Дживс и турнир по гольфу

Если вы спросите старину Вустера, то он с удовольствием ответит вам, что одна из неприятнейших вещей, которая может с вами приключиться — за исключением, разумеется, обедов с грозными тётушками и помолвок — так это оказаться плотно прижатым к человеку, к которому испытываешь что-то более сильное, чем просто дружеские чувства. Особенно, если вы мужчина, и скрыть ваше особое расположение, если я правильно употребил это слово, практически невозможно. Итак, мы с Дживсом, прижатые друг к другу, как два магнита, стояли в крошечном чулане и ждали, когда разговор за дверью наконец стихнет и мы сможем выйти. Я не знал, от чего мне было жарко больше: от духоты чулана или близости моего камердинера. Как бы то ни было, я стоял красный, как маковое поле, и молился всем богам, чтобы Дживс не пошевелился ненароком и ничего не заметил. Я уже чувствовал, как он на мгновение замрёт, затем, по своему обыкновению, откашляется, будто одинокая овечка на склоне, с непередаваемой дживсовской интонацией скажет: «Сэр?» — а затем добавит, что я могу искать нового камердинера. От этих мыслей мне малодушно хотелось кинуться Дживсу на шею и умолять никогда не бросать молодого господина. Ох, вы, должно быть, не поняли ни единого слова. Наверняка читаете эти строки и думаете: «Берти, этакий ты остолоп, когда же ты научишься начинать с самого начала?» Что же, исправляюсь. Сегодняшнее утро началось для меня внезапно и весьма болезненно. Сотни, тысячи молоточков колотились о черепушку, не позволяя ни пошевелиться, ни даже открыть глаза. Справа от меня раздалось столь знакомое покашливание, и я, собрав в себе остатки былых сил, протянул руку, чтобы взять чудодейственный коктейль Дживса. Как и обычно, он почти мгновенно отправил восвояси всех каменщиков, что трудились в моей голове, и промыл мне мозги — ну или то, что от них осталось, ведь если бы они у меня были, вряд ли бы я вчера так набрался. Довольно потянувшись, я улыбнулся солнышку, что вовсю уже освещало спальню, перевёл взгляд на Дживса и замер. — Доброе утро, сэр. Завтрак будет готов через десять минут. От моего милого камердинера веяло практически арктическим холодом, а выражение его лица как никогда напоминало надутую лягушку. Мне мгновенно захотелось наплевать на вустеровскую гордость и сбежать вслед за каменщиками из моей головы хоть куда-нибудь. Я был готов сутками напролёт махать молотком, лишь бы не слышать такого тона от Дживса. — Дживс, чем я успел тебя обидеть вчера? — Ничем, сэр. Вы позволите мне идти? — голос не потеплел ни на градус. — Дживс, что бы вчера не натворил, я решительно ничего об этом не помню. Поэтому не мог бы ты напомнить молодому господину, что вчера было? — Вы пришли из клуба около полуночи и легли спать, сэр. Если вы не возражаете, я хотел бы приготовить вам завтрак, сэр. Я лишь уныло кивнул на это и грустно вздохнул, когда Дживс вышел из комнаты. Судя по всему, я серьёзно провинился, раз даже ужасающее похмелье не смягчило его гнев. Наверняка, кто-то из вас подумает: «Берти, старина, он твой слуга, какого чёрта тебя так волнует его мнение? Вспомни, ты же не из тех господ, что становятся слугами своих камердинеров!» Но ведь Дживс для меня — не просто личный слуга. Те из вас, кто давно читает мои рассказы, знают, что я считаю его своим другом и бесконечно уважаю. При всем том, что наши взгляды на то, как следует одеваться джентльмену, разительно отличаются, я всегда — хорошо, почти всегда — прислушивался к его мнению и старался сделать ему приятно, если это было в моих силах. И тут мы подходим к тому, о чем я предпочёл бы не распространяться. Вот уже некоторое время я был влюблён в Дживса. Окончательно и бесповоротно. Не знаю, в какой именно момент в мою голову постучалась эта мысль, но результат налицо. Я беспрекословно надевал те костюмы, что для меня готовил Дживс, и оставил попытки протащить домой контрабандный галстук непозволительной расцветки. В гостиной, разминая пальцы игрой на пианино, я всё чаще выбирал мелодии, приближенные к классике, вместо весёлых песенок из мюзиклов, и с удовольствием ловил обращённые мне улыбки Дживса. Так мы и жили последние месяцы, а если иногда в вустеровской голове и мелькали мысли о том, что, возможно, стоит признаться в