Защитник с бунтующим характером

Неделя моих мучений без личного транспорта подходила к концу. Более того, меня радовал тот факт, что отец все еще не вернулся из командировки, а мама не заметила отсутствия машины в гараже. Все складывалось наилучшим образом, пока мне не пришло сообщение о составе команды противника в сегодняшней игре. Я мог со стопроцентной гарантией назвать итоговый счет, который светил нам потерей очков в турнирной таблице. Но я, полный решимости, поднимался по каменным ступеням на второй этаж и направлялся в раздевалку для того, чтобы взбодрить команду, так как командный дух бесценен и необходим, тем более в той ситуации, в которой мы оказались. Я задумался, открывая дверь, и в этот момент кто-то практически развернул меня на девяносто градусов, зацепив плечом. — Какого хуя?! — рыкнул я, бросая взгляд в сторону парня, что показался мне смутно знакомым, но явно не играющим за мою команду. Брюнет оценивающе посмотрел на меня и расплылся в ухмылке, изогнув правую бровь. — Чел на «Форде»? Макс, кажется? Слушай, тут как бы вход только для команды. Тебе что-то нужно? — Мне?! — я удивленно вскинул брови, пораженный его наглостью. Парень замялся, но сразу же собрался и сложил руки на груди. Я неосознанно повторил его позу, вдвойне разозлился и нахмурился. — О, Лавров, а я тебя везде ищу, — обратился ко мне главный тренер, тем самым отвлекая мое внимание от байкера. — Ты с составом ознакомился? — Более чем, — с присущей мне собранностью ответил я. — Хорошо, какой прогноз? — вопросил Игорь Николаевич, бросив мимолетный взгляд на брюнета. — Мы в жопе, — без лишних эмоций огласил я. — Звучит многообещающе, но как насчет того, чтобы раскатать этих пацанов в пух и прах? — Было бы кем раскатывать, а остальное дело техники. — В таком случае прошу любить и жаловать — Ян Громов, наш новый защитник, — указывая на парня рядом с собой, торжественно произнес тренер. Оценивающе посмотрев на байкера, я ухмыльнулся, отмечая, как он напрягается под моим взглядом и утвердительно кивнул. — Окей, посмотрим, на что он способен. — Вот и славно, тогда готовьтесь — и на разминку. Игорь Николаевич развернулся и ушел по направлению к тренерской, а на меня с разбегу налетел Артем, в попытке потрепать мои волосы. Но я увернулся и сделал удушающий захват, костяшками пальцев растрепав его белобрысые волосы на макушке. Друг высвободился из моих тисков, пятерней расправил образовавшийся хаос на своей голове и произнес: — Ты должен мне соточку. — Почему я не удивлен? — задал риторический вопрос я и проследовал к своему шкафчику, не забыв многозначительно смерить взглядом нового члена команды. — Потому что спорить со мной — себе дороже, — протягивая тыльную сторону ладони под моим скептическим взглядом, ответил друг. — Вымогатель хренов, — прокомментировал я и вручил ему банкноту. — Зато с сотней, — довольно протянул Артем и направился в сторону зала. Я хмыкнул и покачал головой, после чего принялся переодеваться в игровую форму.

