lucky

— Бэкхён-щи, пришли документы на фирму Пак Чанёля! — доносится из приёмной, а парень-бета лишь тихо ворчит сквозь зубы о том, что рабочий день уже закончился. — Оставь их на моём столе, пожалуйста, я побежал. — Но как же... — недоумённо кричит вслед секретарша, наблюдая за тем, как начальник еле успевает забежать в лифт до того, как закроются двери. Бён только на шестом этаже своего офиса может спокойно выдохнуть и покрепче перехватить портфель со всякими нужными и ненужными бумажками. Чанёль сказал, что приедет к девяти, но время уже приближается к половине десятого, а он всё ещё в офисе. Твою ж… — быть генеральным директором крупной компании по производству и перевозке алкоголя не так уж и просто.

***

— Серьёзно, что я не так сделал опять? — Альфа грузно падает на маленький диванчик в гостиной и накрывает глаза ладонью, прямо-таки излучая вселенскую скорбь и печаль. Бэкхён, уже успевший принять душ и переодеться, только вздыхает, напоминая другу о том, что пора бы уже и меру знать — найти свою омегу, родить деток и так далее по списку. Что там… построить дом, посадить дерево, да? — Ну, я бы так и сделал! — со всей своей искренностью, на которую способен, голосит Пак, наблюдая за тем, как его друг вытаскивает из пакетов ингредиенты для их будущего ужина. — Но они все как один — шлюхи! — Не там ищешь, — выдыхает Бэкхён, ставя куриный фарш на разморозку в микроволновую печь. Такие вечера — уже традиция. Она появилась три месяца назад, когда Чанёль позволил себе немного свободы и начал развлекаться: то напиваясь до состояния «нестояния», то трахаясь с какими-нибудь дешёвыми шлюхами, то встречаясь с моднявыми фифами мужского пола, которым от него были нужны только деньги да тачка. Бэкхён же, как спокойный и адекватный человек, предпочитал буйствующим пьянкам — вечера за чашкой кофе со своими братьями-альфами. Они сглаживали его плохое настроение, подбадривали, рассказывали забавные случаи из жизни своих омежек, да и вообще были ангелами, если бы… не были альфами. Хватка у парней была что надо — палец в рот не клади, руку по локоть откусят. — Вот почему в окружении моего друга нет ни одной симпатичной омежки? — снова начинает ныть альфа. Бэкхён лишь закатывает глаза и хочет пустить ему в лоб лопатку, которой мешает овощи на сковороде. Чанёль прекрасно знает, что он не переносит омег, в студенческие годы норовивших залезть в его жизнь со всех сторон. Бён даже поначалу завидовал текущим особам, потому что они могли иметь детей и свою половинку, которую обязательно встретят в жизни, а Бэкхён — нет. Не удивительно, он же бета, его единственный талант — организация, торговля, маркетинг и прочая кутерьма из бизнеса, которая засосала с головой, не давая выбраться. Но, по правде говоря… Генеральный директор очень хочет ребёнка, который будет ему улыбаться и называть папой, который будет его любить больше всех в жизни. Бэкхён бы отдал всё за маленького человечка, способного озарить его жизнь, словно солнце на рассвете. У него даже одна неплохая идея есть, но пока что на это нет времени. — Жаль, что ты не омега. Чанёль крутится рядом, пытаясь подобраться к раковине и попить воды, но Бён лишь тихо рычит на него и говорит, чтобы не мешал. Он устал за день, подписал три договора, даже успел поболтать с отцом, который звонил в обед. Он всё успел, кроме передачи своей фирмы Паку, ибо очень хотелось домой. — Слушай, хватит ныть, достал, серьёзно! — взрывается Бэкхён после того, как Чанёль снова грезит об омеге своей мечты. — Я же не ною, что я бета! Что ты… Пак Чанёль! — Лучший друг Бёна — это полная жопа в троекратном размере. Вроде и взрослый мужик, но… — Поставь меня на место, еблан, а то мы не поужинаем сегодня! Державший до этого на своём плече бету Чанёль, лишь что-то обижено фырчит и уходит в дальнюю комнату, хлопая дверью. Бэкхён выдыхает и возвращается к готовке, успевая снять овощи с плиты. — Бэкхён, а… — Захлопнись!

