Убогая

Вот и вновь мы сидим в знакомом помещении: белые стены и две лавки, стоящие друг напротив друга. Прямо напротив меня сидит Итон. Справа от нее находится Уилл, а слева — Трис. В голове засели слова Четыре: «Попрошу Уилла, он уж точно против не будет». С чего бы это Уилл бежал на всех парах к Убогой? «Если Эшли не говорит этого никому, значит так надо». Что она может скрывать от неофитов? Я посмотрел на нее. Она о чем-то разговаривала с бывшим Эрудитом. Они периодически смеялись, перешептываясь, через пару секунд он даже приобнял ее за плечи. Я скривился и сразу же отвернулся. Думаю, Четыре имел ввиду их чрезмерно близкую связь. Вскоре в дверном проеме появился инструктор. Что-то записав в блокноте, он оглядел всех нас, задержав свой взгляд на Эдварде: — Сегодня вы проходите через своих страхи в следующем порядке: от верхов до самых низов турнирной таблицы. Эд, прошу. Он отошел от проема, приглашая внутрь парня. У меня есть еще около пятнадцати минут, чтобы собраться с мыслями, ведь я следующий. Неприятно вспоминать, что было на прошлом испытании, ведь я повел себя как слабак. Очнулся я тогда с громким криком, ужас сковал меня. Еще бы немного, и я бы разревелся, если бы не Фор, который вовремя положил руку мне на плечо и сказал, что все закончилось. Через пятнадцать минут, как я и предполагал, из комнаты симуляции вышел Эдвард. Он выглядел спокойнее, чем в прошлый раз, но парня все равно трясло. Из комнаты выглянул Четыре и махнул мне рукой. Меньше всего мне сейчас хочется встретиться со своими страхами. Я зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Четыре молча ввел мне сыворотку, объяснения были в прошлый раз. Я оглядел комнату и моментально окунулся в темноту. Первый страх. Что-то острое впивалось мне в стопы. Я устремил взгляд вниз и увидел, что стою на осколках, вероятно, из выбитого окна, находящегося справа от меня. Сморщившись от боли, я аккуратно переступил через стекла на асфальт и машинально отряхнул ноги. Обуви на мне не было, поэтому кожа была в порезах. Я обернулся и увидел на осколках следы собственной крови. Оглядевшись, я увидел вокруг себя полуразрушенные здания. Заброшенный район Чикаго. Сектор Изгоев. Я посмотрел на свое тело и увидел рваную одежду различных фракций: синюю футболку Эрудиции, черные штаны Искренности и куртку Бесстрашия. На горизонте виднелась макушка Спайра, пронзающая небо. В сию же секунду меня накрыли воспоминания: я провалил третий этап Инициации. Просто-напросто не справился с поставленными задачами. Повел себя не как Лихач, а как самый настоящий трус. Я сдрейфил на финишной прямой и никогда себе этого не прощу. Не смогу забыть то, как все те дорогие мне люди, кем я успел обзавестись, махом выкинули меня из своей жизни, не увидев в списке победителей. Я помню этот смех и уничтожающие взгляды, направленные на меня. Эти воспоминания зажгли огонь ненависти во мне. А ненависть, как правило, затуманивает страх. Я не готов принимать эту реальность, но мне придется смириться, что я афракционер. Картина резко переменилась, и я оказался в Яме. На мне была привычная одежда фракции Бесстрашие. Я не изгой, это была всего лишь галлюцинация. В Яме совершенно никого не было, кроме меня. Может, уже ночь? Черт, почему я ничего не помню… Я направился в сторону комнаты. Возможно, неофиты сейчас находятся там. Когда я зашел к помещение, то сразу же обратил внимание на поведение ребят: все перешептывались и смотрели на меня, периодически смеясь. Я оглядел всех и остановил свой взгляд на Эшли. Она единственная смотрела на меня с отвращением. В ее взгляде явно читалось презрение, а я не понимал лишь одного: почему? — Что происходит? — после этих слов она приподнялась на руках и посмотрела мне в глаза. — Все знают о твоих планах. О каких, черт возьми, планах все знают? Я удивленно посмотрел на нее. Эшли лишь отвернулась, не желая продолжать разговор. Неофиты начали обсуждать меня в полный