Подставное лицо

Туман окутал город, который потемнел от свинцовых тяжелых туч, нависших над ним. Конечно, в Англии дождь – обычное дело, но в этот раз он превзошел самого себя в своем обилии и продолжительности. Дороги размыло, из-за водяной стены невозможно было ничего разглядеть. Повысилось число автомобильных аварий из-за плохой видимости и скользких дорог. Обычно в такую непогодь они предпочитали оставаться дома, уютно расположившись у камина и поглощая чай или кофе. Брали какую-нибудь газетенку, и Шерлок не упускал случая высказать что-то колкое в адрес того, кто написал ту или иную дешевую никчемную статью. Джон лишь мягко улыбался уголками губ. Это было вполне привычно. Он бы сказал, нормально. И удивился, если бы Шерлок читал без каких-либо язвительных комментариев. Когда им надоедало это занятие, Шерлок откладывал газету, и они просто сидели в своих креслах, распластавшись, совершенно уставшие, размякшие и сонные, но довольные. Излишнее спокойствие и умиротворение усыпляли их разум, окутывая и обволакивая своей дымкой, уносящей куда-то далеко. - Скука, - вырвалось у Шерлока. Он зевнул и потянулся. - Как люди могут так жить? Это просто невыносимо. - Ты и дня не продержался, Шерлок. Неужели не хочется просто пожить, как обычный человек, а не адреналиновый наркоман, гоняющийся за преступниками-психопатами? - Скажи это себе, - буркнул Шерлок. Если бы он только знал, что совсем скорое ему захочется за любую цену вернуть эти мгновения беззаботной жизни. *** Шерлок впивается ногтями одной руки в другую. Сжимает губы и кусает их до крови. Он не верит в то, что видит, в то, что слышит. Голоса гулким эхом отдаются в тяжелой, плохо соображающей голове, причиняя боль. Огромный зал суда вместе с присутствующими расплывается перед глазами. На скамье подсудимых находится человек. Со светлыми волосами и по-странному бледным лицом. Его выцветший, без эмоций голос звучит потусторонне. Это давит на Шерлока, он хочет заткнуть уши, но голос становится только громче. Боже, нет. Он знает этого человека. Или все-таки не знает? - Да, я признаю свою вину. Убил именно я. Я прошел войну, и умею прилично стрелять. Об этом всем известно. Мало того, убийства, которые некогда так ловко раскрывал всеми известный гениальный детектив Шерлок Холмс, тоже совершались мной. Я придумывал для него загадки, - он хохотнул и посмотрел внезапно на Шерлока своими голубыми ледяными глазами. - Этот придурок все время кричал, что ему скучно, и я подкидывал ему интересные дела. Думаю, он был доволен. Но порой он оказывался таким остолопом. Я наблюдал за ним и смеялся. Насколько до него все долго доходит. Наверное, он растерял форму. - Вы даете себе отчет в том, что говорите? Ведь за дачу ложных показаний вы берете на себя ответственность. - Я знаком с уголовным кодексом. Не трудитесь. - Не сомневаюсь. - Да что это за бред! Вы что, не видите, в каком он состоянии? - Шерлок встал на подкашивающихся ногах, но сидящий рядом Лестрейд взял его за локоть и насильно усадил на место. - Помолчи, - зашипел он на него. - Тишина в зале суда! - Шерлок, не пори горячку. Ты сделаешь ему только хуже. И себе. Это хорошо спланированная игра, и что-либо предпринимать пока опасно. Джон, кажется, заметил реакцию Шерлока, и глаза его неестественно загорелись. Он оскалился в безумной улыбке. И Шерлоку на миг даже показалось, что он и правда совсем не знал Джона. Насколько двуличным может быть этот человек. От этой мысли ему стало дурно, и он помотал головой. Джон никогда бы так не сделал. Джон не такой. Джон не убийца. - Шерлок Холмс, - раздался потусторонний голос его «друга». Шерлок вздрогнул. - Да, я обращаюсь именно к тебе, Шерлок Холмс. Не смей мне мешать. И спасать меня тоже не нужно. Мне не нужны твои подачки. Ты мне осточертел за время, что я жил с тобой. Твое занудство и вечное «скучно» сводили меня с ума. Я наслаждался, играя смиренного доктора, выносящего твои идиотские выходки. Думаешь, это было смешно? Вовсе нет. В