Hoc est vivere bis, vita posse priore frui.

Дезмонд тяжело выплывал из тягучего сна, словно обессилевший пловец - из пост-штормового моря. Не было сил открыть глаза и пошевелится. Разум, замутненный снами, неясными воспоминаниями и образами, рывками пытался освободиться от этой сонной одури, но тщетно. Сознание то возвращалось к нему, маяча где-то на периферии ощущений, то снова утекало водой сквозь пальцы, таща Дезмонда в глубину беспамятства и безразличия. Обессилев от бесплодных попыток очнутся, Дезмонд решил сменить тактику и выждать. Он будет тих и спокоен, перестанет неловко барахтаться, запутываясь в ощущениях еще сильнее, замрет, будет бдительным и осторожным, и пусть мир сам подкрадется к нему. Метод оказался успешным. Медленно, буквально шаг за шагом Дезмонд осознавал, что вокруг жарко и душновато, но мягко, уютно и очень приятно. Что он с кем-то, кто подложил свою руку под его голову, и этот кто-то сопит в макушку Дезмонда и с силой прижимает его спиной к себе, вжимая в свое тело. Что с этим кем-то Дезмонду уютно и спокойно, что этот кто-то - свой. Что они слегка покачиваются в своем теплом и плотном коконе из цепких рук и мягкой ткани, и что, наверное, они куда-то едут. Как он оказался в этом ворохе теплого материала и горячих рук, Дезмонд вспоминал минут десять, периодически пытаясь встряхнуть себя силой воли и взбодрить специально вызванной зевотой. Получалось вполне сносно. Вскоре он уже явственно ощущал и углы одеял, и складки чуть сбившихся спальных мешков, и ладони Шона: одну, по-хозяйски сжавшуюся чуть наискосок на солнечном сплетении, и другую, зажатую между слоями спальников и Дезмондовым боком. Дезмонду подумалось, что было как-то слишком интимно вот так лежать двум здоровым взрослым мужикам. Даже с бывшими девушками он не практиковал такие обнимашечки. "Да ладно, отсасывать как гребаный Хувер или дрочить на кое-чей светлый образ - это ни разу не интимно, а вот лежать - это прям чистая порнография, детки, закройте глазки!" - пронеслась у Дезмонда в голове мысль с ну очень узнаваемым тембром голоса. - Твою ж мать! - прошептал окончательно очнувшийся Майлс и тихо охнул, когда совершенно неожиданно получил под зад несильный, но чувствительный пинок от Шона. - Не трожь мою мать, она была святой женщиной, - не ослабляя хватки рук, совершенно бодрым голосом проговорил Шон и отвесил Дезмонду еще один пинок, - а теперь просыпайся, скотина припадочная, Ребекка тебя по приезду задушит, пока Люси будет бегать за лопатами для твоего благополучного закапывания в землю предков. - За что? Что я опять сделал? - возмутился Дезмонд, в три ерзательных движения разворачиваясь лицом к лицу к Шону и уже потом понимая, что как-то зря он это сделал, потому что оказался буквально в сантиметрах от лица того, с кем лишний раз всю прошлую неделю старался особо не встречаться глазами. Но, как ни странно, контакт глаза в глаза не принес каких-либо невыносимых моральных страданий, только легкое смущение и желание немного отодвинуться, чтобы не нарушать чужих личных границ, и только. - Ну, для начала, ты идиот, - констатировал Шон, выпростав из-под одеял руку, и включил походный фонарь в изголовье лежанки, - а еще ты самонадеянный, безалаберный имбецил, - продолжил он, внимательно осматривая небритую Дезмондову рожу в неверном свете фонаря. - Ну и, кроме того, ты тупоголовый микроцефал, которого, похоже, родители не научили говорить о своем плохом самочувствии и неспособности добраться до дороги без приключений. - Погоди, о чем ты... - запнувшись на полуслове, Дезмонд медленнее, чем хотелось бы, начал вспоминать свой недавний забег и кашу из голосов, мыслей, личностей и чувств, которая буквально поработила и чуть не вывернула наизнанку то, что было Дезмондом Майлсом. По спине и рукам пробежали ледяные мурашки, а с низа