Памяти Руслана

      Летнее солнце светит нестерпимо ярко, слепит глаза… На конюшне шумно, весело. Маленькие дети верхом на таких же крошечных пони гарцуют на плацу. Мы, более взрослые всадники, ждем своей очереди. «Не то задавите этих козявок», - говорит нам тренер.       Ну а мы что, против? Нет. Можно пока походить по просторным коридорам или же, взяв лошадь, пойти в парк. Конечно, придется купить в итоге тренеру тортик, чтобы отпустил. Зато как же весело ехать по аллеям, глядя с гордостью на простых прохожих, ловить восхищенные взгляды и чувствовать себя выше всех остальных. Наверное, мы, всадники, другая раса… Люди нас не всегда понимают, а мы не всегда понимаем людей.       А особенно хорошо ехать верхом на тяжеловозе без седла. Да и какое седло на Руслана? Это ж на заказ надо делать, а наш старичок сварлив и не подпустит к себе шорника. Он вообще мало кого подпускает к себе. Только тренера и узкий круг людей, в который мне посчастливилось попасть. Наверное, это потому, что я украдкой таскаю ему из тренерской сахар.       Уговариваем тренера отпустить нас погулять. Он как обычно ворчит и отмахивается, но соглашается после слов «пирожное». Как хорошо, что он у нас сладкоежка! Бежим скорее седлаться. Руслан высовывает голову из стойла и приветливо кивает. Он никогда не ржет в знак приветствия. Самое большее, что он может сделать, это ударить копытом по стенке стойла. Видно, считает все остальное ниже его царственной особы.       Поглаживаю старичка по шее. Он стоит спокойно, делая вид, что его это не задевает. Вот ведь лицемер! Я же знаю, что стоит достать мне сахар, как его большие лиловые глаза загораются детским восторгом, и он готов даже пройтись галопом, только чтобы получить заветный кубик.       Выезжаем в парк. Руслан зло косится на Кудесника. Он не любит его. Кудесник пугливо жмется к бордюру. Еще бы, у Руслана копыто больше, чем две моих ладони! Подруга ворчит, чтобы я сдерживала «этого сварливого огромного коня». Я смеюсь и говорю, чтобы она сама попробовала. С Руслана, если он вдруг понесет, проще свалиться, чем остановить его. Но побежит он вряд ли. Как никак, ему уже за тридцать.       Но Руслан сегодня в хорошем настроении и даже милостиво разрешает мне поднять его царское величество в галоп. На нем сидишь, как на диване. Только покачивает немного взад-вперед. Галоп у него широкий, мягкий. Кудесник не успевает за ним, хотя он-то еще молодой. Так мы проезжаем аллею. Назад едем уже шагом, Руслан огрызнулся и фыркнул, показав, что устал. Но ничего, зато прогулялся. А то все в стойле да в стойле.       Возвращаем лошадей «домой». Руслан наклоняется к поилке и жадно пьет. Я снова глажу его по шее, наблюдая, как он довольно фыркает и даже пускает пузыри по воде. Руслан перестает пить, толкает меня легонько большим квадратным лбом и вдруг начинает щекотать губами мой лоб. Я смеюсь, видно, у него сегодня в самом деле прекрасный день, раз он решил вдруг меня целовать. Он так никогда не делал. - Ну, до завтра, дружище, - хлопаю его по плечу и выхожу. Еще же тренировка.

***

      После тренировки приятно полежать в горячей ванне. И мышцы на утро не будут болеть, и просто расслабляет. Слышу, как звонит телефон. Ко мне стучится мама, говорит, что это мой тренер. Беру трубку. - Ты сидишь? – спрашивает он сразу. - Да… - по его интонации слышу, что он волнуется. - Хорошо… Приехать сейчас можешь? - Могу… А что случилось? – спрашиваю, неохотно выдергивая пробку и спуская воду. - Ты только не расстраивайся… - голос тренера дрогнул. – Тут такое дело… Руслан пал… Приедешь попрощаться?       Трубка выскальзывает из моих рук и падает на кафель. Выскакиваю как есть, даже не смыв толком мыло, быстро одеваюсь, с мокрыми волосами бегу на конюшню. Уже смеркается. На меня оглядываются прохожие, какие-то бабушки качают неодобрительно головами. Мне нет дела. Не хватает воздуха, я задыхаюсь прямо на ходу, запинаюсь и падаю, разбивая колено об гравий. Поднимаюсь, утирая слезу, и продолжаю бежать.       В конюшне тихо. На входе меня встречает тренер. Он ничего не говорит мне, только треплет легонько по плечу и вздыхает. Иду как во сне к стойлу. Руслан лежит на подстилке, будто бы спит… Сажусь рядом, дрожащими пальцами касаюсь его морды. Мне кажется, что вот-вот он откроет глаза, фыркнет надменно, дескать: «Что, испугались?».       Но этого не происходит. Обнимаю его крепко за шею, зарывшись в жесткую, чуть вьющуюся гриву, скулю тихонько. Скулю, не плачу… Плакать я не могу, все слезы будто высохли разом. Руки вскоре устают держать тяжелую шею коня. Кладу его бережно на подстилку, словно ему все еще не все равно.       Тренер отводит меня в тренерскую, наливает мне чаю, предлагает пирожное. Чай я беру, от сладкого отказываюсь. Руки дрожат, и я немного обливаюсь. К счастью, не кипятком. Да даже если бы и кипятком, мне было бы все равно. Благодарю его невнятно, допиваю чай и спускаюсь вниз. Надо идти домой… Уже поздно. Но я не могу удержаться и снова заглядываю в конюшню. Хочется еще раз взглянуть на Руслана. Но там уже наш ветеринар, и я плетусь домой.       Дома сижу у себя в комнате в обнимку с котом. Фриц массирует меня лапами и тихо мурлычет. Утыкаюсь в его шерсть носом. В конце концов, это должно было произойти… И все же, как тяжело на душе. Словно вырвали кусок с корнем… Зеленых лугов тебе, Руслан…