голос, не стесняясь. Молли и Дрю охотно рассказывали толпе о моих секретах, а я толком ничего не понимал. Что происходит, мне кто-нибудь объяснит?! Я поднялся с кровати и встал в центр комнаты, оглядев всех. Я окликнул толпу, но на меня даже не обернулись. Услышав скрип кровати, я обернулся. Эшли шла прямиком на меня. На этот раз она была совершенно без эмоциональна. — Ты никому не нужен, Питер Хэйес. Она смотрит на меня хладнокровно, и это нервирует. Лучше бы ты наорала на меня, ударила или съязвила, как ты любишь это делать, но не смей так спокойно об этом говорить! Не успев опомниться, я очутился в тренировочном зале. Напротив меня стоял Эд, выставив перед собой кулаки. Он сделал небольшой шажок вперед и ударил первым. Я хотел было показать ему, на что способен Питер Хэйес, но почему-то не смог сдвинуться с места. Мои ноги и руки наполнились свинцовой тяжестью. Сквозь крик я пытался ударить Эдварда, но парень лишь избивал меня. Он повалил меня на пол, продолжая бить ногой в ребра. Я лишь жалкий слабак по сравнению с ним. Сумев открыть глаза, я посмотрел в сторону неофитов. Все смеялись надо мной, кроме нее. Взгляд девушки был направлен на меня, она была серьезна. Я смог лишь прочитать по ее губам: «Ты сильный, Питер». Тяжесть мгновенно спала, и я смог оттолкнуть от себя парня, взяв роль первого на себя. Резко я почувствовал, как что-то врезается в мою спину. Вокруг меня со всех сторон находились деревянные доски. Я находился в ящике. Было очень тесно, так же абсолютно не хватало воздуха. Нащупав в кармане Zippo, я достал ее и зажег. Я взаперти. На выдохе я ударил обеими ногами в доски, находившиеся прямо надо мной. Сквозь крик я попытался сломать их, что получилось только через несколько минут. Появилась трещина, и на меня упало небольшое количество земли. Вот тут меня охватила паника. Я начал задыхаться, но продолжил со всей силы бить по доскам. Надо успокоиться. Иначе я никогда не выберусь отсюда. Пламя и мое быстрое дыхание с нереальной скоростью поглощают кислород. Я попытался дышать ровно, постепенно чувствуя, как паника отступает и биение сердца замедляется. И обстановка вновь меняется, перенося меня в темный переулок Чикаго. Нет, я вовсе не боюсь темноты, сейчас во мне пробуждается явно другой страх. Я почувствовал жжение в затылке, какое бывает от пристального взгляда. Обернувшись, я никого не увидел. Лишь мусор, который вздымался в воздух порывами ветра. Стоять на месте не было лучшим вариантом, поэтому я медленно пошел вперед, вслушиваясь в каждый шорох. Резко я услышал хруст ветки и вновь обернулся. Опять же: никого. Сослав все на свое больное воображение, я быстрее пошел вдоль по переулку. Проходя мимо одного из зданий, я заметил в окне силуэт человека и замер. Страх сковал меня. По спине пробежал холодок и я, пересилив себя, посмотрел в окошко. Там виднелся лишь мрак. Это всего лишь мои фантазии, как говорится, у страха глаза велики. Я бы успокоился, если бы не услышал позади себя отчетливые человеческие шаги. Резко повернувшись, чтобы застать инкогнито врасплох, догадайтесь, что я смог лицезреть. Позади ничего не было. Вот тут я уже действительно испугался не на шутку. Резко сорвавшись с места, я побежал вперед, сворачивая на каждом повороте. Только когда я достиг освещенной местности, я смог отдышаться. Спокойно, Питер. И вот я снова оказываюсь в тренировочном зале, на этот раз явно не для того, чтобы драться. Я сижу на матраце, смотря в сторону. Рядом со мной садится девушка, едва касаясь моей руки. Сердце моментально сжимается. Боюсь смотреть на нее, потому что не желаю чувствовать легкого покалывания вверху живота. Она дотрагивается своими тонкими пальчиками до моей кожи, вызывая мурашки. Прошу тебя, прекрати. — Питер? — нежно обращается она ко мне. — Все в порядке? — Все замечательно, — неожиданно грубо отзываюсь я. Она не должна видеть, что она мне нравится. Я продолжаю отворачиваться от