Зачет по практике

К концу четвертого дня первоначальные волнения плавно отошли на второй план. Да и что такое несколько дней нестираная одежда по сравнению с обволакивающими болотными парами? Когда вонь была не только снаружи, но и все тело словно пропиталось мерзким запахом тины и гниения. Даже пот, градом катившийся по лицу из-за невероятной жары, источал аромат разлагающейся плоти. Он был на кончике языка, на воспаленной слизистой носа, даже волосы пропахли насквозь болотным смрадом. А ведь шел только четвертый день, и добираться до замка Л'ларидана нужно было как минимум еще сутки, и это в том случае, если никакие приключения на пути их не задержат. Пока их троице везло. Может дело в их столь непривлекательном аромате, а может и желающие поживиться за счет одиноких путников не спешили забредать в столь мало проходимые места, как Варранские болота. Если бы у них был выбор, они бы тоже обошли стороной эту, источающую зловонные пузыри, трясину, но добраться до много сотен лет заброшенного Л'ларидана можно было только этим путем. По-видимому, именно благодаря защите болота наставники свято верили в неприкосновенность древнего артефакта, хранимого в подземелье замка, который и надлежало добыть троице спутников, искренне надеясь, что толпы жаждущих заполучить столь ценное сокровище сгнили в этих самых Варранских болотах, что было бы совсем не удивительно. Темнеть здесь начинало рано, и сумерки быстро переходили в непроглядную ночь из-за сгущающегося в это время суток тумана, так что следовало как можно скорее искать место для ночлега. В прошлые три ночи им везло, но сегодня уже второй час вокруг было одно непрекращающееся сырое болото, время от времени разрывающее окружающую тишину громкими рваными звуками лопающихся пузырей, наполненными очередной порцией зловонного газа. Редкие чахлые деревца исчезли с их пути еще до полудня, оставив на откуп только редкие кустики осоки и аира. Сходить с заговоренной еще наставниками тропы было опасно, но в пределах видимости не было ни единого пригодного для остановки места. Всадники мрачнели все больше с каждой минутой, а кони от усталости нервно фыркали и без конца дергали головами, пытаясь гривами отбиться от буквально роем налетевших на путников насекомых, помогая себе длинными хвостами. В сумерках даже звуки изменили свой оттенок - болото словно стало громче, добавив к глухому чавканью булькающих пузырей все нарастающий стрекот ночных насекомых. И когда уже, казалось, никакой надежды отыскать хоть отдаленно пригодное для ночлега место им не удастся, слева от тропы среди высоких сухих стеблей осоки мелькнул маленький, но яркий огонек. Его заметили все трое, одновременно остановив лошадей, и молча переглянулись. Через несколько секунд к одинокому огоньку добавился еще один, потом еще несколько, и спустя пару минут над уже ярко освященной ровной поляной кружилась целая стая светлячков. Самый маленький из путников спешился и молча, хоть и далеко не бесшумно, ступил на зыбкую болотную тропу, решительно направившись в сторону странного места. Спустя пару минут тщательного обследования освещенного оазиса твердой и на первый взгляд безопасной поляны, невысокий человечек активно замахал своим компаньонам, призывая их присоединиться. Все так же молча, и в отличие от своего товарища - абсолютно бесшумно, двое высоких длинноволосых путников спрыгнули со своих коней на твердую почву поляны и, отпустив животных, буквально рухнули на землю от усталости. Светлый аккуратно положил рядом свой подаренный еще мамой лук, с которым никогда не расставался. - Неженки! - не злобно, но ехидно-осуждающе тихо проговорил гном себе в бороду, прекрасно понимая, что его все равно услышат. Старший из путников, игнорируя насмешки своего низкорослого попутчика, заправил прядь смоляных волос за остроконечное ухо и на правах командира их небольшого отряда необычно низким даже для темного эльфа голосом раздал указания своим подопечным: - Раз ты самый крепкий и мужественный, то и первый будешь в карауле, Хадор. Потом ты, Ильмарин, - обратился дроу к своему светловолосому товарищу, - я последний. А теперь всем отдыхать, завтра будет самый тяжелый день, по моим расчетам эти чертовы Варранские болота наконец-то должны закончиться. Светлый эльф только скривился - куда уж хуже? Это путешествие вымотало всех, даже от природы более крепкого гнома, не говоря уже о высокородных эльфах. Ильмарин усмехнулся своему же каламбуру - ведь назвать их с Талионом высокородными было весьма опрометчиво даже в мыслях, пусть по рождению они оба принадлежали к правящему роду, но... Если у темного и были реальные права на престол Темных эльфов, то у самого Ильмарина не было даже призрачной надежды стать когда-нибудь ближе в трону, чем он находился сейчас, будучи одиннадцатым наследником в очереди. Однако, даже не смотря на эти общеизвестные факты их с дроу биографий, все в Магической Академии, начиная от ректора и заканчивая последним первокурсником, считали их выскочками из высокородной знати и надменными снобами. С одной стороны светлому такое отношение к себе даже было на руку - никто не домогался его дружбы, чрезмерно не лез с просьбами о помощи в учебе, и уж точно ни разу не пытались взять денег в займы. Ильмарин предполагал, что схожее отношение было и к Талиону, но как относится темный к отчуждению со стороны сокурсников было неизвестно. Дроу был в принципе самым немногословным и нелюдимым учеником в Академии. Обычно члены высшей знати не учились в