Разморозь меня!

Мерное покачивание электрички усыпляло не хуже маминого укачивания, когда ты еще мал и не имеешь ни малейшего представления, что жизнь – это борьба. С кем же? Я сидела на месте у окна в электричке. Мне и раньше приходилось ездить на них еще в России, но в Японии все «немного» по-другому. Справа от меня сидел мой щедрый мучитель, который с утра пораньше ведет себя до раздражительности счастливо. А все потому, что он король не только в баскетболе, но и в игре, под названием жизнь. И этого не скрывает. Как они и планировали, я с семьей Ханамии поехали к океану. Но уже с первых 10 минут начались препятствия, которые словно Божеская рука пытались остановить меня, но Ханамии, в чьих жилах скорее течет кровь Сатаны, умело плевали на все преграды: подъезжая к вокзалу, мы попали в ужасающую пробку, которую Макото предложил нам просто пробежать. Ага, просто! Пришлось со всех ног гнать эти двадцатикилограммовые чемоданы. Следующим стало то, что мы застряли на проверке багажа. Мало того, что мисс-Ханамии пришлось выгружать из своей сумки все металлическое, так как металлоискатель просто разрывался от невероятного количества металла. Ей даже пришлось показать пирсинг на пупке, что повергло меня в небольшой шок. Перед самым приездом электрички меня угораздило врезаться в незнакомого мужчину, который, не заметивший меня, отправил в полет мой чемодан, и тот упал с платформы. У меня чуть истерика не началась, но Макото как истинный герой вовремя пришел и достал его… мной, придерживая за ремень моих штанов, чтоб «моя слепая светлость» не упала. Но на этом проблемы не закончились. Только мы успели войти в электричку, как предстал вопрос «кто с кем сядет». По логике, которую я им выдвинула, Ханамии должны сидеть вместе, как дружная и неразлучная семья, а я как-нибудь в сторонке посижу и буду упиваться в прекрасном одиночестве. Но Макото запротестовал, так как у его матери слабость к укачиванию, и она мгновенно засыпает. И если она заснет, то непременно примостится на плече своего сына и будет сопеть прям ему в ухо. На эти слова мисс-Ханамия была крайне возмущена, но место со своим сыном предоставила мне. Вроде все кончено, но дискуссии продолжались. Я упрямо отказывалась сидеть справа, где люди беспрестанно ходят и толкаются. И несмотря на то, что я проиграла, и Макото сел слева, когда он ушел в туалет, я стремглав пересела и переместила вещи. Так что когда он пришел, я удивленно отвечала: «Все так и было. Ничего не знаю». И вот мы наконец спокойно едим к «долгожданному» пансионату. Не то, что б я не хотела увидеть чистый до бирюзы океан, вкусить шоколадного мороженого в жаркий день, обгореть до красноты и жаловаться все оставшиеся дни на боль в теле, просто Макото меня очень-ОЧЕНЬ смущает. Одна только мысль, что он увидит меня в купальнике, что, возможно, прикоснется к моей оголенной части тела, вгоняет меня в краску. Мы ехали еще 2 с лишним часа, а мне уже становилось скучно. На первых порах я смогла занять себя, по предложению парня, срисовыванием его кедов. По окончанию наблюдала за игрой Макото на PS4. Но вскоре мне и это надоело, и я решила вытащить свой подготовленный козырь из кармана. Только я начала распутывать наушники, как Макото заинтересованно сказал: - Что делать будешь? Раз он оторвался во время игры, значит она ему уже тоже значительно поднадоела, и он решил перекинуть свое внимание на меня. - Фильм собираюсь смотреть, - он многозначительно взглянул на меня, после чего я добавила: - Наушник у меня только один: второй перестал работать. Так что посмотреть вдвоем не получится. Я поскорей надела наушник, желая оградиться от пристального внимания баскетболиста, так как знаю, что он быстро не сдается. Он вообще не знает слова «сдаться». Как и сейчас. - Тогда может будем слушать так? – предложил он. - Нет. Тихо слушать не получится, поэтому мы можем помешать другим. - Да сдались они тебе! – настаивал парень. В ответ я промолчала. Он некоторое время помолчал, потом встал и обратился к впередисидящему. Что он говорил, я не разобрала, но когда он оттуда вылез, то в руках у него покачивалась пара белых наушников, а на лице сияла довольная улыбка. - Ты издеваешься?! Нельзя у людей вещи отжимать! - Я просто вежливо попросил. Вместо того, чтобы болтать, давай смотреть уже. И он вставил в разъем в телефоне добытые наушники, и, хоть и