нее, мысленно внушая себе: «Ты не можешь просто так взять и влюбиться. Чувства — это явно не твое, идиот». Я осмелился взглянуть на нее. Едва наши взгляды столкнулись, меня пробило, словно током. Я шумно вздохнул, хотя сделать ей комплимент, но тут же осекся. Я видел ее впервые. Но голос и ее глаза казались мне до боли знакомыми. Из моей груди вырвалась лишь фраза: — Вот же черт. Повернув голову, я увидел место, в котором прожил всю свою жизнь. Это была обычная трехкомнатная квартира, сверху донизу заставленная черно-белыми вещами. Я усмехнулся, вспомнив свое бурное детство. Неизвестно, сколько бы еще продолжалась моя ностальгия, если бы я не услышал крик с улицы: — Питер! Я подбежал к окну и посмотрел вниз. Вся моя семья стояла на коленях, к их головам были приставлены автоматы. Люди, которые угрожали моей семье, не принадлежали ни к одной из фракций, это были даже не изгои. Подобную одежку я видел впервые, но сейчас не было времени на этом зацикливаться. — Питер, помоги! — прокричала сестренка. Я бросился в сторону лестницы. Выбежав на улицу, я моментально понесся к своей семье, но резко ударился о невидимый барьер. Что за чертовщина? Я начал колотить его руками и ногами, но он не поддавался. Вся моя семья находилась под прицелом: отец, мать, сестра и брат. Последний что-то сказал тем, кто наставил на семью оружие. Раздался выстрел. — Стив! — заорал я, ударив рукой по преграде. — Ему всего лишь восемь, уроды! Что он вам сделал?! Отец смотрел, словно сквозь меня. Меня сейчас не существует для них. Сестра вновь выкрикнула мое имя, за что тоже поплатилась жизнью. Я упал на колени, сильнее впиваясь в невидимую стену и ненавистно смотря на убийц. Я не смог сдержать слез. Скривившись, я опустил голову и заорал от безысходности. — Что вам сделал одиннадцатилетний ребенок, сволочи?! Элис всего лишь позвала меня! Она всего лишь надеялась на мою помощь! Я не мог смотреть на страдающих родителей, которые только что потеряли двух своих детей. Я ничем не смогу им помочь, пока на моем пути эта гребанная стена. Мои страхи абсолютно глупы и не похожи на фобии других. Я не боюсь высоты или насекомых, воды или огня. Я боюсь стать изгоем и объектом насмешек, признания собственной слабости и одиночества. Два моих самых глупых страха — это боязнь, что меня погребут заживо и слежка. Возможно, я здесь единственный придурок, который боится этого. Так же я безумно боюсь терять близких мне людей в то время, как я ничего не могу сделать, чтобы помочь им. А еще сегодня я признал в себе новый страх: боязнь влюбиться. Я пробуждаюсь с невероятно громким криком, заполняющим звенящую пустоту. Четыре резко хватает меня за руку, крепко сжимая ее. Все закончилось, это была всего лишь симуляция. Он несколько секунд смотрит на меня, а затем берет рацию и объявляет: — Шона, нужна твоя помощь. Я панически вдыхаю, понимая, что успокоюсь еще не скоро. Облизнув губы, я почувствовал привкус соли. Это конец. Я разревелся, как пятилетний мальчишка. Четыре серьезно посмотрел на меня и сказал: — Дела плохи, — он отпускает мою руку и возвращается к монитору. — Ты был в симуляции тридцать минут, Питер. Это один из самых худших результатов за всю историю проведения теста. Не удивляйся, когда увидишь свое место на турнирной таблице. Твой ранг сильно понизится после такого результата. Спасибо, что помогаешь успокоиться мне, Четыре. Твои слова действительно действуют на меня настолько расслабляюще, что я еле сдерживаюсь, чтобы не нарушить правила, врезав парочку раз по твоему милому лицу. В дверях появляется Шона, подходя ко мне. — Я доведу тебя до комнаты, Питер, — спокойно говорит она, беря меня за руку. Я неохотно встаю, медленно идя в сторону выхода. На меня сразу же поворачивают головы все сидящие, коих было не мало. Меня трясет, и я ничего не могу с этим поделать. Сегодня я не справился с поставленной задачей, и теперь у меня есть все шансы завалить второй этап Инициации.