подобных заведениях, куда брали всех без исключения способных к магии, не зависимо от их расы и социального статуса, предпочитая «свои» университеты, где занимались исключительно представители благородной расы эльфов, но в их с Талионом случае именно Магическая Академия была идеальным местом для получения образования вдали от всех связанных с их наследием проблем. Ильмарин сбежал после скоропостижной смерти матери от бесконечных тычков и унижений со стороны дяди, ставшего его опекуном. И даже не смотря на то, что дядины девятеро сыновей стояли в очереди на трон впереди Ильмарина, нормальной жизни в их семье сироте-племяннику не было. А в Академии хоть и посмеивались за спиной презираемого венценосными родственниками сироты, но открыто идти на конфликт со светлым эльфом королевской крови никто не решался. Так и доучился Ильмарин до последнего курса, осталось сдать зачет по практике - и диплом травника и целителя у него на руках. А дальше эльф рассчитывал на благость Судьбы, доселе не баловавшей его своим вниманием. Вот только почему наставники послали именно его в это странное путешествие по Варранским болотам, да еще и в столь неоднозначной компании - он так и не смог разгадать. В чем смогло бы пригодится его знание трав и различных целебных снадобий, пусть и приправленное магией целительства, данной ему с рождения, если добыть им надлежало некий древний и чрезвычайно могущественный артефакт, веками скрываемый где-то в подземельях замка Л'ларидана? Разве что только вылечить кого-нибудь от укуса жутко ядовитых болотных тварей, коих они на своем пути встретили предостаточно, но здесь более действенна была магия Талиона, сильного эмпанта, способного не только отпугнуть своей аурой особо воинственно настроенных жителей топи, но и внушить самый тайный страх и ужас во врагов. За эту способность темного в Академии не просто сторонились, но и откровенно побаивались. Хоть они с Талионом никогда не были особо близки, но светлому все равно было жаль этого странного дроу, вечно хмурого и нелюдимого. Ильмарин прислушался к тихому сопению за спиной, в последний раз взглянул на забавляющегося с летающими светлячками гнома, периодически фыкрающего, когда очередное светящееся насекомое застревало в рыжей густой бороде, и медленно прикрыл веки, плавно погружаясь в сон. После долгого дня в седле, по отвратительно воняющему болоту, среди жутких звуков и кучи поджидающей за каждой илистой кочкой опасностей, отдых был настолько необходим уставшему телу, что даже твердая земля была почти периной, которую ему каждый вечер взбивала мама в их старом замке. Она всегда целовала его на ночь и пела красивые грустные песни о любви и разлуке, о долгих странствиях и сказочных драконах, о древних героях и великой расе Светлых эльфов, и эти песни были самым прекрасным, что только слышал маленький Ильмарин в детстве... И мамин голос до сих пор был слышен, такой мелодичный и чистый, словно журчание весеннего ручейка, зовущего искупаться в свои теплые воды, и нет сил противиться этому зову, и так хочется поскорее попасть в эти спасительные объятия, где его всегда согреют и пожалеют, окружат заботой и любовью, только бы успеть прикоснуться, пока магия зовущего голоса не растаяла в мареве тумана, только бы... - Ааааааааа! Лязг металла вмиг разрушил волшебство сказочной песни, Ильмарин резко распахнул глаза, чтобы увидеть алый отсвет ненависти и злости во взгляде Талиона, направленного на нечто ужасное с огромной развернутой пастью, и в следующий миг капли горячей и вязкой черной крови залили все лицо, лишая возможности видеть и дышать, и только крики и свист меча, рассекающего воздух все еще удерживали сознание Ильмарина в реальности. - Руку, руку давай! Живо! - крик доносился словно сквозь туман до сознания, мозг постепенно отключался, и голос, зовущий издалека, все затихал, становясь слабым эхом, да и не было сил не то, чтобы пошевелиться, даже вздохнуть, - ну же, Светлый, руку! Талион понял, что ждать помощи от самого потерпевшего явно не стоит, и из последних сил пытался дотянуться до медленно исчезающего в вязкой болотной трясине Ильмарина. Если подползти еще ближе, можно самому не удержаться и провалиться в топкое болото, но и достать рукой до обмякшего эльфа было практически невозможно. Наугад ткнув в болото мечом, в надежде зацепиться за хоть что-то твердое, чтобы создать дополнительную опору, Талион тихо зарычал от бессилия и злости, так и не достигнув желаемого. А Ильмарин все глубже погружался в тину, и шансы на его спасение таяли с каждой секундой. И уже когда лицо светлого почти полностью погрузилось в трясину, на место схватки выскочил гном, чертыхаясь и отмахиваясь топором от больших летучих мышей с ярко светящимися глазами, со всех сторон пытающихся напасть на рыжеволосого карлика. С клыков летающих монстров капала кровь, одежда Хадора была истерзана словно решето, в местах укусов уже успев пропитаться кровью. - Хадор! Быстрее! - Талион закричал во всю мощь легких, из последних сил сделав рывок к почти скрывшемуся под тиной светлому, хватая за края одежды, волосы, все, что попадало под руку, пытаясь вытащить, спасти, даже не замечая, что сам начал проваливаться в темноту болота. И только когда сильные руки, скользя по голенищам сапог, потянули назад, на твердую землю, темный смог совладать с паникой и успокоиться, прекратив хаотичные рывки руками. Вдвоем с гномом они долго еще вытаскивали бессознательного Ильмарина, оставшись практически без сил в конце этой