Вендетта

      На календаре лето, но за окном им и не пахнет. Уже вторые сутки хлещет ливень непроглядной стеной. Билл сидел за столом, закутавшись в теплый свитер, и попивал молоко, смотря на серость за окном. В коридоре послышался топот по лестнице, а после прыжок, пропускающий несколько последних ступеней. Это был Том. Он был в очень хорошем настроении для такой погоды и выглядел так, словно собирался куда-то идти. - Ты куда-то собрался? - спросил Билл, слизывая белые молочные усы. - Да так. Нужно сбегать кое-куда, уладить некоторые дела. - Можно с тобой? - младший сделал выражение лица бедного котенка. - Со мной? В такую погоду? Нет. Простудишься еще. Я обещаю, я быстро.       Именно такого поворота Биллу никак не хотелось. Симона уехала в двухнедельную командировку, и хотя они с Гордоном были уже достаточно давно вместе, Билл никак не мог привыкнуть к отчиму. Как только Гордон переехал к ним в дом, Билл быстро перебрался в комнату к Тому и всегда старался держаться только с ним. Так его внутренний страх притуплялся, да и со старшим братом он всегда чувствовал себя под надежной защитой. - Ты обещаешь? - к горлу младшего подкатил комок и сдавил его голос, заставляя перейти на шепот. - Конечно, - Том быстро накинул на себя куртку и скрылся в стене ливня.       В доме царила пугающая тишина, только шум дождя по окнам и крыше разбавлял ее. Допив свое молоко, Билл медленно поднялся. Он старался не издавать ни малейшего звука, чтобы Гордон его не услышал. Так же тихо он поднимался по лестнице, широко переступая через скрипучие ступени и сжимаясь при каждом шорохе. Наконец, комната была достигнута. Здесь Билл чувствовал себя в безопасности: кругом лежала одежда старшего брата, и это создавало ощущение, что он рядом. Переступив через кучу хлама, младший зашел в ванную, чтобы привести себя в порядок. Он начал перебирать карандаши для глаз в косметичке, выбирая лучший оттенок. Но только Билл поднял голову, он оцепенел. За его спиной стоял Гордон. В маленькой голове Каулитца никак не укладывалось, как он мог пропустить незваного гостя и позволить зажать себя в угол. Билл, дрожа, повернулся к Гордону и почувствовал, как дрожат его руки. - Что такое, Билли? - голос Гордона прозвучал как-то неестественно. Он гулким эхом отразился в голове мальчика, от чего страх сковал его еще сильнее. - Сегодня нам никто не помешает. Только мы вдвоем.       Резким движением Гордон схватил тонкое запястье Билла и, сжав его до боли, развернул младшего лицом к стене и вжал в нее. Маленький Каулитц ничего не осознавал. Мысли блуждали по его голове, но никак не сходились в одно целое. Он чувствовал тупую боль запястья, но не понимал, что происходит. Ком в его горле разросся до таких размеров, что Биллу и вовсе не удавалось что-либо сказать. Резким движением Гордон стащил с мальчика штаны, цепляя нижнее белье. - Я всегда мечтал сделать это, с того момента как въехал в ваш дом. Твой несносный брат всегда маячил рядом с тобой, и я не мог к тебе подступиться, - раздался громкий хлопок, и на правой ягодице Билла образовалось алое пятно. - Но теперь он нам не помешает. Никто не помешает. Только сейчас Билл понял, что происходит. Слезы сами заструились по щекам, и он начал ерзать, пытаясь выскользнуть, но хватка отчима только становилась сильнее. Вдруг ком отпустил горло Билла и тот завопил. Так пронзительно, что даже сам был удивлен громкости своего голоса. Но Гордон ни на секунду не растерялся. Он схватил со стойки полотенце и запихнул большим комом в рот пасынка. - Только вякни, я все мозги тебе выбью, - отчим перехватил оба запястья в одну руку, а второй быстро расстегнул свои штаны.       Лицо Билла опухло от слез. Он не мог ничего сделать, и это только сильнее приводило его в отчаяние. Мысленно он пытался, всеми силами пытался вызвать брата. Пронзительный голос раздавался в голове мальчишки, содержа в себе только одно слово - Том. Внезапно Билл почувствовал что-то горячее между своих ягодиц, и это что-то начинало давить. Каулитц быстро задергался, снова стараясь вырваться, но этим только приблизил ужасающее мгновение. С невыносимой острой болью член отчима ворвался в Билла и за секунду оказался в нем полностью. В глазах мальчика отразился ужас и дикий визг раздался по ванной комнате сквозь мокрый ком полотенца. Гордон впечатал пасынка в стену и толчками стал пробиваться в него, пуская легкие стоны. С каждой секундой, с каждым мгновением разум Билла тяжелел от осознания происходящего. Боль вместе со звуком толчков и стонами отчима звенела в голове, а слезы рекой лились из глаз. Рывок и боль стала еще ярче, а по ногам мальчика потекли струйки крови. Но отчим даже не остановился. Каждое движение теперь наполнялось хлюпающим звуком и острой болью, но Билл больше не слышал этого. Он будто покинул свое тело, ушел из него и не чувствовал этого. Все это происходило не с ним, а с каким-то другим бедным мальчиком. Карие глаза потускнели, взгляд смотрел в одну точку.       Рывок, и еще один и по стенкам внутри полилась горячая жидкость. Гордон вынул член и отпустил мальчика. Больше ему ничего не было нужно. Он вытер член от крови и как ни в чем не бывало ушел.       Тело Билла сползло по стене и опустилось на пол. С щек капали последние слезы, по ногам струились дорожки крови вперемешку со спермой. Его глаза сами по себе закрылись, и Билл опустился то ли в сон, то ли в кому, но там эта боль больше не преследовала его.