***

К одиннадцати вечера, когда Пак, наконец, усмиряет свой гон, а Бён ставит ужин на столик в гостиной, становится спокойно и уютно. Чанёль любит квартиру своего друга — она светлая, окна выходят на солнечную сторону, поэтому днём гостиная всегда освещена ярким светом. Они с Бэкхёном искали её вместе, перебрали кучу вариантов, но ни один из многих десятков не устраивал бету, который хотел, чтобы его жилище было этажом повыше и посветлее. Они знакомы со студенчества, альфа до сих пор с улыбкой вспоминает их знакомство, тогда они, кажется, подрались из-за того, что Бён вступился за одну девушку-бету, чем-то не устраивавшую Чанёля. Он без конца оскорблял её, говорил, что беты — это существа, которые ни на что не способны, что они не могут принести потомства в семью, что не красивы так, как омеги. Бэкхён, будучи тогда отличником-первокурсником и бетой, конечно же, такого вытерпеть не смог. Стереотип альфы о том, что беты никчёмные существа быстро рассеялся, когда ему прилетело в нос и по колену, которое, к слову, заживало очень долго. Тогда-то Пак понял, как ошибся, а к Бёну у него, без сомнения, возникло уважение. — Слушай, я тут не прав был. Звиняй, а? Бэкхён тогда посмотрел на него, как на говно. Серьёзно. — Боже, я тебя так люблю, — запихивая овощное рагу за обе щёки, бурчит альфа, успевая при этом ещё и глотки пива делать из банки, стоящей рядом. Бета лишь закатывает глаза, отмечая то, что люди почти не меняются — идиоты остаются идиотами. Бён до сих пор не до конца понимает, как Чанёль может так умело руководить бизнесом отца, который, кстати, процветает отлично. — Всё, я наелся, спасибо. — Посуду моешь ты, — отвечает Бэкхён, подгибая ноги под себя и устремляя свой взгляд на экран телевизора. Вечерние ТВ-шоу всегда немного забавляли его — множество гостей, зрителей, знаменитых айдолов, актёров, певцов — боже, прямо как муравейник! — Опять я? — На многозначительный взгляд в свою сторону Чанёль решает промолчать. Мыть так мыть.