утомительной спасательной операции. Кое-как они вдвоем с Хадором дотащили светлого до поляны. Остаток ночи никто уже не сомкнул глаз, Талион немного отмыл Ильмарина оставшейся в флягах питьевой водой, а гном тихо стонал, расчесывая укусы, уже основательно покрывшиеся красными волдырями. Рассвет наступил даже раньше чем уставшие от пути и схватки путники ожидали, но вместе с тем он принес всем облегчение - светлый эльф пришел в сознание. И уже ближе к полудню, наконец-то выехав из Варранских болот, перестав чесаться после выданной Ильмарином мази, гном снова начал ворчать, словно воздух свободы, лишенный смрадных паров топи открыл в нем второе дыхание. - И вот чего тебя, светлый, дернуло поддаться чарам этой плешивой болотной мавки? На песни ее сладкие купился? А вот сожрала бы она тебя, кто бы стал оплакивать такого неудачника? Уж явно не родственнички твои эти высокородные, на кой ты им такой непутевый-то сдался? И темный из-за твоей глупости чуть не скопытился, а ведь его, в отличие от твоей дурьей башки, трон ждет! И меня всего эти гады покусали, оборотни болотные! Ишь ты, гады, светлячками прикинулись, на теплое и сухое местечко зазвали, чтобы прямо мавке в лапы и угодили дурни... а кто не поддался песенкам этим зазывным, того искусали до костей, черти проклятые... у-у-у-у... - Талион, я хотел...- Ильмарин догнал дроу, который давно уже отъехал подальше от ворчливого гнома, - я хотел поблагодарить тебя за... - Оставь. Как нога? - темный как всегда был немногословен и предельно собран. Ильмарин поморщился, но ощупал перевязанную ногу - опухоль не спала. Благодаря целебной мази, коей светлый запасся впрок перед путешествием, боли в вывихнутой стопе почти не ощущалось, но наступить на поврежденную ногу он так и не смог. Замок уже виднелся внизу долины, с трех сторон закрытый от мира непроходимыми горами, и как помочь себе поскорее восстановиться, имея на руках путь и богатый, но в данном случае совершенно бесполезный набор мазей и настоек, будущий целитель не знал. А ведь им предстоит спуститься в подземелье, чтобы достать этот будь он неладен артефакт, дабы доказать наставникам, что годы учебы были потрачены ими не зря. Так и не дождавшись ответа, Талион пришпорил коня, едва заметив, что Хадор настигает их. Светлый тоже поспешил ускакать вперед, справедливо рассудив, что уж лучше ехать в компании угрюмого, но молчаливого дроу, чем рядом с без конца болтающим и ворчащим гномом. Темный понимающе хмыкнул и ничем не выказал недовольства новым прилипчивым соседом. Несколько минут они ехали молча, но надолго Ильмарина не хватило: - Талион, но ведь гном прав - зачем ты полез меня вытаскивать? Ты ведь единственный сын Владыки темных, и даже двоюродных братьев у тебя нет, ты не можешь так рисковать собой! Ладно, учеба в Академии - эту прихоть будущему наследнику еще можно простить, но... - Это не прихоть. Сказал, как отрезал и снова пришпорил коня, явно показывая свое нежелание разговаривать на эту тему. Не то, чтобы светлый был излишне любопытен, но и принять подобное безрассудство просто не мог. За те несколько дней, что они провели среди Варранских болот, странный дроу стал ему ближе чем за все пять лет учебы в Академии, но при этом ни на миг не перестав быть столь же загадочным и странным. Ильмарин сам не понимал, почему он никак не может перестать думать о темном и его поступке, о причинах и возможных последствиях, даже не замечая, что как-то неожиданно этот дроу стал ему ближе, чем вся его многочисленная и до ужаса противная светлая венценосная родня. - И ты, конечно, со мной не поделишься истинной причиной? - Ильмарин догнал Талиона спустя пару минут, чтобы снова начать допытываться до столь важной и жизненно необходимой ему истинны. - Однозначно. - Больше темный рисковать не стал и погнал галопом прямо через степь к виднеющейся впереди серой громаде замка Л'ларидана. Ильмарин застыл на месте, сильно сжав бока своего верного жеребца, со всех сил ухватившись за тетиву перекинутого через плечо лука, в тщетной попытке понять, что же такое с ним происходит, что он практически приставал сейчас к явно не привыкшему к такому вниманию к своей персоне темному эльфу. - Эй, светлый, чего застрял? Глядишь, этот темный выскочка сам найдет эту чертову палку и не видать нам тогда диплома как своих ушей... хотя твои уши фиг не заметишь... и куда это он понесся-то? Уж не от тебя ли сбежал, а, светлый? А ты хоть знаешь, как этот артефакт выглядит? Хотя откуда тебе знать, ты же травник... - Хадор, а ты знаешь, почему Талион поступил в нашу Академию? Почему не остался учиться в столице? Может, слышал от кого? - Ха! Если бы знал, думаешь, я бы смолчал? Ха! Слухов о нем много всяких ходит, да только правды в них нет никакой, это очевидно как то, что твои волосы белые, а его - черные. - Они платиновые, глупый гном! - Ильмарин дернул за поводья, заставив коня стать на дыбы и галопом бросился догонять уже довольно далеко ускакавшего Талиона. Добралась неугомонная троица до замка только на закате, и наспех перекусив и обмывшись в небольшом ручье, легли спать в тени раскидистого клена. Первым в этот раз в дозор выставили Ильмарина, потому что на кратком совете после ужина было решено оставить светлого из-за его больной ноги наверху. Ночь была тихой и ясной, луна светила непривычно ярко после туманной дымки болот, не пропускающей ни света солнца, ни лунного сияния. С рассветом Талион и Хадор, прихватив все свое обмундирование и охранные амулеты, направились прямиком в