Убогая

Вечером среди неофитов опять разгорелся скандал. На этот раз я не была в него вовлечена, так как Питер решил пройтись по Трис. Видимо, ему уже наскучило вечно подшучивать надо мной. Он вновь использовал свое любимое слово «Убогая», странно слышать его не по свою душу. Я старалась не вмешиваться, зная, что если еще хоть слово скажу в сторону Хэйеса, парень прикончит меня голыми руками. — Они ведь били тебя, да? — речь шла об Альтруизме. Из-за перехода Прайоров и меня в другие фракции, ценности Отречения поставили под вопрос. — Так же, как Маркус избивал своих детей? Я глубоко вздыхаю, стараясь прямо сейчас не сорваться с места и не набить морду этому придурку. Говори, что хочешь, делай, что хочешь, но не затрагивай тему моей семьи! Еще немного, и я заору во все горло. Я крепко сжала в руках одеяло, смотря на Питера. Он почувствовал взгляд в свою сторону и обернулся. Наши взгляды встретились. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза около трех секунд, а затем синхронно отвернулись. — В Альтруизме нет насилия, — спокойно сказала Трис. Да конечно же, куда бы деться! От одного воспоминания о Маркусе мне становилось не по себе. Хэйес, пожалуйста, прекрати накалять обстановку, иначе я не выдержу. — Тогда почему в газетах вечно пестрят статьи о том, как Маркус Итон издевается над своими детьми? Его сын ведь не просто так ушел из семьи. Признай, что ты покинула фракцию по тем же причинам. Эндрю избивал тебя, ведь правда? — Закрой свой рот! — сорвалась я, подскочив с койки. — Ты-то сиди и молчи, тебя каким боком касается наш разговор? — повысил голос он. — Или, погодите-ка… Когда я научусь держать рот на замке? — Неужели тебя били в Отречении? Не копай дальше, Питер, я прошу тебя. — А еще у Маркуса была дочь. Принесите мне пистолет, пожалуйста. Хэйес что-то набрал на коммуникаторе, а затем слегка приоткрыл рот. — Да ладно? — протянул он. — Эшли Итон? Тебя избивали, именно поэтому ты перешла из Альтруизма. Куда определил тебя тест, Убогая? Ну явно ведь не в Бесстрашие! Только не разревись прямо здесь, сделай одолжение. — Слушай, Правдолюб, ты бы уже давным-давно прикусил язык, — влез Эдвард. — Мне вообще до лампочки на Эшли, но тебе ли не кажется, что тебя не касается ее прежняя жизнь? — Смотри, Убогая, у тебя появился защитник, — после этих слов Уилл подошел ко мне и скрестил руки на груди, смотря на Питера. — И не один. — А у тебя нет ни одного единомышленника, Хэйес, — сказал бывший эрудит и оглядел неофитов. Ведь и правда. У Питера здесь было только двое друзей, которые после сегодняшнего поступка больше восхищаются мной, нежели им. Парень ненавистно посмотрел мне прямо в глаза, а затем вышел из комнаты. Еще немного, и я просто-напросто упаду прямо на пол, начав биться в истерике. Вот все и вскрылось наружу. Теперь все знают, что я Эшли Итон. Теперь всем известно, что меня избивали в Альтруизме. Как я смогу смотреть в глаза всем этим людям? Слеза предательски скатилась по моей щеке, и я выбежала из комнаты. Было неловко за то, что я не могу сдержать свои эмоции. Я долго скиталась по коридорам, ища укромное место. Мне надо было дать волю эмоциям, но на людях я не могла этого показать. Вдруг я увидела железную дверь, которая была приоткрыта. Думаю, это место точно не используется. Я распахнула дверь и заглянула внутрь помещения. Моему виду представилась бетонная лестница, ведущая куда-то вниз. Скорее всего — в подвал Бесстрашия. Освещения там практически не было, лишь одна единственная лампочка. Осторожно прикрыв дверь, я опустилась