Защитник с бунтующим характером

Плотно закрытые ночные шторы резко распахнулись, пропуская яркие лучи солнца в спальню. В колонках на полную громкость заиграла «Limp Bizkit — Gold Cobra». Я резко подорвался с кровати и полетел кубарем на пол, под звонкий смех мелкого дьявола, зовущегося моей сестрой. И без того раскалывающаяся башка после знатной вчерашней попойки готова была разорваться на части. Я кое-как поднялся, прикрывая уши ладонями, и вырвал пульт от музыкального центра из рук вездесущей сестры, вырубая его к чертям. — Ты, блять, адекватная?! Какого черта ты творишь?! — возмущенно рыкнул я, обратно хватаясь за голову руками и присаживаясь на кровать. Зачем? Зачем нужно было так нажираться?! Знал ведь, что так будет! Никакого чувства меры, еще капитан, называется. Да был бы я на месте тренера, вышвырнул бы из команды со скоростью света. — Держи. Ника подошла ко мне и протянула стакан с минералкой и таблетками. Я хмыкнул, окинув сестру раздраженным взглядом, но проглотил пилюли, запивая их водой. Когда я осушил стакан тремя большими глотками и поставил его на тумбочку рядом с кроватью, сестра расплылась в улыбке, механическим движением руки смахивая темно-русые волосы за спину, и пристально посмотрела на меня. — Что тебе нужно, шмакодявка? — протянул я, поднимаясь с кровати, и вялым шагом направился в ванную. — Ты обещал подкинуть меня в лицей, — произнесла Ника, когда я прямо перед ее носом хлопнул дверью. — Отец подкинет, — бросил я, оценивая свою физиономию в зеркале. Мда, дали мы вчера жару. Сосуды полопались, красной паутиной распространяясь по склере, отвратно контрастируя с серой радужкой глаза. Кудрявые волосы на макушке слиплись под слоями геля, который так любезно нанес Темыч. Убью когда-нибудь этого гаденыша. Как со своей шевелюрой экспериментировать, так хрен, а как с моей, то в самый раз. Друг, называется. — Максим, ну ты обещал, — заскулила сестра, ударив дверь ногой, — а папа уже уехал. Господи, ну почему, почему ты подарил мне это исчадие ада в юбке? Почему не брата? Милого, классного брата, а? Ну что я такого сделал? — Хрен с тобой, золотая рыбка, во сколько у тебя уроки начинаются? — Через сорок минут. — Окей, через двадцать будь собрана. — Так точно, капитан, — хихикая, произнесла Ника в попытке поддеть меня. — Старая шутка, сестрица, ты себя исчерпала, — залезая в душевую кабину, изрек я. Завершив все мыльно-рыльные процедуры, я натянул джинсы, сверху майки — толстовку, и направился на кухню. Ника не солгала, родители в действительности уехали с утра пораньше, оставив нас одних, что, безусловно, радовало. Перспектива выслушивать нравоучения меня не прельщала, а вот спокойный завтрак в тишине — очень даже. Я заварил себе кофе без сахара, добавил немного сливок и со спокойной душой направился на балкон покурить, в запасе у меня оставалось еще несколько минут. — Максим, — вкрадчиво протянула сестра, юркнув за мной, и расположилась на плетеном кресле, — тебе тут вчера какой-то парень названивал целый вечер. На долю секунды я впал в ступор, после чего развернулся полубоком к девчонке и пристально посмотрел на нее. Это не мог быть Ден, точно не мог, мы же порвали, окончательно порвали после игры. — Что хотел? — выдыхая дым через ноздри, безразличным голосом спросил я. — Тебя, — ответила сестрица, уже более внимательно отслеживая мою реакцию. — Логично, что не тебя, кому такая дистрофичка нужна, — едко произнес я, в очередной раз пропуская дым через легкие. — Да пошел ты, — зло бросила Ника, резко поднимаясь с кресла и направляясь к двери. Я едва заметно покачал головой и сделал глоток кофе, как за спиной отчетливо услышал слово «педик». Я чуть не поперхнулся, а вот сигарета выпала из пальцев в открытое окно. — Что ты сказала?! — разворачиваясь лицом к сестре и отставляя чашку на подоконнике, вопросил я. — Что слышал! Ника встала в позу, буравя меня взглядом зеленых глаз. — Что ты несешь?! — рыкнул я, надвигаясь на нее. Пиявка