своих чувствах, то страх потерять Дживса совсем всегда оказывался сильнее. И вот теперь Дживс похож на памятник самому себе, а я даже не знал, в чём дело. При мысли, что я вчера мог ненароком выдать свои чувства, меня бросило в дрожь. Но ведь тогда Дживс уже собрал бы вещи и отчалил, стоило бедному Бертраму открыть глаза, не так ли? А может Дживс всё-таки нашёл последний припрятанный галстук неподходящей расцветки? Не то чтобы я собирался его надевать — по уже упомянутым причинам — но он был спрятан ещё до того, как я осознал, что со мной происходит. А потом я просто не рискнул вытаскивать его из укрытия, опасаясь наткнуться на Дживса. При размышлениях об этом галстуке что-то во мне буквально закричало: «Опасность! Опасность!» — и я тут же порадовался, что не успел выбраться из постели, иначе определённо тут же упал бы обратно. Воспоминания о прошедшем вечере вернулись к Бертраму, и я сразу же пожалел, что вообще вчера проснулся. Кажется, мы праздновали помолвку Таппи и слегка переборщили. Всё-таки когда в одном месте собиралось большое количество молодых господ, радовавшихся за счастье товарища, и особенно за то, что это счастье настигло не их, сложно удержаться от веселья и горячительных напитков, и не оказаться втянутым в какую-нибудь авантюру. К счастью, в этот раз обошлось без полицейских шлемов и общественных фонтанов, хотя, учитывая последовавшие события, не думаю, что полицейский участок был бы плохой альтернативой. Если альтернатива — это то слово, которое я имею в виду. Нужно будет спросить у Дживса. Мы играли в некое подобие дартса, и после каждого раунда участники опрокидывали в себя некоторое количество алкоголя, которое каким-то образом зависело от результата. Этим делом заведовал Бинго, и меня не отпускало чувство, что никакой системы в этом нет, и он просто называл нам числа наугад. Как бы то ни было, совсем скоро мы оказались в состоянии полного нестояния. Следующее, что я вспомнил — как за мной пришёл Дживс (тут я подумал, что обязательно должен спросить его, как он узнал о моём состоянии, но мысль о том, что мне, возможно, больше не удастся перекинуться с Дживсом сколько-нибудь легкомысленным словечком, заставила меня вспоминать дальше). Да, за мной пришёл Дживс и поинтересовался, не угодно ли будет молодому господину вернуть явно украденный галстук его настоящему хозяину. А я, даже не посмотрев на галстук, вцепился в него, как иная мать цепляется в своего ребёнка, не давая ему исследовать окружающий мир путём проб и ошибок, и категорически отказался с ним расставаться. От дживсовского: «Очень хорошо, сэр», — уже тогда повеяло холодком, однако он не имел ничего общего с тем, что мне довелось почувствовать этим утром. А когда мы уже подходили к нашему дому — к этому моменту Дживс пять или шесть раз чудом удержал меня от падения — я... Когда воспоминания об этом моменте вернулись ко мне, я, забыв о том, что кодекс Вустеров гласит встречать неприятности с высоко поднятой головой, натянул одеяло до самой макушки. Я заявил, что Дживс выглядит слишком закрытым и надменным, отбросил его неизменный котелок куда-то в сторону и растрепал волосы. Застонав, я понял, что вряд ли найду в себе силы, чтобы встать и посмотреть Дживсу в глаза. У меня в услужении находился совершенный, идеальный, самый прекрасный на свете камердинер. А я своими руками и пустой головой... — Ваш завтрак, сэр. Как, чёрт возьми, ему удаётся так бесшумно подкрадываться? Однако одно дело — прятаться от проблем наедине с собой, и совсем другое — в присутствии других людей. А ведь Дживс был для меня куда большим, чем просто «другим человеком»! Так что я решительно отбросил одеяло в сторону и посмотрел на своего камердинера. — Дживс, по поводу вчерашнего. Я всё вспомнил, и хотел бы извиниться перед тобой, старина. Я действительно очень сильно перебрал и понимаешь... Не думаю, что я в полной мере осознавал, что передо мной именно ты. А как я мог просто взять и кому-то отдать свой галстук? Я-то находился в полной уверенности, что на моей шее болтается всё тот же прекрасный экземпляр, что ты самолично повязал мне перед уходом! — заметив, что выражение лица Дживса перестало напоминать надутую лягушку (по крайней мере, так сильно), я воодушевлённо продолжил: — А что