку в своей, и кивнул, прильнув губами к щеке Найла. Послышался щелчок и буквально через секунду в них прилетело что-то... – Луи! – взвизгнули они, смеясь и отплёвываясь от сока томата, который стекал по лицу, попадая в рот. – Я пришёл на день рождения, а не на порнуху! – привстав, высунул язык он. Гарри, сидящий сзади Луи, потянул его за футболку на себя, тот, не удержав равновесия, рухнул прямо на Гарри, в ответ на что Гарри поцеловал его. И в ту же секунду второй помидор прилетел в них. На этот раз это была работа Лиама, который минутой ранее сделал снимок Зейна и Найла. – Фе-е, – мгновенно ругнулся Луи, – ...помидоры! Зейн ошарашено посмотрел на Луи, на что тот смущённо улыбнулся, подмигнув. – Вот так вот ваши доктора оказываются маньяками, – серьёзно сказал Луи. – И да, я не гей, вообще-то, – добавил он не с меньшей серьёзностью. – Никто и не спорит, – также серьёзно ответил Гарри, будто ничего не было между ними считанные секунды назад. – Ну пиздец, – буркнул Лиам. – Ну пиздец, – повиорил он, вливая в себя бокал шампанского. – Лиам, налей всем! – радостно крикнул Найл, отбирая у него бутылку. Лиам влил в себя второй бокал, разливая шампанское остальным. Он протянул бокал Зейну, и, когда тот потянулся за бокалом, Лиам потянул его обратно на себя, хватая Зейна за руку и расширяя глаза. – Найл?.. – Лиам перевёл взгляд на Найла, глаза которого впервые за месяцы буквально наполнились океанами, которые сверкали на солнце. В ответ на что Найл лишь улыбнулся, притянул Зейна к себе, переплёл свои пальцы с его, целуя и запуская руку в его волосы. – Они поженились... – выдохнул Лиам удивлённо, будто жизнь прошла мимо него. Но Зейн и Найл не слышали ни этого выдоха, ни дальнейших восклицаний друзей, они растворились друг в друге, потому что только с Зейном был смысл, только с Найлом была жизнь. Их короткая, но самая счастливая бесконечность.

***

"Кольцо покажет, как сильно и долго я люблю тебя, Зейн Джаваад Малик" – Niall.