следующий раз я возьму все твои чертовы головы, глаза и пальцы, вывалю в суп и заставлю тебя сожрать это. А, может быть, ты хочешь съесть что-то из своего? - он улыбнулся и засмеялся нервным, совершенно идиотским смехом, походя на помешанного психопата. - Могу предоставить тебе такую возможность. *** Как невообразимо легко. Он чувствует себя перышком, поднявшимся в небеса. Он летит. Выше. Еще выше. Он уверен, что не упадет. Это просто невозможно, так как ему очень легко, и ветер его держит. Конечно, вначале было больно. Особенно когда ему вонзили иглу. Он долго сопротивлялся, корчился и кричал. Он хотел, чтобы его услышали. Но никто… Тело разламывалось на части, голова гудела, и перед глазами взрывалось множество ярких огней. Он падал. Он чувствует, как по жилам разливается что-то теплое, и он уносится вдаль. Теперь ему все равно. Может быть, он умер? Оказывается, умирать не так уж и плохо. Правда сначала немного больно. Но ради этого стоит потерпеть, правда? Где-то в глубине сознания ему казалось, что он забыл что-то. Что-то весьма важное. - Будешь делать то, что я скажу, - говорит чей-то голос возле уха. Настолько близко, что он чуть вздрагивает. - Иначе ты упадешь. Джон понимает и кивает в ответ. Слово «упадешь» стало ключевым. Ему не хочется говорить. Губы словно приклеились друг к другу. У него не получается их разомкнуть. Голос остается где-то в горле, и не может выйти наружу. Он прекращает попытки что-то сказать. Да и зачем? Зачем что-то говорить, когда ему так хорошо. Конечно, он сделает все, только чтобы его полет не заканчивался. - Ты это я, - шепчет голос, усыпляя. - Я это ты, - тупо повторяет он, словно под гипнозом. - Прекрасно. Такими темпами мы добьемся успеха, Джонни. Шерлок не узнает тебя. Не терпится посмотреть на его рожу. Но для этого нам надо очень постараться, верно? Предстоит очень много работы. Очень. *** В первую неделю сознание и здравый смысл еще возвращаются к нему. Он борется изо всех, понимая, что происходит что-то не то, что все это неправильно, дико. В один из таких моментов однажды он просыпается. Медленно, мучительно. Мысли путаются и разлетаются в сторону, он не в силах даже повернуть голову, сделать какие-то движения руками, потому что все тело затекло и кажется совершенно неподъемным. Он пытается вспомнить хоть что-нибудь, понять, где он, почему он лежит здесь, в странном белом и стерильно-чистом помещении. Излишне яркий свет люминесцентных ламп в комнате слепит глаза, но все же краем глаза ему удается различить сверкающие отблески пробирок, находящихся на столе. Джон мычит, но слова даются ему с трудом. Интересно, что это задумал Шерлок на этот раз. Только сейчас он замечает человека в белом халате, стоящего спиной к нему. - Ше… - срывается с губ. Голос еще слаб, и Джону трудно его контролировать. – Шер… - он делает еще одну попытку. Человек в белом халате медленно поворачивается, и Джон ахает. На него смотрят два огромных черных глаза, а на лице человека играет улыбка. - Проснулся. Джонни, - замурлыкал голос. В этот момент Джон, не отдавая себе отчета в том, что делает, рывком встает, но при этом не рассчитывает свои силы. Голова резко кружится, тело разламывается от боли, которая пронизывает его с кончиков пяток до макушки. Джон подкашивается на ногах и падает, задевая локтями стоящие пробирки и стеклянные колбочки. Он слышит поток ругательств. Кто-то приближается к нему и хватает за шиворот. В руках человека шприц. Джон извивается и корчится, кричит, но попытки его тщетны, а движения совершенно неуклюжи. Руки истекают кровью от поранивших их осколков колб и пробирок. - Заткнись, щенок, - слышит он где-то позади, и в этот момент в руку врезается игла шприца. Тело Джона сводит судорогой, глаза его потухают, он перестает сопротивляться, с каждым разом хватка слабеет и постепенно вопли Джона стихают. Он лежит на полу, умиротворенный и спокойный, с застывшими на щеках слезами. С пальцев мерно капает кровь на белоснежный кафель.