касается твоей шляпы... Знаю, что перешёл границу, но Дживс, я куплю тебе десять таких котелков или даже сто, если ты захочешь, только не уходи. Под конец мой голос совсем затих, и я опустил взгляд, опасаясь, что в моих глазах Дживс увидит страх потерять не только камердинера и друга, но и возлюбленного. — Хочу заметить, сэр, что у меня и в мыслях не было куда-либо от вас уходить. И если позволите, я бы хотел, чтобы вы поели, пока завтрак не остыл. От облегчения я чуть было не откинулся обратно на подушки: это был тёплый, родной и спокойный голос того Дживса, которого я любил всем сердцем. Не глядя на него, я готов был поклясться, что он улыбается самыми уголками губ. А этот завтрак показался мне одним из самых вкусных, что мне когда-либо доводилось есть, включая те завтраки, что подавались в Бринкли-корте мастером Анатолем. — Так что, Дживс, какой сегодня день? — День тёплый и очень солнечный, ветер юго-западный, сэр. И сэр, через три часа мы должны быть в имении мистера Литтла, если вы не передумали участвовать в турнире по гольфу среди членов клуба Трутни. — Турнир по гольфу, точно! Скажи-ка, Дживс, а откуда ты о нём знаешь? Мы же решили его устроить только вчера вечером. — По возвращении домой вы упомянули об этом четыре раза, сэр, и настоятельно просили собрать ваши вещи и подготовиться к поездке. — Ну что же, старина Бертрам не должен отказываться от своих слов! Ты же будешь моим кедди, Дживс? — Разумеется, сэр. Сейчас я приготовлю вам выездной костюм.

***

— Скажи, Дживс, ты никогда не задумывался о том, почему гольф называется гольфом? Ведь его могли назвать как-нибудь по-другому, и мы бы сейчас ехали играть в… ну скажем, уоллоп, — поинтересовался я, когда наш автомобиль уже мчал нас к старине Бинго. — Едва ли, сэр. Дело в том, что гольф в том виде, в котором мы его знаем, появился в Шотландии, поэтому и название образовано от шотландского слова «бить», а не от английского варианта этого слова. Хотя сама игра, с клюшками и кожаными мячами, появилась гораздо раньше, в Голландии. Однако ещё до этого, нечто похожее на гольф имело место быть в Римской империи и называлось паганика. Участники пользовались кривыми палками, чтобы наносить удары по мячу, набитому перьями. Также учёным известно о древней китайской игре чуйван, правила которой некоторым образом напоминают гольф, — не отрываясь от дороги, сообщил Дживс, заставив меня восхищённо присвистнуть. — Ты действительно знаешь всё на свете! — Благодарю вас, сэр, — и Дживс снова подарил мне свою лёгкую улыбку. Оставшуюся дорогу Дживс развлекал меня крайне любопытными фактами из истории гольфа и формирования его правил. Слушать Дживса — одно удовольствие, если, конечно, вы одеты в подходящий случаю костюм и не сделали чего-нибудь ещё, что может привести Дживса в скверное расположение духа. Так что день уже казался мне прекрасным, и победа или поражение в грядущем турнире были несущественны. Так же настроение поднимал тот факт, что в нашей компании не планировалось появления ни одной «прекрасной богини», так что вероятность помолвки стремилась к нулю. Когда мы приехали, выяснилось, что все только меня и ждут, чтобы начать, так что мы сразу устремились на поле, которому было суждено сегодня сделать одного из нас победителем. Поле было точно создано для гольфа, его даже пересекал неширокий ручеёк, а Бинго где-то раздобыл песок и устроил несколько песчаных зон. Вдалеке виднелся флажок, лунка возле которого и была нашей целью. Было решено проходить дистанцию по очереди, так что мы с Дживсом пока что расположились в тени дерева и наблюдали за приготовлениями Таппи. — Могу я заметить, сэр, что мистер Глоссоп использует не совсем подходящую ему стойку. — Ты думаешь, что старине Таппи подойдёт хоть какая-то стойка? — Я убежден в этом, сэр. Определённо, не каждый может добиться успеха в этом виде спорта, однако с помощью правильно подобранной стойки можно добиться неплохих результатов. Не забывая о прицеливании, само собой, — добавил Дживс, провожая взглядом улетевший куда-то в сторону мяч. — Ну ты ведь поможешь мне встать в правильную стойку? — Разумеется, сэр, — казалось, Дживса оскорбило предположение, что он может просто стоять в стороне и наблюдать за страданиями молодого господина. В конце