каждая Ночь заканчивается Рассветом

      Приступы участились. Мне было настолько плохо и больно, что я рвал на себе волосы. В прямом смысле. Галлюцинации стали мне друзьями. Я был похож на мертвеца. Сил не оставалось совсем, но вчера я закончил его портрет, который собирался вручить ему сегодня же.       Я пропустил день рождения Фрэнка, потому что мой организм, наверное, решил избавиться от всех внутренностей, поэтому конец октября я провёл в больнице. И Фрэнк, кстати, был рядом со мной.       Надежда на то, что я проживу ещё хотя бы неделю, умирала. Каждый день я думал, что умру завтра. И я даже уже бил кулаками о стену, плакал, умолял смерть поскорее забрать меня, потому что боль была адская. Но когда в мою комнату входил Фрэнк, я улыбался. Растягивая свои искусанные синие губы в подобие улыбки, я встречал его, на пару мгновений забывая о мучениях. Фрэнк постоянно обнимал меня, целовал и плакал, лежа со мной на кровати, умолял остаться, а я только улыбался, гладил его по голове, потому что больше ничего не мог сделать. Время вышло.       Когда Фрэнк зашёл ко мне в комнату, я сидел на кровати, бездумно глядя в окно. Кажется, был полдень. А ещё недавно все отмечали Рождество, как сказал мне Майки, но я как-то мало придал этому значения. За окном кружил снег, точно белые пёрышки. Завораживающе.       — Привет, Джер, — тихо поприветствовал меня Фрэнк, подходя к кровати. — Это я.       — Фрэнки?       — Да, твой настоящий Фрэнки.       Просто галлюцинации играли со мной злую шутку. Иногда я разговаривал с Фрэнком, который являлся лишь моим больным воображением.       — Привет, Фрэнки.       Он опустился передо мной на колени и поцеловал мою костлявую руку, которую после крепко сжал в своей тёплой ладони.       — Как дела? — Спросил он, поглаживая мою ладонь.       — Снег идёт, — ответил я, смотря ему в глаза. — Здорово.       — Да, очень здорово, — грустно улыбнулся Фрэнк. — Мы могли бы выйти на улицу и...       На это я лишь отрицательно покачал головой, не дав ему закончить предложение.       — У меня кое-что есть для тебя, — сказал я, взяв в руки свой скетчбук, который лежал рядом со мной на кровати. — Вчера я закончил твой портрет. Вот, посмотри. Что скажешь?       Я открыл блокнот на нужной странице, которая являлась последней в моей жизни, но не в альбоме, и вручил его Фрэнку. А я думал, что листы в блокноте закончатся вместе со мной.       Пару минут юноша молчал, разглядывая рисунок. Я уже подумал, что ему не понравилось то, что я создал на листе бумаги, но его реакция сказала об обратном. Он выронил альбом из рук и громко заплакал, обнимая меня за ноги. Фрэнк опустил свою голову мне на колени, что-то крича, но я почему-то не мог разобрать ни звука. Я просто смотрел в окно, улыбаясь снегу, и гладил его по голове.       — Господи, побудь ещё со мной немного, Джер! Сегодня я напишу для тебя песню, а завтра спою её. Хочешь? Джерард...       — Какую песню? — Задал вопрос я. — Сейчас придёт Фрэнки, и я отдам ему рисунок, который закончил вчера.       Кажется, я слышал, что кто-то кричал, но это, наверное, моя очередная галлюцинация.

***

      Фрэнк написал песню для Джерарда, но было уже поздно. На следующий день его не стало.