***

Бён убеждается в своей любви к детям, когда, направляясь в офис, останавливается напротив детской площадки, откуда доносятся детские радостные крики. Маленькие альфы, омежки и беты строят песочные замки, ругаются между собой и даже умудряются бить друг друга лопатками. Кто-то качается на качелях, а кто-то стоит около своего родителя и выпрашивает шоколадку или машинку, как у другого ребёнка. Бэкхён улыбается и поправляет своё пальто, продолжая путь до высотного здания. Сегодня тепло и можно прогуляться пешком, что он и делает, медленного шагая по тротуару и думая о том, что дел на сегодня не слишком много. Секретарша встречает традиционным приветственным поклоном и предлагает кофе. Бён вежливо отказывается и закрывает за собой дверь кабинета, замечая на столе папку, скорее всего, с документами, неподписанными ещё вчера. У него на уме вот уже полгода зреет один план, который он решил привести в действие только месяц назад. — Бэкхён? — Чанёль торопится куда-то, потому что дышит через раз и тихо матерится, наверное, запинаясь обо что-то. Бета поправляет на себе шарф и встаёт из-за стола, подходя к окну. Как и его квартира, офис на самом последнем этаже, откуда можно увидеть четверть города. Бэкхён после выдоха всё же начинает: — Я подписал все документы, теперь под твоим управлением и моя фирма, понял? — Да, каков следующий план действий? — по ту сторону трубки хлопает дверь машины, и Бён понимает, что Пак едет куда-то. — Довезёшь меня до детского дома, что около больницы в Чхондаме? — Ладно... Я приеду после обеда, — слышится тяжёлый вздох. — Спасибо. Бета кидает телефон на белый кожаный диванчик, стоящий около окна, и вспоминает их недавний с Паком разговор. Они так же сидели у него после рабочего дня, потягивали пиво и смотрели какой-то боевик, когда Бэкхён всё-таки решился рассказать Чанёлю о том, почему он временно передаёт свою фирму ему. — Я хочу взять из детдома мальчика. — Бён неуверенно смотрит на уже порядком захмелевшего альфу, что при словах младшего напрягается и отвлекается от фильма, где как раз начинается самое интересное. — Прости? — Я же бесплодный, забыл? — Почему-то нервничает бета, ломая собственные пальцы и пытаясь не смотреть на друга. Почему такая реакция? — Хочу подарить семью какому-нибудь ребёнку из детского дома, поэтому я хочу временно отдать фирму тебе, я… — Зачем? — Чанёля эта новость выбивает из колеи. Его лучший друг хочет взять ребёнка из детского дома… Что за абсурд?! — Ты хорошо подумал? — Разве это плохо? — Пак приподнимает брови в недоумении, а потом неожиданно иронично фыркает, собирая свои конечности в кучу и поворачиваясь к Бэкхёну лицом. — Ты — генеральный директор фирмы, которая сейчас приносит охренительно большой доход — раз. Два — ты же бета, зачем тебе это? — Чанёль совсем забывает о том, что Бён ещё с двадцати лет мечтает о сыне, поэтому то ли он слишком удивлён, то ли немного переборщил с градусом, но… — Омеги должны воспитывать детей, Бэкхён, я… — натыкаясь на злой и обиженный взгляд, Пак резко понимает, что сказал. — Я не то, я… Бэк… — Пошёл вон, Чанёль. В тот вечер Пак ушёл, оставив Бёна в растерянных чувствах. Почему омеги могут воспитывать детей, а беты — нет? Почему нельзя? Потому что у меня не течёт из жопы? Или потому что я не хочу раз в три месяца раздвигать ноги перед кем-то? Бэкхён помнит, как было обидно из-за слов лучшего друга, что поддерживал его с самого университета. Бэкхён долго не разговаривал с альфой, продолжая игнорировать даже при встречах, делая вид, будто Пака рядом нет. Почему текущие и истеричные твари всегда получают всё самое лучшее? Почему обычный человек, у которого в жизни нет ничего, кроме работы, не может быть счастливым? — Прости, я действительно не хотел. — Бэкхён тогда невольно ужаснулся, встречая на пороге своей квартиры пьяного и абсолютно неадекватного Чанёля, как-то растерянно улыбавшегося. Он говорил о том, что очень жалеет, что, конечно же, Бён может взять ребёнка, но что если чадо не приживётся? Если начнутся проблемы? — Просто помолчи, пока я снова не разбил тебе нос. Тот вечер был единственным, когда они молчали, находясь наедине друг с другом. Пак пообещал, что поддержит и больше не станет ничего говорить, но останется при своём мнении, исключая слова о различии бет и омег. Бэкхён подавил обиду и сказал, что не злится. Все нужные документы уже давно лежали на полочке в серванте. — Не тебе же воспитывать.

***

Но сейчас Чанёль снова напряжён, он даже ничего не говорит, когда забирает друга из офиса. Идея по-прежнему кажется бредовой. Он же не сможет вечно управлять чужой компанией, в конце концов. Тем более, Бэкхён даже не знает, как нужно ухаживать за детьми. Пак никогда не беспокоился за друга так, как сейчас. Однако бета спокоен, он лишь просит остановиться поближе к железным воротам и выходит, громко хлопая дверью чужой машины. Альфа понимает, что после этого дня их жизнь здорово изменится.

