Убогая

POV Эшли. Возвращаться домой не хотелось. Отец сегодня с самого утра был явно не в духе. Он молча сверлил меня взглядом во время завтрака, от чего хотелось провалиться сквозь землю. И, думаю, причина слишком очевидна. Сегодня все подростки, достигшие шестнадцати лет, прошли тест на определение фракции. Два года назад мой брат сделал крайне неожиданный для всех выбор — Лихачество. Никто за последние десять лет не переходил из нашей фракции к Лихачам. Это серьёзно повлияло на репутацию отца: раньше и так ходили слухи о том, что он избивает нас с Тобиасом. Правда, подтверждёнными фактами насилия никто не обладал, поэтому «дело» решили оставить. Но теперь Эрудиты всячески пытаются доказать свою правоту, апеллируя к переходу брата в столь противоположную фракцию. Мой результат теста тоже стал неожиданным… Эрудиция. Я окончательно запуталась в самой себе. Маркус всегда твердил нам с братом, что все Эрудиты до жути тщеславные. Особенно он ненавидел Джанин Мэттьюс, ведь именно она подняла тему насилия в нашей семье. Неужели я тоже такая? Или стану такой… Нет. Я ни за что не перейду в Эрудицию. Но тогда придётся остаться в Альтруизме, что еще хуже. Нужно выбирать из двух зол? Когда я вошла в дом, то сразу же ударилась о хмурый и твёрдый взгляд отца. Он отодвинул газету в сторону и жестом пригласил сесть за стол. Несколько секунд изучал меня взглядом, затем протянул руку к моему лицу, от чего я рефлекторно отклонилась назад. Отец лишь хмыкнул и заправил мне за ухо прядь волос. Смотря мне прямо в глаза, грубо спросил: — Куда тебя определил тест? — я всё ещё чувствовала сухую тёплую ладонь на своей коже. — Мы не должны распространять результаты теста до Церемонии Выбора, папа, — ответила осторожно и попыталась улыбнуться. — Я ведь твой отец, — он сильнее сжал моё лицо, с нажимом провёл большим пальцем по щеке. — Ты должна доверять мне, Эшли. — Альтруизм, — выдохнула и опустила взгляд. — Вот и славно, — Маркус убрал руку и указал взглядом на мою комнату. — Иди, тебе необходимо отдохнуть. Подобное спокойствие отца объяснимо: перед каждой Церемонией Выбора все члены совета собираются у нас в доме за ужином. Сейчас у него просто-напросто было мало времени, чтобы тратить его на меня. Пока отец был занят, я решила заглянуть в спальню Тобиаса. Маркус запретил переступать порог его комнаты, но сейчас мне на это всё равно… Как только я зашла туда, взгляд сразу же упал на стол. На нём всё так же стояла голубая статуэтка, которую мама подарила брату много лет назад. Прежде чем уйти на Церемонию, он гордо поставил её на стол, демонстрируя отцу свою независимость. Тогда я непонимающе посмотрела на него, а он лишь улыбнулся и подмигнул мне, после чего навсегда покинул наш дом. С первого этажа донёсся кашель, а затем и чей-то грубый мужской голос: — Маркус, а где Эшли? Давненько мы её не видели! — после этих слов отец позвал меня спуститься вниз. Когда я вышла из комнаты Тобиаса и закрыла за собой дверь, то практически сразу же влетела в отца. Он наградил меня сердитым взглядом и, не сказав ни слова, крепко схватил за руку и потащил вниз по лестнице. Следующие несколько часов я провела в компании членов совета. Они задавали вопросы о готовности к завтрашней Церемонии, но ни разу не заговорили о моём предстоящем выборе будущей фракции. Основной темой вечера были Эрудиты. В какой-то момент я решила спросить, почему эту фракцию так ненавидят, на что получила в ответ уничтожающий взгляд Маркуса. Если бы не Эндрю Прайор, который сразу же заметил реакцию отца и поспешно перевёл тему, я не знаю, что было бы… Со страхом следила за стрелкой часов и отсчитывала минуты, когда гости начали собираться домой. Хотелось расплакаться и убежать вместе с ними, но я помнила, что завтра могу раз и навсегда покончить с этим, как однажды сделал Тобиас. Когда закрылась дверь за последним гостем — Прайором, Маркус повернулся и сделал шаг в мою сторону. Я отступала назад, пока не споткнулась об лестницу. Отец сразу же воспользовался этим, и, подбежав ко мне, со всей силы ударил головой о ступеньку. Опомнившись, что завтра важное событие, можно сказать, решающее его репутацию, он отстранился от меня. Резко схватил за горло и процедил: — Повторяешь судьбу своего глупого брата. Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как отец бросил меня на пол в спальне и замахнулся ремнём. Не знаю, сколько секунд, минут и часов я провела под навесом его тела, видя лишь замахивающуюся руку. Но когда в очередной раз открыла глаза, было уже утро. Маркус, как ни в чем не бывало, пригласил меня на завтрак, а затем отвёл в ванную, где висело единственное выдвижное зеркало. Аккуратно подровняв мне волосы до плеч, он умело заплёл косу и угрожающе посмотрел через зеркало прямо в глаза. — Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Да, папа… Я тоже на это надеюсь. *** Сейчас я смотрю на сцену, которая находится передо мной. Не могу думать ни о чём, кроме последнего шанса на побег. Мы находимся во «Втулке», совсем скоро начнётся Церемония Выбора. Я сижу рядом с Прайорами в секторе Альтруизма. Сегодня также должны будут сделать свой выбор дети Эндрю и Натали Прайоров. Не могу ничего предположить насчёт Беатрис, даже не знаю, какую фракцию она выберет. Но Калеб — точно прирождённый Альтруист. У меня сохранились воспоминания ещё с детства о том, как он, будучи маленьким ребёнком, помогал взрослым, в отличие от возившихся в песке сверстников. Церемония началась. Сегодня для многих ребят, находящихся в зале, начнётся новая жизнь. Вот на сцене уже выступает Макс — лидер Лихачей. Он произносит вступительную речь, после чего дает слово Джанин Мэттьюс. Она некоторое время ещё раз рассказывает о каждой фракции и об их ценностях. Всё это время Маркус не сводил с меня взгляд. Когда Джанин закончила свою речь, отец поднялся из-за стола, где сидели все представители фракций, и подошёл к кафедре. — Патрисия Хейз, — произносит первое имя. Девушка из Товарищества подходит к чашам и берёт в руки нож. Сделав надрез на ладони, она подносит руку к одной из ёмкостей. Выбор сделан. — Товарищество, — объявляет Маркус. — Кейт Таннер. Имя за именем, выбор за выбором. Уже около двадцати подростков из Товарищества стоят с пластырями на руках. Из них в другие фракции перешли лишь около пяти, большинство — в Правдолюбы, меньшинство — в Альтруизм. Следующий сектор — Альтруисты. Осталось совсем немного до начала новой жизни. Я до сих пор не знаю, куда мне перейти. Ни за что не пойду к Эрудитам… Огромную роль в этом решении сыграл для меня отец. Может, стоило бы пойти к ним назло, но на подкорках сознания укоренилось: они слишком тщеславные. От одной этой мысли я поморщилась, и тут же услышала знакомое имя: — Калеб Прайор. Русоволосый парень поднялся с кресла, которое находилось рядом со мной, и быстро сбежал по ступенькам. Подойдя к чашам, он осторожно взял нож и дотронулся им до кожи. Обернувшись на родителей, улыбнулся им и поднёс руку к центральной ёмкости. Капнула кровь. Калеб сделал свой выбор. — Эрудиция, — объявил Маркус и ошарашенно посмотрел на него. Фракции начали перешёптываться, а Эндрю, Натали и Беатрис переглянулись. У Прайоров осталась последняя надежда на счастливую жизнь. На дочь. — Беатрис Прайор. Она неуверенно поднялась с места и посмотрела на своих родителей. Мама улыбнулась ей, а отец слегка коснулся её ладони, что Альтруисты позволяют себе крайне редко. Обстановка накаляется. Беатрис спускается к чашам и берёт в руки протянутый Маркусом нож. Она переводит взгляд с одной ёмкости с символом определённой фракции на другую, нерешительно поднося нож к ладони. Делает надрез. Подносит руку к чаше с камнями альтруистов, кровь уже стекает тоненькой струйкой, но Беатрис резко отводит руку в сторону. Раздаётся шипение углей. — Лихачество. Больно было смотреть в этот момент на Эндрю и Натали… Женщина улыбалась через силу, взглянув на свою дочь. Отец выглядел полностью растерянным. Что они сделали не так? Почему сразу оба ребенка ушли от них в другую фракцию? Я всегда знала их как добрых и счастливых людей, как самую прекрасную семью в нашей фракции. Неужели я ошибалась? Раздался гул Лихачей. Они радостно кричат и аплодируют Беатрис, которая спустилась к их сектору. Остальные присутствующие с непониманием смотрят ей вслед. — Эшли Итон, — раздаётся практически эхом в голове голос Маркуса. Я до сих пор не знаю, какую фракцию выбрать. Не смогу выбрать Эрудицию. Я бы отдала свою жизнь знаниям, мне нравится читать книги и совершенствоваться, но я не смогу жить среди до тошноты правильных людей. Но и не останусь в Альтруизме. Не верю, что отец может измениться. Не смогу больше терпеть издёвок так же, как и мой брат. Тобиас. Я уверенно подхожу к чашам и беру из рук отца нож. Он улыбается мне, полагая, что я сделаю правильный выбор. Для него. Решено: выбор будет сделан в мою пользу. Быстро надрезаю кожу и почему-то практически не чувствую боли. Подношу нож к первой чаше с левого края. Шипят угли. Отец растерянно смотрит на меня, сверху обрушается гул Альтруистов и ликование Лихачей. Осмеливаюсь обернуться и посмотреть Маркусу в глаза. Так, чтобы он понял всё. Он провожает меня опустошённым взглядом, а затем резко отворачивается. Да! Я заставила его почувствовать хоть что-то. Точно так же, как и два года назад это сделал Тобиас. В секторе Лихачей меня встречает Беатрис и тянет к себе за рукав рубашки. Теперь мы неофиты, перешедшие из Альтруизма. И мы постараемся держаться вместе, несмотря ни на что.