замок. Много лет там не было ни одной живой души после того как трагически погиб последний хозяин - лорд Л'ларидан. Несколько дней он со своим немногочисленным войском сдерживал осаду замка горными троллями, но тех сражалось несметное полчище, и выстоять против этих злобных кровожадных тварей не было никакой возможности. Помощи ждать было неоткуда, болота уже в ту пору были непроходимыми, а со стороны гор прибывали все новые и новые легионы обезумевших чудовищ. И никто не знает, чем бы обернулось это нашествие всему Средилесью, если бы не мужество лорда Л'ларидана, воспользовавшегося древней магией, хранившейся в его семье испокон веков. Судьба его войска была предрешена, и, чтобы не пропустить захватчиков дальше бастиона крепости Л'ларидана, уже умирающий лорд успел применить против горных троллей свое последнее оружие, древний артефакт - Жезл Астанаха. Едва конец жезла коснулся земли с последним словом заклятия, слетевшим с кровоточащих губ лорда, все тролли будто обезумели, начав убивать друг друга, пока полностью не уничтожили свои войска. С годами эта история обрастала все новыми придуманными подробностями, яркими деталями и порой мифическими персонажами, но среди всех сказаний о битве при Л'ларидане всегда выделялась та часть истории, где говорилось об охране замка, призванной защищать древнюю святыню рода - Жезл Астанаха, даже не смотря на давно истлевшие кости последнего лорда рода Л'лариданов. Была ли это вычурная ловушка или древний монстр - никто не знал точно, да и желающих познакомиться поближе до сих пор не находилось. Но у вчерашних студентов не было выхода - практику надлежало исполнить, артефакт добыть любой ценой и только тогда они могли наконец-то получить столь долгожданные дипломы магов и целителей. Хадор шел впереди, ярким факелом освящая дорогу, ступенька за ступенькой спускаясь в глубину подземелья, бесстрашно оглядываясь вокруг и тихо присвистывая при виде очередного изрубленного скелета горного тролля, там и тут встречающихся в огромном количестве. Темный бесшумно скользил сзади, держа свой меч наготове и был как всегда молчалив и собран. Гном покосился назад, на секунду залюбовавшись яркими языками пламени от его факела, скачущими бликами по зеркальной глади меча Талиона и довольно улыбнулся. Только самые лучшие гномьи маги могли выковать такие мечи, заговоренные на крови владельца, служащие верой и правдой своему единственному хозяину. Те семьи, в которых рождался гном с магическими способностями, всегда были в большом уважении и почете среди сородичей, и Хадор долгие пять лет обучался этому мастерству в Академии Магии, считая огромной честью возможность получить столь ценные для каждого гнома знания. Придет час, и он тоже будет ковать подобное оружие в жаре подземных кузниц в глубине Гномьего царства, но пока... надо найти этот чертов жезл старого лорда Л'ларидана и тогда уже до исполнения мечты будет рукой подать. Хадор так размечтался, что казалось уже слышал звон металла и чувствовал жар кузницы, руки привычно охватили факел словно огромный молот, и появление впереди нескончаемой лестницы огромного Тронного зала оказалось для гнома явной неожиданностью. Площадь подземного дворца вполне могла посоперничать с наземным, одно оставалось неизменным - немыслимые кучи костей под ногами, словно сваленных кем-то в спешке в одну большую братскую могилу. Тут были и части останков троллей, значительно реже попадались даже человеческие кости, но один на удивление полностью сохранившийся скелет стоял прислоненный к стене, словно опираясь на длинную сучковатую палку. Талион вышел вперед, словно решая, куда надлежало идти дальше, но уже на середине зала остановился, заметив два одинаковых туннеля в конце по обе стороны постамента, некогда служившего троном лорду. Тот, что уходил вправо был более широкий и зловонный, в левом же явно ощущался легкий сквозняк, хоть и потолок там был значительно ниже первого коридора. Не долго думая, темный предложил разделиться, выбрав себе правый проход. Тусклого света факела едва хватало осветить на пару шагов вперед большой туннель, по которому быстро и совершенно бесшумно шел Талион, стараясь не морщиться из-за невозможности вздохнуть полной грудью. Даже не смотря на то, что спертый воздух подземелья хоть и был в разы приятнее, чем смрад болота, дышать в этом затхлом пространстве становилось с каждой минутой все тяжелее. Дроу уже несколько раз останавливался с мыслью вернутся обратно, но чувство долга перед остальными перевешивало желание все бросить и начхать на задание наставников. В отличие от светлого и гнома, учеба в Академии для Талиона никогда не была первопричиной пребывания в сенах магической школы Среднелесья, скорее это был способ хоть чем-то себя занять и отвлечь от тяжких раздумий. Ильмарин был по-своему прав, считая магическое образование для наследника трона Темных эльфов прихотью, но у Талиона были свои причины не разглашать истину. Как и не было желания сближаться хоть с кем-то за все годы учебы. Но в прошлую ночь что-то неуловимо изменилось, когда после зазывной песни болотной утопленницы светлый чуть не распрощался с жизнью. И ведь подкараулила, старая карга, когда он уснет, буквально вымотавшись от усталости к концу пути, и не сможет контролировать ментальную защиту, и запела свою губительную песнь. И не абы кого выбрала, а самого красивого и беззащитного... С гнома спрос какой - мавкины помощники отвлекли, захватив в собственную ловушку, чудо просто, что все закончилось