концов, ухитрившись вымокнуть в ручье и собрать все песчаные зоны, Таппи закатил-таки мяч в лунку, что все мы встретили бурными аплодисментами и одобрительным свистом. — Ну что, Берти, твоя очередь! — Пойдём, Дживс, покажем им, как играют в гольф Вустеры! — В самом деле, сэр, — кивнул Дживс и поднял сумку с клюшками. — Скажи-ка мне, старина, ты что, не веришь в мою победу? Откуда у тебя в голосе этот скуп... нет, скип... — Полагаю, вы имеете в виду скепсис, сэр. Прошу меня извинить, если у вас возникло такое ощущение. Безусловно, мои симпатии на вашей стороне. Такие, казалось бы, простые слова заставили меня широко улыбнуться, так что к площадке «ти» я подошёл в самом прекрасном расположении духа. Неуловимым движением Дживс выудил одну из клюшек и протянул её мне, а затем установил мяч на подставку. — Эта клюшка называется вуд, сэр, и используется для первого удара, цель которого — отправить мяч как можно ближе к лунке, — прокомментировал свои действия мой камердинер. — И всё-таки любопытная штука — эти названия, — воскликнул я, приноравливаясь к удару. — Позволю себе согласиться с вами, сэр. Итак, для начала мысленно проведите прямую линию от мяча до лунки и постарайтесь встать параллельно этой линии. Не могли бы немного согнуть ноги в коленях и выпрямить спину, сэр? Я с готовностью выполнил его указания. — Так, Дживс? — Да, сэр. Очень хорошо. Примерьтесь к мячу, размахнитесь и наносите удар. Я старательно прицелился по мячу, чувствуя себя как никогда уверенно из-за близости и поддержки Дживса, а затем сильно ударил по мячу. Тот перелетел через ручеёк и упал аккурат на край песчаной зоны. — Очень неплохо, сэр, — и я снова улыбнулся в ответ на похвалу. Когда мы дошли до мяча, я заметил, что бить отсюда будет не очень удобно. — Может, мы просто немного сдвинем его в сторону? Никто и не заметит. — Если позволите, сэр, в основе гольфа лежит принцип честности. «Играй мяч так, как он лежит, играй на той площадке, что есть, и в любом случае поступай по чести» — так говорится в правилах. — Разумеется, ты прав, Дживс. Я и не собирался, если честно. Ну, кодекс Вустеров, все дела. Ты не находишь, что наш род был просто создан для гольфа с такими понятиями о чести? — поинтересовался я, прикидывая, как выбраться из песка. — Убеждён в этом, сэр, — мягко заметил Дживс, и в этот раз я почему-то был уверен, что он не насмехается надо мной. — Возьмите вот эту клюшку, сэр. Она называется веджи и из-за большого наклона бьющей поверхности как раз подходит для подобных случаев. — Благодарю, Дживс. Я прицелился, согнул ноги в коленях, наклонил прямую спину — всё, как учил Дживс — и выбил мяч из песка. — Неплохо вышло, не находишь? — спросил я, заметив, что мячик оказался буквально в нескольких метрах от флажка. — Вы правы, сэр. Вы можете закончить игру уже следующим ударом. Возьмите. Дживс протянул мне любопытную клюшку с головкой в виде буквы Г. — Это паттер, сэр. Такая клюшка используется для игры на грине, чтобы закатить мяч в лунку. — Дживс, ты же не можешь действительно знать всё на свете? — Затрудняюсь ответить, сэр. Один из моих прошлых хозяев очень любил этот вид спорта. — Он, должно быть, был отличным игроком, — с грустью заметил я. Это было эгоистично, но я ненавидел упоминания о прошлых хозяевах Дживса, равно как и не любил вспоминать о своей жизни до его появления. — Едва ли, сэр. Я уверен, что вы с лёгкостью превзойдёте его достижения, если будете играть хотя бы раз в неделю, — удивительно, как мало мне нужно, чтобы почувствовать себя счастливым. Преисполненный столь светлыми мыслями, я легко закатил мяч в лунку и широко улыбнулся. — Ну что, Дживс, думаешь, кто-то превзойдёт достижение старины Бертрама? — Очень в этом сомневаюсь, сэр, — уголки губ моего камердинера чуть дрогнули, и я знал, что это была улыбка. Однако моя собственная улыбка приказала долго жить, потому что когда мы вернулись к остальным, то обнаружили не только членов клуба «Трутни», но и юных леди, коих тут не могло оказаться никаким образом, если только Бинго мне не соврал. Среди вновь прибывших оказалась моя кузина Анжела, которая сразу же кинулась меня обнимать. — Привет, старушка, какими судьбами? — Ох, Берти, мы собирались все поехать к Таппи, но он сказал, что у вас турнир