***

Симпатичный молодой омега встречает Бэкхёна на входе, предлагая пройти в свой кабинет, где они смогут нормально поговорить. Бён лишь кивает и улыбается, проходя мимо группы, где играют маленькие дети. Директора детского дома зовут Пак Чонсу, молодой мужчина спрашивает о целях его визита, о том, почему Бэкхён решил взять малыша, сможет ли он его обеспечить. Бета уверенно отвечает на все вопросы и удивляется, когда перед ним кладут папку со списком детей возраста от двух и до шести лет. Все дети очень красивые и милые, он может узнать их рост, вес, вредные и не очень привычки, вкусы, даже какое животное любят. Бён внимательно читает всё, а потом говорит, что лучше ему взглянуть на детей лично. Десятки пар глаз встречают его немым удивлением и надеждой, которая скрывается на дне чёрных глаз, смотрящих сейчас прямо на него. Он бы забрал их всех — будь возможность, но ему нужен только один, тот, кому он сможет подарить всю свою заботу. Такие дети, как правило, мечтают о ней с момента попадания сюда. Бэкхён думает, что сейчас, пока они ещё маленькие, только учатся жизни — им легче, ничего не понимающие, искренние и улыбчивые, дружелюбные сейчас, позже, в старших группах, они могут стать настоящими исчадиями Ада, потому что бета знает, бета сам с двух и до пятнадцати лет жил в детском доме. Из тысячи ребят ему повезло больше всего — семья Ким оказалась очень ласковой и доброй. Бён, признаться, иногда скучает по папе, который даже в семнадцать лет перед сном пел ему колыбельные. Отец был немного жестче, но его улыбка сияла добротой, которой так не хватало мальчику с рождения. Дети продолжают заинтересованно смотреть на него, столпившись полукругом, но он всё равно замечает позади них мальчика, стоящего как бы за компанию, но не обращающего своего внимания на прибывшего бету. — Как его зовут? — показывая на ребёнка, спрашивает у Чонсу Бён, а тот лишь тихо вздыхает и говорит, что это дитё — самое проблемное и неразговорчивое в этой группе. Чуть позже, когда маленькому Джунки представляют его нового папу, мальчик лишь хмурится и отводит взгляд, сжимая в объятьях плюшевого потрёпанного тигрёнка. Бэкхён думает, что будет нелегко, но ради этого чуда, которое так мило выпячивает нижнюю губу вперёд, он готов вытерпеть всё, что угодно. — Джунки-я, это твой папа. Сон Джунки четыре годика, и он определённо не рад тому, что его папа объявился так поздно. Бён лишь улыбается и уверяет Чонсу в том, что всё будет хорошо, он даже зовёт директора в гости, а потом протягивает свою ладонь, как оказывается, маленькому альфе, который, надув щёки и проигнорировав приветственный жест, грозно шагает к двери. Бэкхён тихо смеётся и прощается с мужчиной, пожимая руку на прощание. Чанёль явно напряжён тем, что ребёнок почти не обращает внимания на его лучшего друга, который пытается разговорить его всю дорогу до дома. Пак в который раз понимает, что идея была плохой — мальчик попался капризный и упрямый, альфа не любит таких, но… Против Бэкхёна не попрёшь, он лишь просит ничего ему не говорить перед тем, как они скрываются за дверьми подъезда. Чанёль резко жмёт на педаль газа и заставляет птиц, сидящих на деревьях во дворе, подняться к небу от рёва двигателя, который закладывает уши прохожим.

***

Парень понимает, что Джунки сначала нужно привыкнуть — к нему, новому дому, ко всему, что сейчас окружает его, поэтому не давит. Лишь улыбается, когда мальчик с удовольствием уплетает за обе щёки его рисовую кашу или разглядывает аквариум с одной золотой рыбкой, который стоит в углу гостиной. Ему всё интересно и всё ново, он по-прежнему почти не разговаривает, только оповещает о том, что хочет в туалет, или о том, что хочет есть. Бэкхён читает ему сказки перед сном. Когда маленький строптивый альфа засыпает, он укрывает его тёплым пледом и идёт на кухню, чтобы помыть посуду и прибраться в гостиной. Через неделю детских игрушек и книжек со сказками становится слишком много. Игрушки он скидывает в яркую разноцветную коробку, а книжки кладёт под крышку столика, запоминая, где их нужно брать для следующего чтения. Джунки не говорит «спасибо» после завтрака или обеда, лишь поджимает губы и смотрит из-под бровей так грозно, что бета непроизвольно начинает посмеиваться. Он не заставляет звать его «папой», просто гладит ребёнка по волосам, когда тот сидит в гостиной и рисует. Человечки получаются кривые, но яркие. Бэкхён чувствует, как квартира наполняется теплом и лишь успевает запечатлевать некоторые особенно живые моменты щелчком фотоаппарата, вызывая смущение у мальчика, который поджимает свои пухлые губы и отворачивается. — Как дела? — Чанёль приходит в понедельник следующей недели, принося документы на подпись и пакет со сладостями, что оставляет на кухне. Он больше не напряжён, лишь оглядывается в поиске чада, который уже давно спит, о чём чуть позже ему сообщает Бён, снова стоящий у плиты. Он понимает, что Пак уставший: дел в его фирме много, много разных людей, много конкурентов, много договоров, да и вообще много всего, но он очень благодарен своему другу, который, кажется, больше не дуется на него. — Всё хорошо, он по-прежнему ходит, как нахохлившийся воробей, но уже лучше. Альфа смотрит на своего друга и замечает, как тот похорошел за эти дни — нет больше синяков под глазами или грустного взгляда. Бэкхён счастлив, значит, всё в порядке. — Это прозвучит с моей стороны как-то не очень, учитывая всё то, что я думал по этому поводу, но я хочу с ним познакомиться. — Положить спать мне тебя некуда, — тихо смеётся Бён, делая глоток кофе и наблюдая за тем, как от приготовленного им недавно скромного ужина и следа не остаётся. — Лучше приходи на выходных — тогда и познакомишься. Чанёль не против, он кивает и думает, что немного погорячился. Он же не экстрасенс, откуда он мог знать, что всё будет по-другому? Пак рад за друга, о чём ему сообщает перед своим уходом. Ему, наконец-то, удаётся понять, как Бэкхёну не хватало этой частички тепла. Младший когда-то сказал ему, что если не найдёт вторую половинку, то ребёнок у него появится обязательно. Альфа улыбается и говорит, чтобы Бён закрыл за ним. Когда дверь закрывается, а Бэкхён облегчённо вздыхает, на пороге комнаты его ждёт сонное чудо, определённо не обрадованное тому, что его оставили одного в тёмной комнате. — Ты чего проснулся? — бета улыбается, присаживаясь около ребёнка на корточки и убирая с его глаз мешающуюся чёлку. Маленький альфа лишь что-то тихо бурчит и хватается за пальцы своего нового папы, затягивая его в спальню. Просто ему непривычно спать одному, просто сейчас ему, как никогда, нужно чужое тепло, которое на протяжении недели греет его во сне.