***

Я упирался руками в колени, тяжело дыша. Пот лился с меня ручьем, а мышцы моего тела отдавали ноющей болью из-за усталости. Я был вымотан, выжат целиком и полностью, но чертовски счастлив. Четыре — два. Четыре — два, мать его! Мы выиграли, по большей части, из-за нового защитника, что справился с поставленной перед ним задачей на высшем уровне. Его потенциал и жажда к победе были настолько очевидны, что, казалось, он способен единолично завоевать кубок. Я всю игру следил за ним, как положено капитану следить за новым игроком, но я видел в нем нечто большее, нежели потрясающего защитника. Я видел в нем угрозу месту капитана. У него однозначно хватило бы запала руководить командой. Но вот только я не собирался уступать ему свое место и намеревался продемонстрировать ему это. Он должен был осознать, что лучший игрок в команде только один и этот игрок — я. — Спасибо всем за игру и созданную атмосферу! Но предупреждаю, если узнаю, что кто-то из вас ужрался в дрова, дисквалифицирую на несколько игр! — проговаривал Игорь Николаевич, провожая нас в душевые. — Мы в курсе, тренер, — отозвался кто-то из ребят под гогот остальных. — Ростислав, я лично буду за тобой следить, — угрожающе произнес тренер и направился к выходу. Я, как обычно, занял крайнюю кабинку и включил граничащую с кипятком воду. Не переношу холод, лучше жары ничего не придумаешь. Горячий поток накрыл меня с головой, разогревая кожу, которая приобретала красноватый оттенок. Пар валил клубами, отчего окружающие меня стенки запотевали, а воздух стал тяжелым, мокрым, но я чертовски хорошо ощущал себя в этой жаре. Со спины мне прилетел ощутимый шлепок мокрым полотенцем по правой ягодице. Я ударил кулаком по плитке, готовый придушить Темыча на месте и уже собирался это сделать, развернувшись, но замер. Передо мной стоял не кто иной, как Ян, его губ едва касалась ухмылка, а вот глаза, эти дьявольские глаза болотно-зеленого цвета прожигали меня насквозь. Я напрягся, отмечая, что, кроме нас, в душевой никого не осталось. Неужели я настолько погряз в своих мыслях, что не заметил, как все разошлись? Да и о чем я собственно думал? Ладно, об этом позже. Какого черта он себе позволяет? Что это? У него пирсинг в соске? Хм, а смотрится вполне органично, я бы даже сказал в какой-то степени возбуждающе. Нахуя я об этом подумал? Многозначительно посмотрев на мой пах, брюнет качнул головой и вопросительно приподнял правую бровь. Я мог бы списать все на кипяток, но зачем? Сложив руки на груди, я продолжил стоять под омывающими меня струями воды и пристально смотреть на парня. Пауза между нами неприлично затянулась, я собирался прервать ее, но неожиданно в душевую вошел Денис и остановился у двери, рассматривая нас. — Я помешал? — вопросил он, делая несколько шагов в нашу сторону. — Нет. Да. — В один голос ответили мы и уставились друг на друга. — Я хотел обсудить с капитаном некоторые моменты игры, — непринужденно произнес Ян и провел пятерней по ежику своих темных волос. — Уверен, это обязательно было делать в душе, — выделив последнее слово, сказал Ден, всматриваясь в мои глаза. Да ладно, только не сейчас. К чему эта интонация? Он что, ревнует? Остынь, парень, остынь. Это совсем не то, что ты думаешь. Блять, какого черта я оправдываюсь, даже мысленно, какого черта? — Тут такая атмосфера, наталкивающая на откровенные разговоры, — более чем двусмысленно вымолвил брюнет и поправил цепочку на моей шее, едва касаясь кончиками пальцев ключицы. Я впал в ступор на несколько секунд, после чего протяжно выдохнул, все еще ощущая на себе это мимолетное прикосновение его пальцев. Что за игру он ведет? К чему эти все манипуляции? Я явно что-то упускаю, что-то важное и мне это потом аукнется, еще как аукнется. — Ты что-то хотел? — обратился я к Денису, что уже нависал над Яном и явно собирался ему что-то растолковать. — Я? Да, что-то хотел, только вот теперь как-то перехотел, — сказал раздраженно парень и подошел вплотную ко мне так, что его футболка в момент стала мокрой от струй горячей воды. — Он не такой как я. Он не будет любить тебя так, как люблю тебя я. Подумай над этим, прежде чем его трахнуть, — прошептал он в мое ухо, развернулся и стремительно покинул душевую комнату. Цокнув языком, Ян расправил плечи и произнес: — Эмоциональный парень. Неудобно как-то получилось. — Это не твое дело, — бросил я и, выключив воду, обмотал полотенце вокруг бедер. — Верно, не мое. Но у меня сложилось такое впечатление, что между вами что-то есть. Что-то такое, что обычно не принимают в обществе, — осторожно, но в то же время с твердостью сказал Ян. Я развернулся около двери и многозначительно посмотрел на него. Он был явно доволен собой. Даже более чем доволен. В его