Radioactive.

POV Zayn.

Найл пригласил всех на ужин. Было бы конечно отлично, если бы кто-то из нас умел готовить. Я нарезаю овощи на салат, пока Найл накрывает на стол. Он подъезжает ко мне сзади, обхватывая руками бёдра, что заставляет меня вздрогнуть. Оборачиваюсь, резко поднимая и пересаживая его на столешницу. – Дурак, – говорю, улыбаясь. – Я держал в руках нож. Найл берёт бокал с вином, смотря на меня и отпивая немного, приподнимает бровь и ухмыляется. Я вижу смех в его глазах. Он ставит бокал на стол, не отрывая смеющегося взгляда от меня, а затем резко целует меня, грубо обхватив руками моё лицо. – Что это? – я отодвигаюсь, улыбаясь и хмурясь. Хотя, какая разница? Что бы это ни было, мне это очень нравится. – Это я снимаю с тебя напряжение, тебе ещё столько всего готовить, – прикусывая губу, говорит он, обвивая руками мою шею. – Да у меня всё готово, – морщась, говорю я. Найл кивает с серьёзным лицом, надувает губы, изображая меня. – Особенно курица, – смеётся он. Резко выдыхаю, наклоняясь к духовке. Она выключена. Найл смеётся, запрокидывая голову. – Успокойся, я выключил её, а Лиам привезёт нам еду из китайского ресторана. – Ты заказал еду Лиаму, – обижаюсь, отодвигаясь и ударяя его по груди. – Не доверяешь своему мужу! Найл закатывает глаза, цокая языком. О да, смертельно он болен или здоров – это его любимый жест недовольства. – Я, напротив, доверяю тебе всё, что имею, Зейн, именно поэтому я пошёл на сделку с самим собой, ведь мы не знаем... сколько мне осталось, – он опускает глаза, и за считанные секунды его глаза теряют жизненную весёлость, он снова мне кажется слишком худым. Ведь это перестаёшь замечать, когда его глаза блестят, а он смеётся, хоть и прерываясь на болезненный кашель. Раздаётся звонок, и я, ударяясь своим лбом о его, пересаживаю его на коляску. – Я обещаю тебе, что, сколько бы у тебя ни осталось, я сделаю эти моменты самыми счастливыми, – шепчу ему я, игнорируя второй звонок. – Я знаю, – отвечает он, когда раздаётся третий звонок, и мы, наконец, открываем дверь свирепому Лиаму. – Я промок из-за вас, говнюки, – говорит Лиам, вручая мне пакеты, от которых пахнет суши. Когда я возвращаюсь, Лиам стягивает с себя прилипающую футболку. Найл, смеясь, о чём-то разговаривает с ним. Сам не замечаю, как мои руки сжимаются в кулаки. Это... вызывает во мне вспышку ревности. Пытаюсь успокоить себя, говоря, что это лишь Лиам, но у меня плохо получается. На кухне стягиваю свою футболку, начиная раскладывать еду. Слышу кашель, оборачиваясь. Это Лиам, который пьёт вино, смотря на меня и ухмыляясь. Отворачиваюсь, не обращая на него ни малейшего внимания. Из коридора раздаётся глухой шлепок и хлюпающие звуки. Я срываюсь в коридор, где обнаруживаю Найла, лежащего у кресла. Он хрипит, скорчившись от боли, его трясёт, а затем начинает рвать. – Лиам, полотенце! – кричу сорванным голосом. – Зачем? – слышу Лиама. – Лиам, быстро! – ору я дрожащим голосом. Приподнимаю голову Найла, трясущимися руками вытаскивая телефон. Найл хватает меня за руку, мотая головой. – Обезболивающее, – хрипит он. Мои руки дрожат, но я поднимаю его, прижимая к груди. Вытираю его губы принесённым Лиамом полотенцем, относя его в комнату. Лиам идёт следом, бледнея. Набираю номер Гарри. Гудок, второй, третий, он не берёт трубку. Смотрю в окно, набирая номер второй раз. Четыре гудка, нет ответа. Сажусь на кровать рядом с Найлом, начиная психовать. Третий раз набираю. Найл берёт меня за руку и через несколько секунд сжимает её мёртвой хваткой, заставляя меня стиснуть зубы от боли. Ему больно, и он не чувствует, с какой силой делает это. – Сделай сам, – цедит он сквозь зубы, дрожа от боли. Я также дрожу, только от страха. – Прошу, сделай его сам, – говорит он, выпуская мою руку, после чего я чувствую, как кровь начинает приливать к кисти, а он сжимает простынь, издавая стон. Я уже потянулся к тумбочке, где всегда лежал шприц с омнопоном или морфином*, ведь он так часто кричал по ночам... но в таких случаях мы обычно вызывали скорую, но сейчас, видимо, он просто не может терпеть это. Найл снова