малолетняя, да я тебя сейчас на месте закопаю! Я чувствовал, как злость закипает во мне, хоть и не понимал, почему так раздражаюсь, ведь она была права, не совсем, но все же. Мне нравились парни наравне с девушками, но я умело скрывал этот интерес ото всех, кроме лучшего друга, который каким-то образом смог меня понять. И мне совершенно не хотелось, чтобы мое пристрастие получило огласку. — Знаешь, а я думала, что все геи милые и добрые, а ты как чиряк на заднице! И что только Денис в тебе нашел? Он же просто обалденный парень, а стелется перед таким бесчувственным куском, — возмущенно проговорила Ника. Отчего-то ее разгневанная речь меня позабавила и я, сложив руки на груди, немного наклонил голову вбок в своей привычной манере и окинул ее скучающим взглядом с ног до головы. Все же мы с сестрой разительно отличались друг от друга. Она была на две головы ниже меня и в четыре раза меньше в объемах, но, как ни странно, ее худоба ей шла, хоть и была поводом для вечных подстебов с моей стороны. Я же представлял собой груду мышц, свойственных для нападающего футбольной команды, в которой, собственно, я и являлся капитаном. Цвет глаз у нас также был различим, а вот цвет волос идентичен, унаследовали от папы. Кроме того, я еще унаследовал его характер, а вот шмакодявке больше мамин приглянулся. — Чего лыбишься? — вскипела Ника и ударила меня кулачком в плечо. Я хмыкнул, даже не почувствовав удара. Отодвинул ее тельце в сторону и прошел в гостиную, направляясь в свою комнату за портфелем и ключами от машины. — Мы не договорили! — вслед крикнула девушка, догоняя меня возле моей комнаты. — Ника, что ты от меня хочешь? — сменив гнев на милость, спросил я, собирая необходимые мне вещи. — Эм-м, ты, правда, того? — Чего, того? — Ну, гей? — отводя взгляд в сторону, прошептала сестра, заливаясь румянцем. — Знаешь, а от слова «педик» ты не краснела, — иронично произнес я, сгребая ключи от машины и пачку сигарет с тумбочки, и вышел в коридор. — Максим, я серьезно, ответь, мне же интересно, — цепляясь за мою руку, пролепетала Ника. — Нет, я не гей, — ответил я, накидывая кожанку и обувая кроссовки. Сестра, как мне показалось, огорченно выдохнула, а я закинул портфель на плечо и гордо заявил: — Я бисексуал, а у тебя есть пять минут, чтобы собраться и спуститься. Захлопнув дверь перед носом Ники, чье лицо от удивления и шока удлинилось, а глаза повылезали из орбит, я быстро стал спускаться по лестнице вниз, не дожидаясь, пока она придет в себя. Привычно расположившись за рулем любимого мною всей душой Ford Mustang, я извлек очередную сигарету из кармана и набрал номер Артема. Друг ответил после третьего гудка охрипшим ото сна голосом. — Упругая задница, вставай, — пропел я ему в трубку. — Знаешь, в последнее время меня тревожит твоя любовь к моей заднице, — пробурчал Темыч, уронив что-то на пол. — Брось, сладкий, она неприкосновенна. — Иди ты, Мак! Я засмеялся, выдыхая дым, и открыл дверцу переднего сидения для Ники. Умница, успела собраться вовремя, в кои-то веки. — Ты там давай расчехляйся. Я через полчаса за тобой заеду, как-никак, а учебу никто не отменял. — Заметано, — зевая, протянул друг и отключился. Я завел двигатель и тронулся с места в сторону лицея. Сестрица, до этого молчавшая, бегло взглянула на меня и спросила, отворачиваясь к окну: — А Тема тоже? — Что, тоже? — решил подразнить ее я. Что-то у меня сегодня с настроением: то ниже плинтуса, то выше крыши. Видимо, хорошо мы вчера пригубили, что такие метаморфозы со мной происходят. Обычно я целый день нахожусь в одном и том же состоянии, но, впрочем, это не так уж и плохо. — Он тоже гей, или би, или как там это называется? — не выдержав и развернувшись ко мне, пролепетала Ника. — Нет, он вполне нормальный. Девушка облегченно выдохнула, а я, вопросительно изогнув правую бровь, посмотрел на нее. Что за довольная ухмылочка на ее лице? Что я уже упустил из ее жизни? — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — ненавязчиво