живота стала подниматься горячая волна паники, с каждым вздохом расползаясь по телу все выше и выше, словно бы вдыхаемый легкими воздух раздувал эти угли. - Спокойно, - ровным тоном голоса Шон надеялся задавить в зародыше назревающую бурю чувств, которую ему, похоже, вознамерились показать во всей красе, но, судя по заходившей ходуном груди и расширившимся зрачкам Дезмонда, не преуспел. - Кинестетик, что ли? - тихо пожаловался в потолок фургона Шон и буквально одним движением подмял под себя не успевшего серьезно запаниковать Дезмонда. - Тихо-тихо, спокойно, все нормально, все уже нормально, - ровно и тягуче проговаривал Шон прямо на ухо напрягшему, казалось, все мышцы в теле Дезмонду. - Ну же, Дезмонд, не дури, ты в норме, я в этом уверен, это всего лишь банальная паника и твоя усталость, ну же, давай, дыши вместе со мной, и я обещаю, станет легче, ну... Через некоторое время почти оклемавшийся Дезмонд был вынужден согласится, что да, идея с совместным дыханием была вполне себе ничего, хоть и глупая, но очень даже действенная. Во всяком случае, дышать в одном ритме с Шоном было несложно, хотя не очень приятно. Шон прижимал его к себе не слишком бережно, и скорее это было не дружеское объятие, а почти захват. Нос упирался прямо в изгиб между шеей и плечом Шона, и Дезмонд был вынужден констатировать, что от девушек пахнет гораздо приятней, и дело даже не в духах и дезодорантах. Шон пах мужиком, а Дезмонд обычно с мужиками никаких близких дел не имел. Ну или, по крайней мере, не просыпался рядом с ними и не обнимался, так притираясь телами. Нет, в его жизни, конечно, мужские обнимашки были, но это как бы были эдакие Суровые Мужицкие Обнимашки с похлопываниями по плечу и всем таким... За сравнительным анализом всех произошедших с ним в жизни обнимашек Дезмонд не заметил, что его уже не стискивают медвежьей хваткой, а внимательно разглядывают. Да еще и с фирменным Шоновым выражением лица "Ну и какого еще хрена тут мне?", от которого сеанс сравнительного психоанализа увял, даже толком не начавшись. - Кхы-хем, - неловко прочистил горло Дезмонд. - А воды у нас попить нет? - Держи, - в руки ткнулась бутылка тепловатой воды, которую не глядя подал Шон, увлеченно нащупывавший что-то среди вороха одеял, но Дезмонду было плевать, что она теплая, главное - это была вода. А то, как она бальзамом прокатилась по сухому, истерзанному спазмами горлу и утолила жажду, возносило ее вообще на пьедестал Божественной Жидкости, не меньше. - Через пару-тройку, может, чуть больше, часов доедем до Ареццо. В Сиене мы останавливаться не стали, Пирс не рекомендовал, так что ты дрыхни дальше, а я девчонок подменю, - выпутываясь из вороха ткани, проинформировал Шон Дезмонда и, наконец, выколупал откуда-то ярко-салатовую штучку, похожую на яйцо с палочкой, и четко произнес в нее: - Дамы, останавливайтесь, я вас подменю. - Что это? - спросил Дезмонд сражаясь с никак не завинчивающейся крышкой бутылочки и с собственными, пока что не очень уверенными в движениях пальцами. - Радионяня, - ответил Шон, неловко поднимаясь на затекшие ноги и всем телом чувствуя плавное замедление хода фургона. Сон в душном и нагретом палящим солнцем фургоне был не очень приятен и особого отдыха не принес ни Дезмонду, ни зверски уставшим еще перед всей этой кутерьмой с вынужденным перебазированием Ребекке и Люси. Поэтому остановка перед самым Ареццо, чтобы дополнительно перетрясти и проверить контейнеры, боксы и прочие вещи, часть из которых планировалось засунуть в снятый на время маленький складик под видом личных вещей, воспринялась как невероятно радостное событие. Выползая из осточертевшего средства передвижения с головной болью и намеком на морскую болезнь, вся тройка решительно отвергла какие-то сухие снеки, которые им предложил не менее измотанный солнцем и