на колени и заплакала в голос, уткнувшись лицом в холодную стену. Минуты через две раздался тихий голос откуда-то снизу: — Убогая, меня щас стошнит. — Это был Хэйес. Почему я не удивлена? — Неужели в этой гребанной фракции нет ни одного места, где можно побыть одной? — Оно было, пока сюда не пришла ты, — зло ответил Питер и начал подниматься по ступенькам. Сев рядом со мной, он продолжил. — Успокойся уже. Дыхание сбилось. Я старалась хватать воздух, от чего слезы лились еще сильнее. Мне было стыдно за то, что Питер видит мои эмоции. Он мне враг. А враги не должны видеть, как страдают их соперники. — Жалкое зрелище, Сухарь. Истерика подходила к концу, его слова как будто вразумили меня. Я действительно жалкая. Меня начало трясти, как будто от холода. Парень несколько секунд смотрел в сторону, а затем сказал: — Я делаю это в первый и последний раз, Убогая, — после этих слов он приблизился ко мне и обнял. В эту секунду мы как будто забыли о том, что мы ненавидим друг друга. — Сейчас опять должны появиться Молли и Дрю? — хмыкнула я. — Нет, это уже моя инициатива. Я, сощурившись, посмотрела на парня. Он улыбнулся, а затем отстранился от меня, начав барабанить пальцами по своей коленке. — Ты сильно обидишься, если я тебе сейчас хорошенько втащу за сегодняшнее? — Давай, — я улыбнулась и уверенно повернулась к нему. — О нет, я передумал, — вздохнул он. — Только словесные и моральные унижения, Убогая. У тебя татуировка-то хоть есть? Я развернулась к нему спиной и приподняла волосы, оголяя шею. Он дотронулся до татуировки и медленно провел по ней пальцем, вызвав на коже мурашки. — Оу, тебе нравятся мои прикосновения? — Заткнись. — Ну-ка, — протянул он и слегка припустил мою майку. Шрамы! Я развернулась и ударила его по руке. Быстро поднявшись на ноги, я выбежала из помещения. Питер слишком много узнал обо мне за сегодня. Я не должна появляться сегодня в комнате, не хочу никого видеть, а еще больше ловить на себе чьи-то взгляды. *** Сославшись на то, что меня бесит Хэйес, я осталась на ночь в комнате брата. Он без вопросов согласился, услышав мою вескую причину. Утро следующего дня было первым в Бесстрашии, когда меня разбудили не громким криком, а нежным прикосновением. Также это было первое утро без головной боли. — Сегодня у вас снова будут бои, — вздохнул Тобиас, пока я надевала футболку. — Завтра выходной, а послезавтра опять Пейзаж страха. Совсем скоро Третий этап Инициации. — Как над нами будут издеваться? — Усовершенствованная версия Пейзажа. На этот раз пред тобой предстанут все страхи, которые таятся в твоем подсознании. Ну, и за тобой будут наблюдать Лидеры Лихачества. — И ты тоже? — Я не Лидер, — отрезал парень. — Там будут Эрик, Макс и еще трое. Их ты не знаешь. Ты справишься. — Если я еще доживу до Третьего этапа, — вздохнула я и усмехнулась. — Да куда ты денешься, — он улыбнулся и обнял меня, а затем чуть тише добавил, — у меня ведь сильная сестра? — Твоя сильная сестра скоро свихнется в обстановке, где ее лучший друг влюблен нее, враг начинает проявлять нежность. — А если поименно? — перебил меня брат, но я продолжила. — И все знают ее настоящую фамилию. — Что ты сейчас сказала? — опешил он. — Фамилию? — Спасибо Хэйесу. — Что вообще у тебя в жизни происходит? Рассказывай давай, мне интересно. Я все равно тебя на час раньше разбудил. Последующий час я рассказывала Тобиасу все, что накопилось во мне за последние несколько дней. Он спокойно слушал меня, пока я не рассказала ему о вчерашней ситуации с Питером. Вот тут братец уже смеялся в голос.