благополучно. До сих пор мерещится этот бездонный взгляд светло-голубых глаз, из которых медленно утекает жизнь, лишая любой возможности сопротивляться неизбежному... Недаром Варранские болота считались непроходимыми, и не будь у Талиона его магического дара, не прошли бы они эти топи ни за что на свете. Ильмарин не находил себе места, изнывая от неопределенности и переживая всем сердцем за товарищей. А вдруг на их пути возникнут снова страшные монстры, коих в этих местах водилось бесчисленное множество? А если Талион в этот самый момент корчится в предсмертных муках, так и не добравшись до артефакта, когда сам Ильмарин мечется наверху не ведая покоя со своей вывихнутой ногой? Сердце разрывалось от осознания своей никчемности, светлому безумно хотелось быть там, рядом со своими товарищами, сражаться спина к спине, чувствуя дыхание темного рядом, и даже если им предстоит погибнуть, последнее, чтобы Ильмарин хотел увидеть - темные омуты в глазах Талиона, а не бескрайнее голубое небо над серой башней замка Л'ларидана. Лук предостерегающе затрещал в крепко сжатой руке светлого, грозясь переломаться пополам, и только равнодушное ко всему солнце продолжало светить со своего небосклона как ни в чем не бывало. Потолок узкого туннеля постепенно поднимался, стены расступались, и на пути встречалось все меньше и меньше тролльих останков, видимо в это место битва не добралась в полную силу, как это было в огромном Тронном зале, пол которого был устлан костями в таком количестве, что под ними с трудом угадывалась мозаика пола. Хадор покрепче ухватился за свой боевой топор, повыше поднимая факел в резко ставшем широким туннеле, и стал продвигаться вперед еще медленнее. В отличие от бесшумно ступающих тонко костных эльфов, гном никак не мог передвигаться тихо, то и дело наступая на очередную кость, с глухим треском крошащуюся под его тяжелой поступью. Страшно Хадору не было, скорее знаменитая гномья предосторожность не давала спешить, и даже без присущей только Талиону эмпатии, гном чувствовал приближение чего-то большого и неотвратимого, то и дело замедляя шаг, пока неожиданно не уткнулся в тупик. Дальше хода не было, но ширина прохода в этом месте никак не располагала к столь нелогичному завершению широкого туннеля. Сюда древнее сражение за замок Л'ларидан даже не добралось, коридор в конце был чист и что удивительно свеж - даже небольшой сквозняк путался между полами плаща Хадора, словно заигрывая с настороженным гномом. Почесав свою густую бороду, Хадор воткнул факел в кольцо на стене и удивленно уставился на развевающиеся края своего легкого плаща. Откуда в закрытом со всех сторон тупике взяться свежему потоку воздуха? Гном уже начал водить носом, чтобы отследить направление сквозняка, как очередной резкий порыв ветра заставил огонь факела дрогнуть, чуть не затушив его полностью. И в это миг в рассеянном свете отблесков огня в углу Хадор заметил почти сливающуюся со стеной дверь. Быстро сдернув факел со стены, гном поспешил к своей находке, издав радостный победный клич, когда понял, что незаметная при первом осмотре дверь, ничем не выделяющаяся на фоне почти черной каменной стены туннеля, на самом деле была сделана из высококачественного металла, руду для которого добывали только в родных горах на родине Хадора. А такая ерунда, как отсутствие каких-либо следов замка совершенно не смутила гнома, все последние пять лет оттачивающего мастерство заговора над любыми видами металла, происходящего из глубоких гномьих рудников. Такие двери часто заговаривали на магии крови, чтобы они открывались только перед своим хозяином и больше ни перед кем, но гном знал несколько лазеек, чтобы обойти старое как мир заклятие. Прикоснувшись к гладкой прохладной поверхности, слегка поморщившись из-за дувшего из-под двери прямо по ногам сквозняка, Хадор начал шептать слова подчинения над железной дверью, приказывая ей открыться и направляя всю смою магию на то, чтобы изменить структуру металла, сделать послушной словно масло. Спустя несколько минут напряженной борьбы с противящимся заклинанием, Хадор облегченно вздохнул, едва услышав тихий щелчок открываемого замка. Вытерев пот со лба рукавом рубашки, гном уверенно толкнул дверь вперед. Если бы не яркий свет факела, который последние полчаса освещал ему путь в кромешной темноте туннеля, Хадор наверняка бы тотчас ослеп. Свет внутри огромной пещеры, казалось, лился отовсюду - с потолка, со всех стен и даже с пола, сплошь усыпанного золотом и уставленного огромными чашами с драгоценными камнями. Несметное количество разнообразного оружия, щедро украшенного сверкающими в солнечных лучах самоцветами в беспорядке было раскидано прямо на полу. Больше драгоценностей чем здесь Хадор видел разве что в сокровищницах своих соплеменников, и то только издалека - его семья не была особо богатой по гномьим меркам. Замерев на пороге, бородач в изумлении осматривал эти несметные богатства, чуть не забыв про истинную причину своего визита в замок Л'ларидана. Едва вспомнив, сразу стукнул себя по лбу, уже более внимательно осматриваясь по сторонам в поисках хоть отдаленно похожего на магический жезл предмета. Наверняка древний артефакт и семейная реликвия рода Л'ларидана был невероятно красивой вещью, богато украшенной и искусно выточенной. Жаль, никакого точного упоминания о Жезле Астанаха нигде в рукописях не осталось кроме подробного описания его магических способностей. Хранимое в сокровищнице золото никак не могло принадлежать