поинтересовался я, разгоняясь по трассе. — Нет. — Точно? — Точно. — Малявка, я ведь все равно узнаю. Рассказывай, — уже с нажимом произнес я. — Да нечего рассказывать, я просто поинтересовалась, — сказала, как отрезала Ника и снова отвернулась к окну. Ню-ню, нечего ей рассказывать. Ага, как же. Взял и поверил. Я вырулил на стоянку возле лицея, проводил сестру взглядом и поехал по направлению в сторону дома Арта. Ехать через центр я не рискнул, так как шанс попасть в пробку стремительно возрастал до неизбежного, поэтому на первом же повороте съехал на объездную дорогу. В колонках на полную громкость играла любимая группа, я зевнул, размял шею и потянулся за минералкой к пассажирскому сидению. На долю секунды я отвлекся, доставая бутылку, как последовал неожиданный сильный толчок, сопровождаемый мерзким, скрипучим звуком со стороны водителя. Машина резко дала вправо, я мгновенно схватился за руль, выжимая тормоз, замечая, как передо мной со спортивного байка слетел парень прямо на обочину и кубарем покатился вниз. Сердце бешено забилось в груди, я учащенно задышал, сжимая руль до боли, так, что костяшки пальцев побели, ощущая распространявшуюся по телу нервную дрожь. Отстегнув ремень безопасности, я выскочил из машины и побежал к парню, на ходу вызывая скорую. Стащив треснувший шлем, брюнет стеклянными глазами смотрел в небо, тяжело дыша. Я опустился на колени, совершенно не соображая, что именно мне нужно сделать, растерянно рассматривая его. Правая рука парня была вывернута неестественным образом, а из носа и рассеченной губы вытекала насыщенно-красная кровь. Я нащупал слабый пульс на его запястье и расстегнул молнию его куртки, брюнет застонал, рвано задышал и посмотрел на меня болотно-зелеными глазами. — Слышь, парень, ты держишь, сейчас карета приедет, все будет хорошо, — сбивчиво произнес я. Едва заметно он улыбнулся на мои слова и сжал мою руку, я накрыл ее второй рукой и обернулся на звук сирен. Когда я снова посмотрел на брюнета, он отключился. Доктора действовали быстро и слаженно, они переместили парня на носилки и загрузили его в машину, меня же увлекли органы правопорядка заполнять протокол. Я механически заполнил бумаги, кое-где оставил автографы, после чего вернулся обратно за руль своей машины с разрешения полиции. Я плавно тронулся с места, стараясь систематизировать сумбурные мысли, но у меня ничего не получалось. Я остановился, облокотился на руль и запустил пальцы в волосы. Выругавшись, я с силой ударил по приборной панели ладонью и вышел из машины, стараясь прикурить сигарету, но после пятой неудачной попытки зашвырнул зажигалку куда глаза глядят, и набрал номер Артема. Друг ответил сразу же и выслушал мой рассказ, разбирая его сквозь тонны мата, вынес свой вердикт: «не рыпаться с места, пока он за мной не приедет». Я наконец-то рассмотрел ощутимую вмятину на крыле, сразу же придумывая оправдание для отца, который не оставит этот факт без внимания. Только что-то, кроме образа парня с болотными глазами и хорошо помятым лицом, ничего в моем сознании не всплывало. Я уперся ладонями о крышу машины, стараясь прогнать все посторонние мысли в ожидании Темы. Вскоре на трассе появился ядовито-зеленый BMW и я, облегченно выдохнув, стал ждать, когда он подъедет ко мне. Друг затормозил в нескольких метрах от меня и вышел из машины. — Охуеть, — прокомментировал он вмятину, исследуя ее пальцами, — да тут рихтовка нужна, а ты говоришь покраска. Покраска тут не поможет. Я закатил глаза. Можно подумать, я сам не вижу, что покраска тут как мертвому припарка, но блять, еще и с рихтовкой, это же я без машины на неделю останусь. Загнусь ведь. — Так, ладно, сейчас вызовем эвакуатор и отправим тачку в сервис, а там уже придумаем, что бате твоему сказать. — А смысл? У него будет своя правда. — Макс, выкрутимся, не впервой же. Артем похлопал меня по плечу и вызвал эвакуатор. Ничего не скажешь, многообещающее начало дня…