***

— Нет, отчёты отправь Чанёлю, он привезёт их мне, я посмотрю, окей? — Бэкхён наблюдает за тем, как солнце возвышается над живым городом, опаляя улицы и переулки своим жаром. Он стоит в гостиной около окна, давая наставления своей секретарше, которая сейчас тупит не по-детски. Лучи приятно ударяют по лицу, заставляя жмуриться. Кожа плавится под ними и становится немного жарко. Джунки уснул ещё в двенадцать после того, как плотно пообедал, поэтому, решив, что сбрасывать все свои дела на Чанёля неправильно, Бэкхён решил позвонить своей горе-помощнице, совсем распустившейся без него. — Папки с бланками поставь ко мне в шкаф, поняла? — Девушка что-то тихо щебечет в ответ, заставляя Бёна вздохнуть. Ну почему иногда люди такие тупые? — Пап, — тихий голос рядом заставляет вздрогнуть, а бета не может поверить собственным ушам и глазам. Мальчик, ещё сонный, трёт глаза и держит в руках книжку, смотрит на него и, в последний раз потерев кулачком глаз, протягивает ему книжку с историей о Русалочке. Бён кидает, что перезвонит позже, и улыбается, мысленно крича от своего счастья в лице этого маленького упрямца. Джунки жмётся к нему и засыпает уже после десяти минут чтения, прижавшись к боку беты и пачкая слюной его домашнюю футболку.

***

Чанёль приходит ближе к вечеру. Он слышит голос друга из глубины квартиры и сбрасывает кеды, отмечая про себя, как соскучился по домашней еде и дружеской компании. Очередная гламурная омежка кинула его сегодня утром, сказав, что он не достоин её. Пак тогда лишь пробил себе лоб рукой, сказав бывшему на прощание, что на такую шлюху, как он, никто и никогда не позарится. Бэкхён встречает его на кухне, из-за его ноги выглядывает маленький Джунки, испуганно глядя на высокого незнакомца, что ещё больше пугает своей широкой улыбкой. — Привет, маленький упрямец, — Бён всем телом чувствует, как ребёнок за ним вздрагивает и прячется, не желая заводить новые знакомства. Чанёль, уже протянувший руку для пожатия, лишь обиженно дуется и поднимается на ноги. Только он открывает рот, чтобы пожаловаться, но… — Ты напугал его, — фыркает Бэкхён и оборачивается, поднимая ребёнка на руки и представляя его Паку, который просто готов пищать от умиления. — Джунки-я, это Чанёль — наш лучший друг. Чанёль, это Джунки. Альфа широко улыбается, когда мальчик обнимает своего папу за шею и прячет лицо у него на плече, потому что, кажется, ещё не готов к новым знакомствам. — Он привыкнет к тебе, дай ему время. Бэкхён улыбается, а Пак охотно верит, предлагая помочь ему с ужином. — С чего вдруг? — удивляется младший, отправляя сына в гостиную. Он достаёт из холодильника колбасу и помидоры, которые тут же вручает в руки альфы. Чанёль отвечает, что хочется, и недовольно бурчит, когда в ответ ему прилетает едкое: столько времени не хотелось, а тут на тебе! Удивительно! — Уйди, — наигранно обижается Пак, принявшись нарезать помидоры на мелкие кубики.