кричит, сжимая простынь. – Убей меня. Зейн, прошу, убей меня! – кричит он, тяжело дыша. Я слышу столько отчаяния. Нос начинает щипать, и я чувствую горячую влагу на глазах, сильно сжимая его руку. Но я не могу, не могу сделать этот чёртов укол. Раздаётся три звонка в дверь, таких коротких и быстрых, будто они подстроились под царящую обстановку. – Потерпи, дорогой, прошу, потерпи ещё немного, ты нужен мне, – говорю я, выпуская его руку и буквально срываясь с места. С первого этажа я слышу, как Найл начинает кричать ещё сильнее, быстро открывая дверь. На пороге стоит Гарри, волосы которого разбросаны по лицу. Не здороваясь, он смотрит на меня. – В спальне, – говорю я тихо, но Гарри срывается с места и бежит на крик раньше, чем я ему отвечаю. Луи удивлённо смотрит на меня. Я ничего не отвечаю на вопрос в его глазах. Когда я захожу в спальню, Гарри уже откупоривает какую-то ампулу. – Нашатырный спирт, Зейн, – просит он, зажимая в зубах упаковку со шприцем и не смотря на меня. – Зачем? – спрашиваю я, но потом замечаю сползающего по стене Лиама, взгляд которого не может сосредоточиться на Гарри, а кожа приобретает цвет первого снега. Дождавшись, когда он вколет обезболивающее, передаю Гарри флакон с нашатырным спиртом. Он, намочив рукав свитера, поднёс руку к лицу Лиама, зрачки которого расширились, а на лице чуть заметно проявился румянец. – Вот дерьмо-то, – шепчет Лиам, откидывая голову на стену и глубоко дыша. Подхожу к Найлу, который всё ещё тихо стонет, зажмурив глаза. Дрожащей рукой убираю влажные от пота волосы с его лба. Он раскрывает глаза, прижимая своей рукой мою к своему лбу. Гарри стоит в углу, рядом с Лиамом, сложив руки на груди. – Спасибо, – говорю я, подходя. Гарри кивает, всё ещё наблюдая за Найлом. – Это нормально? – Зейн, у него четвёртая стадия, это уже ненормально. Но приступы боли при четвёртой стдии – да, и в следующий раз ты должен быть готовым, чтобы сделать ему укол, – строго говорит Гарри, даже не пытаясь шутить. – Иначе он может не перенести боли, не дождавшись службы спасения, а я не всегда буду находиться в паре километров, – говорит он, наконец переводя взгляд на меня. – Надеюсь, мы проведём ужин тут? – слабым голосом спрашивает Найл меня, вызывая улыбку на лице Гарри. – Ты просто больной, – выдаёт Лиам. –Я знаю, – скривившись в попытке улыбнуться, отвечает ему Найл. Лиам смеётся, выводя меня из комнаты, Луи вскакивает нам на встречу, не рискуя спросить как там Найл. Он успокаивается, видя улыбку Лиама. Все расположились на кровати, сидя по кругу, я сел ближе к Найлу, позволяя ему положить голову мне на плечо. – Найл, может, ты, наконец, сообщишь им и Зейну для чего мы тут? – улыбнулся Гарри, смотря на меня. Найл вжался в мою грудь, почувствовав, как я напрягся. – Не волнуйся, Зейн, всё в порядке, – сказал Гарри. – Ну, Найл? Найл улыбнулся, приподняв голову. – Помнишь, Зейн, что сегодня я сказал тебе? Что я доверяю тебе всё... И ты знаешь, что это правда. Также ты знаешь, что у смертельно больных есть одно желание. И своё я, к счастью, ещё не использовал. И... – Найл задержался, видимо, он хотел ещё долго продолжать свою речь, но нехватка сил после приступа не дала ему это сделать: – Моё желание – усыновление ребёнка. Всё, что я слышал – это то, как Лиам подавился, кто-то кашлянул, наверное, это был Луи... или может я. Я перестал что-либо понимать, ведь ребёнок – это то, что я даже не мог предположить. – Когда мы говорили, в моих мыслях он отреагировал куда радостнее, – слабо прохрипел Найл, расстроено обращаясь к Гарри. – Это ведь было его желание... В комнате повисла тишина. Кажется, мой мозг потерял способность размышлять. Ребёнок?.. Я думал, но я не представлял. Не был готов или даже не хотел, называйте, как хотите. Ведь когда я сказал ему о ребёнке, это не было моим настоящим желанием... – Зейн, ты попал, – пошутил Луи, который был обескуражен не меньше, чем я.

***

"Это станет для тебя началом после конца. Я знаю, что ты хотел не этого, дорогой, но это будет твоим началом, поэтому это не только моё желание, но и твоё спасение"– Niall.