Волей случая или попытка завоевать Брагинского

Утро в доме России: Иван проснулся, когда уже был полдень. Прусс, лежащий рядом, мило посапывал, изредка бормоча что-то невнятное. Русский провел рукой по его волосам и невесомо поцеловал в лоб. Счастье вроде, да не у всех утро-то доброе. Утро в доме Америки: Альфред сидел за компьютерным столом. Вокруг валялись бумажки, картонные коробки, куски проводов. На мониторе был показан дом Брагинского (но мы представим, что еще и видео. Все же знают знаменитую американскую прослушку, да-да). Джонс сидел всю ночь и следил за ними. Где-то он был спокоен, где-то грозился разбить монитор, ведь ЕГО Ваня нагло приставал к Бальшмидту, хотя прекрасно знал, что есть он, американец, жаждущий любви. На экране сидел русский и гладил немца по голове. А Джонс тут, а не там. Жевал от злости провода. Не то, чтобы он этим питался, просто от ярости он перепутал провод с гамбургером. Канада тихонько подошел к брату и присел рядом. - Брат, эй, отвлекись, прошу. Иван же с Пруссией, я не могу смотреть на тебя в таком виде, - вид был не из лучших: синяки под глазами, волосы торчком, вокруг геморрой, прошу прощение за это некорректное сравнение, но больше это не как не передать, так вот, куски проводов. Кумадзиро понюхал, уже, наверное, столетний гамбургер и, как ошпаренный, соскочил с колен хозяина. - Все же нормально, Метт, успокойся, - Америка попытался улыбнуться, но на экране опять замаячил Брагинский. Джонс по инерции уставился на экран. Конечно, такой милый Ваня: помятая футболка, взъерошенные волосы, да ещё он сладко потягивается, услада для глаз. А Меттью грустно вздохнул и стал подбирать мусор с пола. Дорогой читатель, сейчас мы перенесемся обратно в Россию. Вообще, Иван не потягивался, он просто ударился о слишком низкую дверку в кладовку, когда задним ходом вытаскивал коробки, после чего и потирал ушибленный затылок. Он хотел сделать Гилу что-то приятное, а именно - завтрак в постель. Некоторые ингредиенты хранились в кладовке, и вот, что из этого вышло. - Шишка, наверное, будет, - проговорил парень, все так же "жалея" свой затылок. - Вань, что случилось? - к парню подошел сонный, растрепанный Гилберт. Он проснулся без Ивана, а раз его рядом нет, значит что-то случилось, а если что-то случилось, то надо человека спасать, верно? - Ничего, милый. Я просто хотел тебе завтрак в постель принести, а ты уже сам пришел, - славянин опустил взгляд, расстроившись, словно ребенок. - Брагинский, из тебя, конечно, никудышный романтик, но черт, ты такой милый, - Гилберт поцеловал русского, легонько встав на носочки. А где-то там, в Вашингтоне, разбился монитор. Уже не первый. - Чертов немец! Да как он смеет трогать моего Ванечку?! Арту-у-у-ур, он меня не любит! - вот тут вы догадались о дальнейших действиях американца. Артур, вообще не ждавший звонка от бывшего воспитанника, да еще и истерики, конечно, стал орать. - Джонс, мать твою, достал уже со своим Брагинским! Сами разбирайтесь! - и, как истинный джентльмен, повесил трубку. - А-а-артур, скотина, - герой уткнулся головой в подушку и снова заныл. - За что, Ванечка?! Вот такая любовь. Но ведь влюбленные проходят огонь и воду, чтобы быть вместе, вот и Альфред пройдет. Пруссия на его пути - это испытание. Ваня будет его! Тем временем в доме Англии: - Мон амур, ты правильно сказал. Я вообще считаю, что Эвану Альф не подходит, - Артур и так был злой, так ещё и этот лягушатник смеет при нем упоминать имя русского! - Заткнись, - ну а что, все верно сделал, взял и поцеловал.