***

Чуть позже, когда Бэкхён включает ребёнку диснеевский мультик, Чанёль стоит на пороге гостиной, смотря на всю эту семейную идиллию. Бён улыбается маленькому альфе, который что-то тихо ему говорит и энергично мотает головой, по-видимому, с чем-то соглашаясь. Бета тихо смеётся и целует мальчика в лоб, говоря о том, что они будут на кухне. Пак понимает, что завидует. Совсем немного, по-дружески, но завидует. Он открывает бутылку вина, когда друг заходит в кухню, чтобы взять из холодильника шоколадку и отнести её сыну. — Совсем забыл обо мне, — бурчит Чанёль в бокал, получая в ответ тихий смех и слова о том, что скоро немного внимания перепадёт и ему. Лёгкий поцелуй в щёку — всего лишь шутка, кажется таким тёплым сейчас, после того, как его послали в закат искать новую любовь. Если честно, альфа уже подзаебался путешествовать, захотелось какого-то постоянства, что ли. — Ну, теперь можем и поговорить. — Вспомнить былые времена, ага, — смеётся Пак, стоя около окна и протягивая другу бокал с красной жидкостью, когда тот полностью освобождается. — Я даже ревную немного — один маленький монстр занял всё твоё время. — Эй, не называй его так! — Бета хмурится, но получает лишь щелчок в нос и снова лёгкий смех. — Да я же шучу. Разговор обрывается как-то сам собой. Оба стоят и смотрят на то, как сумерки накрывают город, небо становится темнее с каждой минутой, а в шумном городе зажигаются яркие огни — вывески баров, ресторанов, кофеен. Зажигаются фонари на дорогах, провожая водителей с работы домой. Кто-то едет в пустую квартиру, где живёт очень долго, кто-то к семье, которая ждёт его каждый вечер, чтобы вместе поужинать. Именно к последнему хочет возвращаться Чанёль каждый вечер, просто приходить туда, где царит тепло и уют, где пахнет нормальной домашней едой, а не фастфудом. Паку просто надоело бегать по омегам, которые не могут дать ему ничего, кроме шикарного секса. Сексом всё начинается, им же и заканчивается. Пак понимает, что устал, когда смотрит на Бэкхёна, который осторожно выглядывает из-за арки, ведущей в гостиную. — Чего он там? — Когда Бён возвращается, на его лице такая светлая и широкая улыбка, что Чанёль сдерживает себя от насмешливой ухмылки. Его друг сейчас — один ходячий комок счастья, который говорит ему о том, что ребёнок лёг на диван. — Как у тебя на личном? — Бэкхён садится за стол около окна, потому что ему немного душно. Альфа отрезает себе кусок свежей и ещё тёплой пиццы, опускаясь на диванчик рядом и думая о том, что ответить на заданный вопрос. — Всё так же, шлюхи — курочки, шлюхи — курочки, — вздыхает Чанёль, получая в ответ какой-то грустный взгляд. — Фто? — Нашёл бы уже одного, но нормального, к тридцатнику идёшь, друг. Пак мысленно даёт Бёну десять очков за проницательность. Вот только либо у него карма в Аду купается, либо он просто везунчик на всяких шалав, Чанёль честно пытался найти — бросил через год эту неблагодарную затею. — Подскажи местечко — найду, — фыркает альфа, доедая пиццу и допивая уже пятый бокал. Трезвый разум тихонько начинает удаляться, махая на прощание ручкой. — Возьму и найду себе бету! И просить ничего не будет, и слушаться тоже будет без… — натыкаясь на хмурый взгляд, Пак замолкает. — Я тебе уже говорил не судить о бетах так предвзято. — Но что я сделаю? Ты — единственный человек в моём окружении, который адекватно рассуждает обо всём, у которого в голове уже устоявшийся пейзаж жизни. Знаешь, в чём херня? — Бэкхён недоумённо вскидывает брови и с большим интересом слушает то, что говорит Чанёль. — Херня в том, что мы друзья. Узнай я тебя позже, или даже не став друзьями, без базара бы влюбился. Ты идеал и омег, и бет. Отвешенный ни за что комплимент заставляет волосы встать дыбом. Альфа захмелевший, раздачу приятных слов понять можно. Бэкхён только вздыхает и мотает