только одному погибшему лорду, но кто же истинный хозяин этих богатств и почему до сих пор не явился, чтобы забрать свое, Хадор не понимал. Гномы были хитрым, но простым народом - то, что принадлежало им, они хранили как зеницу ока, и уж давать кому-либо свое добро на хранение бы точно не стали. Хадор еще раз оглянулся вокруг и решился пройтись вглубь пещеры, скорее всего жезл будет спрятан в самой глубине сокровищницы. И стоило ему только подумать об этом, как за большой кучей насыпанных друг на друга кубков и чаш он увидел огромный золотой трон. Красивые резные ножки и подлокотники так и сверкали, переливаясь радужными бликами на гранях вставленных в изголовье спинки алмазов, а на самом украшенном по краю рубинами сиденье лежал он. Невероятной красоты золотой скипетр, с длинной резной ручкой и огромным изумрудом в навершии. - Так вот ты какой, Жезл Астанаха! - глаза у Хадора засветились при виде этого совершенства тонкой эльфийской работы, иметь такое украшение в своей сокровищнице пожелал бы каждый уважающий себя гном, но ко всей его красоте жезл был еще и очень сильным охранным и ментальным артефактом. Все складывалось как нельзя лучше - он нашел жезл, сейчас осталось только выбраться на поверхность из подземелья замка и открыть портал через выданный наставниками артефакт прямиком в Академию. И тогда они наконец-то вернутся в альма-матер и получат свои заслуженные дипломы. Хадор уже предвкушал с какой радостью и уважением встретят его дома, отец Талиона тоже наверняка будет рад возвращению единственного блудного сына, а Ильмарин сможет теперь начать спокойную жизнь травника и целителя вдали от ненавидящих его родственников и ссылаясь на долг и призвание официально отказаться от претензий на трон Светлоэльфийского королевства. Гном протянул руку и нежно, но уверенно взял в руку золотой скипетр. Еще долю секунды назад все вокруг сверкало и искрилось, а сейчас в одно мгновение стало практически полная темнота, будто разом задули тысячу свечей. И странный свистящий звук, угрожающе быстро приближающийся сзади. Хадор медленно повернул голову, одновременно прижимая жезл к груди, и, не выдержав увиденного, что было сил закричал: - Дракон! Живой дракон! Времени на раздумья не было, и гном бросился бежать, на ходу отыскивая взглядом выход. И когда вожделенный дверной проем в темноту подземного туннеля был всего в нескольких шагах, Хадор скорее почувствовал, чем услышал, как его словно прибивает к земле сильным потоком воздуха, и в следующий миг он услышал звон меча, вонзающегося в твердую плоть. Раненный в занесенную для удара лапу зверь завыл так громко, что стены вокруг затряслись, вызывая диссонанс по всей пещере: кучи с кубками стали разваливаться, золотые монеты сыпались прямо под ноги, красивые подсвечники и посуда звенели, бились и перемешались между собой. Талион схватил гнома за плечо и дернул на себя, призывая бежать, пока дракон не кинулся в очередную атаку. Хадор первый проскочил в дверь, так и не выпустив из рук вожделенный артефакт, но маленькому неповоротливому гному как всегда не повезло - зацепившись бородой за резное украшение жезла, он потерял ориентацию и очень неудачно упал прямо поперек дверного проема. Талион не растерялся и попытался перепрыгнуть раскоряченного на полу гнома, но именно этот момент выбрал взбешенный дракон для своей новой атаки. Брызжущая ядовитой слюной челюсть с хрустом сомкнулась на плече дроу, разрывая сухожилия и дробя кости. Последнее, что помнил темный перед тем как темнота туннеля окончательно поглотила его, свист летящей мимо стрелы и громкий, разрывающий барабанные перепонки рык раненного зверя. Ильмарин не отрывая руку от тетивы пускал одну стрелу за другой, уверенно держа в руках свой большой лук, и даже стоя на одной ноге он ни разу не промахнулся. Хадор быстро оттащил бессознательного Талиона от входа в пещеру с сокровищами и из последних сил воззвал к своей магии, уговаривая дверь закрыться. Когда последняя стрела вонзилась мечущемуся в агонии дракону прямо в глаз, дверь наконец-то поддалась колдовству гнома и с тихим скрежетом стала на место, намертво срастаясь со стеной. Путь наверх был долгим и очень тяжелым, потому что наложенное Ильмарином магическое заклятие на рану темного было временным и очень нестабильным, и нести дроу следовало очень аккуратно. Светлый почти не мог наступить на вторую ногу, а гном был низок ростом и ни в какую не хотел оставлять жезл. Кое-как они дотащили Талиона до большого тронного зала в подземелье замка, и настал самый тяжелый участок пути наверх - длинная и бесконечная лестница. Времени терять было совершенно нельзя - рана Талиона требовала немедленного лечения и кровотечение могло возобновиться в любой момент, поэтому светлый сжал сильнее зубы, и, превозмогая боль, двинулся дальше, практически неся на руках раненного дроу. Перед самым выходом из зала его взгляд зацепил странный практически нетронутый скелет у стены с длинной кривой ветвистой жердью темного дерева в руках, и, доверив удерживать темного Хадору, доковылял до столь удачно попавшейся на глаза находки. С импровизированным костылем двигаться наверх по лестнице было значительно легче, и спустя долгих полчаса обессиленная троица практически вывалилась на поверхность. Нога светлого почти не слушалась, но разве такая мелочь могла остановить Ильмарина, когда его товарищ умирал? Талион, спасший его всего сутки назад от глупой и позорной кончины на болоте. Наследный принц королевства Темных эльфов и