глазах отражался азарт, а расслабленность тела выдавала непоколебимую уверенность в своей правоте. — В следующий раз я пересчитаю тебе все ребра за подобного рода намеки. И меня не будет волновать, как моя команда сыграет без нового игрока, потому что для меня его уже не будет существовать. Надеюсь, я доступно разъяснил свою позицию? — отчеканил я с присущей мне грубостью. — Более чем, — продолжая ухмыляться, ответил Ян. Хлопнув дверью, я покинул душевую, быстро переоделся и набрал Артема, который как сквозь землю провалился. Как оказалось, он все это время прождал меня внизу, а когда я в кратком содержании пересказал ему то, что произошло в душевой, он присвистнул и пристально посмотрел на меня. — Знаешь, я иногда завидую тому, что ты гей. У тебя гребаная Санта-Барбара под носом, а у меня перекати-поле, и то в редких случаях. — Я не гей, я бисексуал. Это совершенно разные вещи, — в который раз поучительно произнес я. — Какая разница, все равно в задницу долбитесь. О, нет, стоп, я не хочу этого знать, — рьяно запротестовав, произнес друг под мой хохот. — А если серьезно, то я так и не понял. Наш новый защитник того или не того? — Я сам не понял. Понимаешь, поначалу я подумал, что он такой как я, но потом его последние слова пошатнули мою веру в это, — растерянно ответил я и пропустил свои пальцы сквозь жесткие волосы. — То есть мы не знаем: долбится он в зад или нет? — бросив на меня многозначительный взгляд, произнес Артем, разгоняясь на трассе. — Не знаем, но я намерен это узнать, — ухмыльнувшись, ответил я. Еще как намерен. Упустить такой экземпляр было бы ошибкой с моей стороны. Мне всегда нравились парни с дерьмовым характером. Я сам был не из приличных, но не мог позволить себе в полной мере того, что могут другие. Причиной тому являлись мои родные и их положение в обществе. К тому же мой статус капитана обязывал меня подавать достойный пример. Я никогда не был по-настоящему свободен, никогда не был предоставлен сам себе. Извечный контроль преследовал меня, где бы я ни находился и избавиться от него было крайне сложно. Из-за серых домов показался мой двор и сразу перед подъездом я заметил отцовскую машину, что, безусловно, меня не обрадовало. Попрощавшись с другом и пообещав, что я непременно сегодня приеду отмечать победу, я направился домой, заранее предвещая очередной скандал. В моей семье всегда были перепалки. Часто я даже не выдерживал гнета со стороны отца и сваливал к Темычу на несколько дней, не желая выслушивать весь тот бред, что он нес. Но в последнее время мне стало плевать на то, что он говорит, я просто забивал на это и отвлекался на что-то свое, на то, что было способно меня отвлечь. Я поднялся на этаж и открыл дверь. В квартире привычно пахло чем-то вкусным, негромко работал телевизор в гостиной. Ники не было дома, наверное, гуляла где-то со своими друзьями, а вот из спальни родителей доносились приглушенные крики. — Мам? — позвал я, не решаясь открыть дверь комнаты. — Максим, иди покушай, ты наверно голодный после игры, я скоро выйду, — донеслось до меня. Несколько секунд я смотрел на ручку, взвешивая все за и против, после чего все же вошел в спальню. Мама сидела на кровати и вытирала слезы, в то время как отец стоял в стороне и продолжал что-то ей втолковывать. Он прервал свою речь и бросил раздраженный взгляд в мою сторону. — Тебе кто-то разрешал входить? Оставь нас! Я проигнорировал слова отца и подошел к матери, внимательно осматривая ее. — Он что-то тебе сделал, мам? — встревожено спросил я, убирая ее руки от лица, всматриваясь в ее глаза. — Он тебя ударил? — Я сказал, чтобы ты вышел вон! — отчеканил отец, нависая надо мной. — Да мне начхать, что ты сказал, — фактически выплюнул я, поднимаясь и расправляя плечи. Я был выше и шире своего отца, намного мощнее, намного больше, чем раньше в детстве, когда он позволял себе поднимать на меня руку. Это было всего несколько раз, но до чего же точно я помню каждую мельчайшую деталь этих моментов. — Максим, не надо, все хорошо, — попыталась успокоить меня мама, но было уже поздно. — Что ты ей сделал? — гневно спросил я, наступая на отца. — Тебя это не касается, щенок, — зло выплюнул он в ответ. — Еще как касается, — едва сдерживая себя, произнес я. Послышался звук открывающейся двери, топот каблучков. Ника вернулась с прогулки. — Я дома, — по привычке оповестила она, а мама встала между нами. — Только не при Нике, прошу вас, — взмолилась она, и мы отступили. Я вышел из спальни и направился в свою комнату, проигнорировав сестру. Быстро переодевшись, я приготовился провести очередной вечер в плену у алкоголя, кальяна и хорошей компании, тем самым надеясь развеяться и отвлечься от мерзких чувств, что я сейчас испытывал.