жарой Шон, и жадно присосалась к воде. Глядя, как единым духом Ребекка выпивает почти литр разом, Люси мимолетно порадовалась, что захватила воды даже больше, чем планировала. Утолив жажду и по-походному умывшись, команда воспряла духом, утолкалась в кабину и в приподнятом настроении въехала в черту города, уже почти чувствуя под своими усталыми задницами мягкие постели. С наймом склада у Люси проблем не возникло, и большая часть боксов перекочевала туда до лучших времен. Бекка, присосавшись к вайфаю какой-то маленькой кафешки, почти сразу нашла маленький скромный хостел, и, забрав личные вещи из фургона да накупив еды, компания отправилась туда, пока Люси оплачивала и загоняла машину на долгосрочную стоянку. Хостел был чистым и скромным, из постояльцев никого не было на месте, а милая девушка-регистратор предложила удобный четырехместный номер с отдельной ванной и туалетом и предупредила, что завтрак за отдельную плату. Уже позже, лежа в удобной кровати, после почти часового отскребания себя в горячем душе, Дезмонд вслушивался в усталое сопение вокруг и понимал, что завтра их компания снова разделится. И от этого было, мягко говоря, неспокойно. - Дезмонд, просыпайся давай, - ощутив толчок в бок, Майлс застонал и попытался закопаться в одеяло и для надежности накрыться сверху подушкой, но не преуспел. Толчки в бок стали энергичнее и чаще, а на ноги упала чья-то тяжелая тушка и начала тыкать его пальцем в живот. - Ребекка, ты ужасный человек, - простонал Дезмонд, силясь открыть глаза и наконец-то отмахнуться от беспардонных рук, пихающих, тыкающих и щипающих его, казалось бы, за все места сразу. - Я была бы ужасным человеком, если бы съела причитающуюся тебе порцию вафель, но они целы, и я спасла их даже от Шона, представь себе, какая я добрая, а ты меня не ценишь. - Ценю-ценю, - душераздирающе зевая, заверил Ребекку Дезмонд и, не вылезая из-под одеяла, аккуратно вытянул банное полотенце и ноги из-под навалившейся на них боком нахалки. - Отвернись, пожалуйста, я хоть джинсы натяну. - О, не смущайся, у тебя отличная задница, - расхохоталась Ребекка. - Вчера ты перед нами не особо стеснялся, рванул в ванную в одних трусах. У Шона чуть не случился приступ морализаторства, только приход Люси с поздним ужином спас меня от лекции по истории нудизма. Что сейчас-то изменилось? - Спасибо, Ребекка, задница у меня, может, на твой вкус и отличная, да только неодетая, так что отвернись все-таки, пожалуйста, иначе я обеспечу твою неслучившуюся лекцию Шона о нудизме наглядным материалом. - Не вздумай напяливать на себя свои старые шмотки, - несильно шлепнув через одеяло по предмету дискуссии ладошкой, Ребекка решительно отобрала у хмурящегося Майлса его старые джинсы, а затем, перекинув их на свою кровать, встала и сгребла его же старую футболку и толстовку, из белой ставшую сероватой. - Караул, грабят, - начал возмущаться Дезмонд, - Ребекка, верни шмотье! - Разбежалась, - фыркнула Ребекка и прицельно кинула в натянувшего одеяло почти до подбородка Дезмонда каким-то довольно объемистым свертком, - одевайся давай и завтракать. - Что это? - чуть удивленно спросил Дезмонд, вытряхивая из свертка темно-красный бомбер с белыми рукавами, серую майку и темно-синие джинсы. - Это мне? - Естественно, тебе. Ты свою, да и нашу одежду после побега из Монтериджони видел? Хорошо, мы поздно вечером приехали, никто внимания не обратил. Утром Люси сразу всем новое прикупила. - Господи, еще и трусы? - вытянув на руках вышеупомянутый предмет нижнего белья, Дезмонд не знал, смутиться ему или заржать. - А как вы размер-то мой узнали? - А ярлыки на одежде-то на что? - улыбнулась Ребекка, скатывая старую, перепачканную и мятую одежку Майлса в аккуратный валик и подавая ему. - Сунь в рюкзак, пригодится. А теперь все, умывайся-брейся, ждем тебя на кухне.