единственный сын своего отца. Дроу, чьи волосы цвета воронова крыла были даже на ощупь нежнее шелка, а глаза на вечно отчужденно-холодном лице скрывали необузданную бурю чувств и эмоций. Или это только один Ильмадин замечал их глубину и блеск? Схватив свою походную сумку, светлый быстро отыскал нужное снадобье и аккуратно влил в рот бессознательному темному эльфу, попутно нашептывая слова заклятия исцеления, крепко прижав свою руку к искромсанному драконом плечу Талиона. Внешне спокойный Хадор сидел рядом и тоже что-то тихо ворчал в своей привычной манере, и только то, что гном периодически дергал себя за густую бороду выдавало в нем сильное волнение. И только когда кости под руками целителя начали срастаться, а рана на плече затянулась тонкой кожицей, гном громко выругался, вспоминая всех родственников дракона и заодно с ним и лорда Л'ларидана до пятого колена, поднялся на ноги и начал вызывать портал с помощью артефакта, выданного наставниками еще перед началом их практики, который всегда носил на шее. Неужели все закончилось, и они все же смогли выкарабкаться относительно целыми и абсолютно точно живыми? И главное не с пустыми руками! Хадор крепко прижал к себе золотой жезл и удовлетворенно кивнул на зарождающееся марево входа в портал. Он удивленно хмыкнул, когда заметил, что руки светлого словно бессознательно продолжают гладить дроу по плечам и груди, хотя тот уже давно не нуждался в целительстве - рана окончательно затянулась. А темный, уже давно пришедший в сознание словно не замечал этой нечаянной ласки, явно специально притворившись все еще спящим. Странные они, эти эльфы. Внешне такие гордые и холодные, обманчиво-хрупкие, на деле оказались весьма горячими и на удивление крепкими ребятами, с такими не страшно не только с болотными тварями да драконами сражаться, таким и жизнь свою доверить будет за честь. Хадор в последний раз дернул себя за бороду и подошел к никак не в силах разорвать свои объятия парочке, чтобы напомнить про портал и ожидающих их с практики наставниках. *** - Ты так и не выкинул эту странную палку? - Талион сидел на подоконнике в комнате светлого и наблюдал за тем, как Ильмарин собирает свои последние пожитки, складывая многочисленные баночки и колбочки с целебными снадобьями и мазями в большие походные сумки. - Хочу оставить как сувенир о нашем первом приключении, да и удобная она очень, в лес за травами ходить можно будет. - «Нашем первом»? Ты планируешь еще повторить? - дроу улыбнулся, отчего его глаза словно заискрились, и светлый непроизвольно застыл, так и не донеся очередную склянку до сумки. Пусть Талион улыбался весьма редко, но всегда делал это только для Ильмарина. - А почему нет? Или ты против? Насколько я помню, ты не горел желанием занять престол и править всеми Темными эльфами, мне так такая радость вообще не грозит, так почему же пока не попутешествовать, ведь дипломы об окончании Академии у нас на руках, и... - Совершенно незаслуженно. - Что, прости? - Ильмарин растерялся от такого ответа темного, который снова стал привычно угрюмым и даже отвернулся, уставившись в окно. - Я не смог раскрыть свой дар и использовать магические способности как это мастерски сделали вы с гномом. Какой из меня дипломированный эмпант, если я не смог справиться с драконом? Я никчемный и слабый маг, Ильмарин... - Талион с силой сжал рукоять меча, так и не повернув головы в сторону светлого. - Разве ты не знал, что драконы от природы имеют иммунитет к любым магическим воздействиям, в том числе и ментальным? При чем тут твоя слабость? Я за всю жизнь не встречал более храброго и сильного эльфа! Видел бы ты моих кузенов - вот где сборище недоумков и слабаков! Перестань корить себя, тогда я тоже начну вспоминать как облажался с песнями болотной мавки. Эльфы дружно засмеялись и напряжение в комнате сразу спало. Дроу спрыгнул с подоконника и, подхватив часть дорожных сумок, направился на выход, пропуская вперед Ильмарина. Светлый в последний момент схватил свой посох-талисман, одиноко стоявший в углу маленькой комнатки в Магической Академии, бывшей пять лет домом для Ильмарина, а теперь покидаемой им навсегда. Во дворе было непривычное столпотворение - бывшие студенты, кто с успехом сдавший, а кто и завалив зачет по практике, разъезжались по своим домам. Было шумно и тесно, там и тут слышались переливчатые трели фей, раскаты тролльего смеха и тихое ворчание гномов. Эльфов тоже было немало, но те, и светлые, и темные были от природы немногословны, поэтому их за общим студенческим гомоном было практически не слышно. Ильмарин все еще скорее по привычке опираясь на посох, доставшийся ему от неведомого защитника замка Л'ларидана старался не отставать от уверенно шагавшего впереди Талиона. До конюшни уже оставалось несколько шагов, как среди общего шума выклинился один хрипловатый голос: - Эй! Светлый, постой! Дроу, а тебя куда несет, черт побери? Подождите Хадора, будь вы оба неладны! Эльфы резко остановились, оглядываясь по сторонам в поисках зовущего их гнома. Хадор нашелся справа, у большого колодца, размахивая в воздухе своим топором, чтобы привлечь внимание друзей. Две юных феи отпрянули в сторону от странного гнома, тем самым освободив ему проход к конюшням. - Без меня уехать хотели? Эх, вы... - А ты разве не возвращаешься к своим, в горы? Тебе же уготовлено место мага в кузнице на гномьих рудниках. Тебя ведь уже заждались поди? - Ильмарин удивленно взглянул на гнома, которого по возвращению в Академии больше не встречал, будучи