головой, отрицая факт сказанных сейчас слов. Так думает Пак, так думает только он. Беты в современном мире никто — они не рожают детей и не могут обеспечивать семьи, бывают исключения, такие, как он, к примеру, но… кто женится на довольно-таки самостоятельном и немного упрямом человеке, который, ко всему, ещё и бета? Альфы, как правило, предпочитают мягких и утончённых омежек, что воняют за километр чем-то приторно-сладким, их запах режет ноздри, заставляя чихать. Непонимание номер один. Два — омеги предпочитают сильных и мужественных альф, которые и в огонь, и в воду за своими принцессками — Бэкхёна тошнит от современного общества и всей этой показухи. Бета уже много раз думал о том, как хорошо бы родиться лет пятьдесят назад, когда ценились чувства, эмоции и душа, а не запахи, модные вещи, тачки и бабло, которое рубят в основном альфы за счёт своего бизнеса. Бён Бэкхён, наверное, сломал их нервную систему, когда его фирма вышла на первые строчки самых состоятельных и крупных предприятий по всей стране. — Просто ты ещё не встретил того, кто тебе нужен, — после нескольких минут молчания говорит вдруг младший, водя пальцем по ободку своего бокала и глядя на то, как красная жидкость слабо трясётся в стеклянном сосуде. — Ты знаешь меня давно, мы прошли с тобой многое — от этого такое суждение. — Пап, — Бэкхён поднимает голову, когда на пороге кухни вырастает маленькое заспанное чудо. Мальчик трёт глаза и тихо швыркает носом. — Я спать хочу. На лице Чанёля вырисовывается улыбка. Он провожает друга с ребёнком на руках до спальни и следующие тридцать минут слушает сказку о красавице и чудовище. Пак крутит в руках бокал и слушает голос беты, который перелистывает страницу за страницей, наблюдая за тем, как веки его чада постепенно закрываются. Джунки засыпает спустя сорок минут. Бэкхён целует его в лоб, накрывает лёгкой простынёй и чуть ли не теряет сердце от страха, выходя и видя распластавшегося на пороге его спальни альфу, спящего в обнимку с бокалом. Бён тихо смеётся и пинает парня в бок, от чего тот вздрагивает и открывает глаза. — Постелить тебе на диване? — Чанёль понимает, как он устал, когда касается головой подушки, а с кухни ещё где-то минут двадцать слышится стук посуды и шум воды. Пак не может сдержать улыбки, когда видит перед собой Бэкхёна, собирающего со столика все карандаши и альбомные листы, чтобы убрать их на место. — Спокойной ночи, Чанёль-а. — Сладких, Бэк. Свет в квартире гасится очень рано, на часах ещё девять, но хозяева уже уснули, поэтому Пак решает, что пару лишних часов сна ему не помешают — за эту неделю он спал совсем плохо, потому что приезжал домой в час ночи и уезжал в шесть. Он мысленно пообещал себе, что отыграется на Бэкхёне, когда тот снова вернётся в бизнес. Вот только уже ночью он понимает, что сон послал его далеко и надолго. Он привык спать по три-четыре часа, итог — сидит и смотрит какой-то стрёмный корейский ужастик, что не пышет оригинальностью. Чанёль зевает и скатывается по дивану ниже, вздрагивая, когда видит рядом сонного мальчишку, который трёт свои маленькие глазки и неожиданно забирается к нему на диван. Джунки что-то бурчит и обнимает его своими маленькими ручками поперёк живота, насколько это вообще возможно. Чанёль в недоумении смотрит на чёрную макушку, но лишь треплет маленького альфу по волосам, не замечая, как сам засыпает ближе к утру. Даже солнце, бьющееся в окна своими яркими лучами, не может разбудить их, пока Бэкхён, испугавшийся отсутствия Джунки на его кровати, выбегает в гостиную, чуть ли не падая прямо на пороге с облегчённым вздохом. — Бэк? — Бета молча улыбается и накрывает их простынёй, замечая, как его сын жмётся к лучшему другу. — Спите, ещё рано. — Чанёль второй раз за сутки засыпает под звуки, доносившиеся с кухни. И ему это ничуть не мешает.