по гольфу. Так что мы решили приехать сюда и поддержать вас, ну разве не здорово? — Эм, да, конечно, пожалуй, — пробормотал я, что ещё больше умилило Анжелу, и она поцеловала меня в щёку, прежде чем отойти. Именно в этот момент на нас посмотрел Таппи, и что-то мне подсказало, что, если я не хочу снова оказаться втянутым в помолвку с любимой кузиной, то мне стоит мчаться домой на всех парах. Судя по всему, Дживс всецело разделял мои опасения, так как он уже собрал наши вещи. Нам не хватило буквально пары минут, так как раздался гонг, звавший всех обитателей на обед. Изначально мы планировали играть вплоть до ужина, но присутствие дам спутало все карты, так что отправились в дом. Я хотел было просочиться к Дживсу, но меня остановила властная рука Гонории, которая приехала вместе с подругой. — Приветик, старушка, рад тебя видеть, — солгал я, не моргнув глазом, так как кодекс Вустеров в первую очередь предписывал не обижать дам, а потом уже не врать. — Опять эти твои вульгарные фразочки, Берти. Тебе не хватает твёрдой руки рядом, которая сделала бы из тебя человека. — Ты сейчас очень похожа на мою дражайшую тётушку Агату Грегсон, — сказал я в полголоса. — Достойнейшая женщина, — кивнула Гонория. — Безусловно. Воспользовавшись тем, что Гонория снимала свой плащ и отпустила мою руку, я тут же избавил её от своего общества. Около едва заметной двери в тени коридора стоял Дживс, и я тут же устремился к нему. — Прошу вас, сэр, — он посторонился, пропуская меня в тёмный чулан, и зашёл следом, закрыв за нами дверь. — Здесь они не будут нас искать, и как только все пройдут в столовую, мы сможем покинуть имение мистера Литтла. Мне показалось, что вы желаете именно этого, сэр. — Ты как всегда прав, Дживс. Сегодня слишком чудесный день, чтобы заканчивать его помолвкой. В чулане было ужасно тесно, и я боялся пошевелиться, дабы ненароком не задеть лишний раз объект своего воздыхания. Собственно, теперь вы наконец-то знаете, как я оказался в такой ситуации, а значит, можете меня понять. Итак, мне казалось, что мы стоим уже больше часа, а разговоры за дверью и не думали стихать. Я чувствовал, что уже близок к тому, чтобы уткнуться лбом в мужественное плечо своего камердинера, и будь, что будет. Я тяжело вздохнул, в этот момент Дживс пошевелился, так что нас прижало друг к другу ещё сильнее, и я внезапно понял, что не один в этой комнате наслаждаюсь этой близостью. Очевидно, Дживс тоже это понял, так как замер и больше походил на натянутую струну, нежели человека. — Дживс? — Да, сэр? — отстранённо-равнодушный голос не мог сбить меня с толку, так что я всё-таки рискнул и обнял его за шею. — Дживс? — Сэр, — обречённо выдохнул мой камердинер и обнял меня в ответ. Я засмеялся ему куда-то в шею, чувствуя себя лёгким, как наполненный чем-то там воздушный шарик. — Дживс, как называется тот газ, который делает всё очень лёгким? — Я полагаю, вы имеете в виду гелий, сэр, — осторожно отозвался Дживс. — Точно, гелий. Знаешь, Дживс, я сейчас чувствую себя так, будто с ног до головы заполнен этим самым гелием, — я обнял его ещё крепче. — Скажи, Дживс, ты правда... Я правда тебе не безразличен? — Я люблю вас, сэр. И не смел даже мечтать, что однажды смогу обнять вас наяву, — выдохнул Дживс, и я вздрогнул от той силы эмоций, что прозвучали в его обычно ровном голосе. — Я тоже люблю тебя, Дживс. Но знаешь, мне бы хотелось, чтобы ты не только обнимал меня. Дживс чуть отстранился, а через мгновение я почувствовал, как его губы касаются моих. До этого момента я считал полным бредом как романтические рассказы Рози М. Бэнгс, так и рассуждения Мадлен Бассет. Сейчас я был готов согласиться даже с тем, что звезды — это ромашки на лугах Господа Бога. Мне казалось, что я воспарил на небеса, и, чтобы не упасть, мне надо крепко держаться Дживса, чем я и занимался. Дживс разорвал наш поцелуй, и я с трудом смог отдышаться. — Это было... Ох... — Да, сэр. Однако я бы советовал вернуться домой, прежде чем продолжать. — Полностью согласен, старина. Кажется, они, наконец-то, ушли, да? — Судя по всему, вы правы, сэр. Однако прежде чем Дживс открыл дверь, я ещё раз поцеловал его. Сквозь поцелуй я чувствовал, как Дживс улыбается, и это было самым прекрасным, что со мной когда-либо происходило.