уверен, что Хадор давно уже уехал домой, где того ждали, в отличие от него самого, с почестями и должным уважением. Гном сразу заметно сник и снова принялся дергать себя за бороду. - Ну, я хотел, а потом... - Прекрати, Хадор, так ты вообще без бороды останешься. - Талион вышел вперед из-за спины светлого и поставил котомки на землю. - Что случилось? Тебе не отдали диплом? - Да нет же, отдали... Наставники сказали, что мы все справились на славу, в совершенстве проявив свои способности... - Так в чем же дело? - вскрикнули эльфы одновременно. - Жезл этот, будь он неладен... оказался обыкновенной железкой... ну то есть, золотой и очень дорогой, конечно, но толку то... магии в нем никакой. Наставники сказали, что сами не уверены, что этот Жезл Астанаха существует, дескать никто никогда из ныне живущих его не видел, а старый лорд Л'ларидан скрывал его от чужих глаз как зеницу ока. Вроде как был этот артефакт, только никто до конца в это не верит. И слухи ходят, что палка эта сама себе выбирает хозяина и одаривает его силой, в сто крат увеличивая его магические способности, а другому в руки и не дастся. Вот так. А я уж было размечтался, что нашел... И как мне теперь, такому неудачнику, перед родными показаться? - Не переживай, Хадор, все утрясется, - Талион дружески похлопал низкорослого гнома по плечу и странно ухмыльнулся, - а хочешь с нами? Мы с Ильмарином решили пока попутешествовать, мир посмотреть, свои способности опробовать, опыта поднабраться. Так что подумай, нам гномья магия очень бы пригодилась, а уж к твоему ворчанию мы и так давно привыкли. - Правда? Вы меня возьмете с собой? - гном от радости даже подпрыгнул, чуть не уронив свой топор, - а я... ну... не помешаю вам? Ильмарин громко рассмеялся, глядя на смущенного гнома и еле сдерживающего себя темного, и тоже похлопал по плечу Хадора: - Не переживай, мы что-нибудь придумаем, - и красноречиво подмигнул изрядно покрасневшему гному. - Кстати, Талион, а тебе точно не нужно заехать в столицу и повидать отца? И когда ты уже расскажешь, почему ты сбежал из дома, решив стать магом, отказавшись от трона? - Ильмарин снова стал тем невыносимым любопытным эльфом, каким и нравился темному больше всего. Талион мученически вздохнул и пошел в сторону конюшен, с легкостью закинув сумки себе на плечо. - Я не отказывался, и рано или поздно мне придется занять трон... Но пока жив мой отец, я хотел насладиться свободой и действительно желал повидать мир, попутешествовать по разным царствам. - Но я все равно не пойму: почему ты так противишься своему происхождению, неужели быть принцем для тебя так неприятно? - Да нет же... Просто... - Талион оглянулся на светлого и остановился, словно решаясь сказать что-то очень важное, поделиться самым сокровенным, - когда я родился, обо мне было пророчество от Великого Оракула. Отец позаботился, чтобы никто не узнал о нем за пределами семьи, дабы позволить мне вырасти без груза всеобщего осуждения, но ты ведь понимаешь, рано или поздно оно все равно исполнится. В тот день, когда я взойду на трон Темных эльфов, власть в стране дроу расколется, и страна больше не будет принадлежать темным единовластно. Я стану проклятием для всех темных, если возглавлю свой народ. Ильмарин сочувствующе прикоснулся к щеке Талиона, неосознанно даря тепло и успокоение, ласково провел вниз по шее, плечу и в порыве чувств резко дернулся вперед, обнимая дроу. Они так и стояли, крепко обнявшись посреди практически пустой конюшни, не замечая никого и ничего вокруг. - А знаешь, Ильмарин, а почему собственно это пророчество должно стать проклятием? А если... Святая Проматерь... это же очевидно! - Что, Талион? - светлый чуть ослабил объятия, чтобы взглянуть в лицо ошарашенному догадкой Талиону, - что очевидно? - Ты! Вот что! Нет, не так, подожди... - Талион отошел на шаг и поднял левую руку в ритуальном жесте, которым все эльфийские властители благословляли своих подопечных, - Ильмарин, согласен ли ты стать моим спутником и следовать в этой жизни рука об руку, разделяя все дарованное мне по праву рождения и благословенное Судьбой? - он не отрываясь смотрел в миг ставшими огромными голубые глаза ошарашенного светлого и уже намного тише добавил, - если уж и надлежит мне стать тем, кто отдаст часть власти в царстве дроу иноземцу, то лучшей кандидатуры чем ты я бы не пожелал для своего народа. - А для себя? - Ильмарин хитро прищурился и мягко улыбнулся, ловя ответную улыбку Талиона. Вместо ответа не привыкший к праздным разговорам темный просто привлек к себе совершенно не сопротивляющегося светлого эльфа и накрыл его губы своими. Гном, заняв стратегически важное место на входе в конюшню и не пускающий внутрь любопытных студентов только в который раз усмехнулся в свою рыжую бороду и понимающе покивал. Другой развязки для этой парочки он и не ожидал, все было более чем предсказуемо, Хадор даже демонстративно зевнул, наигранно изображая скуку, пока длился поцелуй эльфов. Но в самом конце маленькие бусинки гномьих глаз, скрывающимися под густыми бровями резко расширились от удивления, когда бородач заметил слабое зеленоватое свечение в самом низу кривого посоха, который светлый так и не выпустил из рук. Свечение постепенно нарастало, становясь ярче и поднимаясь все выше по ветвистому стволу жезла, и Хадор довольно присвистнул. Он точно не прогадал, когда согласился стать с этими двумя изнеженными эльфами одной командой, теперь он был совершенно уверен, что вместе им точно не придется скучать!