против моей воли, но приступили к просмотру фильма. Фильм был комедийный, поэтому при появлении очередной шутки, Макото заливался в приступе хохота, но в меру громкого; я лишь сдержанно хихикала. Как то к нам подошла стюардесса с предложением купить что-нибудь. Я решила взять латте, а Макото ограничился шоколадным круассаном. Женщина заварила и протянула мне стакан. Я решительно схватилась за него, а уже замечаю, как жидкость летит на парня. Торопливо вернув стакан в равновесие, я поставила его на откладной столик и поняла, что облила Макото, сейчас зло шипящего от возможного ожога. - Ах, прости! Я случайно! Я как можно быстрее нашла салфетки и принялась усердно вытирать пятно, попутно дуя на «место происшествия». Макото лишь смотрел, из-за чего мне потом стало больно неловко. - Что?! – смущенно спрашиваю я. - Что ж ты за человек то такой? Все из рук у тебя валится. - Уж извиняйте – какой есть. - Ну вот, теперь пятно останется, - поддельно расстроено сказал он. Я хлопнула его по животу. - Не очкуй! Твоя майка такая коричневая, словно создана для кофе. Так что хоть говном помажь, а видно не будет… Я получила щелбан, и конфликт разрешился. Хотя был ли это конфликт? Даже если перед нами и вставал конфликт, мы больше не цапались, по крайней мере всерьез, а лишь ради забавы, а в конце могли даже дружно засмеяться. Ханамия принялся за покупку. Только он открыл упаковку, как до меня донесся этот божественный аромат, что затмевает все мысли. Хотел было он уже откусить, как заметил, что я уже минуту смотрю на него щенячьими голодными глазами. - Решила выклянчить? Неа! Не сработает. Он откусил. Тогда я наклонилась к его ногам лицом вверх так, чтобы он не мог отвернуться от меня. - Ох, ладно! – воздвигнув глаза к небу, сдался он и разломив круассан пополам, отдал мне половину. - Никто не устоял бы перед моими чарами, - похвалила себя я. - Твоя взяла, но ты отдаешь мне половину своего кофе. На подобную сделку я согласилась и пододвинула к нему стакан. Хоть я и не брезгую микробами, но в поцелуи через предмет я все же верю. Мы продолжили смотреть. Фильм оказался настолько скучный, что через несколько минут я уже дремала. Макото заметил это, только когда я переместилась на его плечо, и, удобно устроившись на нем, начало мерно посапывать. Парень изучающе разглядывал меня, после чего сам себе выдал, словно в подтверждение своих мыслей: - Везет же мне подпирать Пизанские башни, - сказал он и, выключив фильм, продолжил играть в видеоигры. Когда я проснулась, то обнаружила себя облокотившуюся на Макото, то есть очень близко к нему. Я боялась встать, так как не знала, что сказать. Хотя, что такого в том, чтобы просто спать на другом человеке. Тем более друге. Да и раз он не оттолкнул меня, значит не против. Но я все равно не решалась просыпаться и лишь изредка приоткрывала глаза, чтобы оценить обстановку. Так прошло минут 10, пока по рации не объявили о скором прибытии на станцию. Макото долго ерзал подо мной, что я не понимала почему, а уже мысленно пинала его разбудить меня. Наконец парень решился и аккуратно приподнял мою голову, выбираясь из под меня. Он начал доставать сумки с верхней полки. У меня появилось ощущение, что так он меня и не разбудит, а оставит кататься дальше. Поэтому я уже хотела имитировать просыпание, как на меня упало что-то тяжелое и жесткое, отчего я резко распахнула глаза, желая увидеть «противника». Им оказалась моя сумка. - Подъем! Приехали, - сказал Макото и продолжил собираться на выход. - Хорошо, что хоть чемодан в меня не кинул, - пробормотала я и недовольно присоединилась к разгрузке, немного обидевшись на его способ будить. Когда мы вышли из электрички, нас обдало резким потоком местного воздуха, значительно отличающегося от привычного городского. Здесь солнце обжигало кожу, и прибрежные ветерок словно ласкал твою раненую кожу, отчего эти прикосновения были еще чувствительнее. Благополучно сойдя со станции и найдя такси, мы доехали до места назначения. Им оказался четырехэтажный дом с конусообразной крышей, с тяжелыми воротами, которые украшал позолоченный плющ. Войдя вовнутрь, мы застали весьма богатую обстановку: тропинка была выложена песчаным камнем, что выкладывал и стены дома, и забор. Имели место быть и растения, что наполняли пространство атмосферой тропиков. Висячие лозы дерева у бассейна, по которым были пущены гирлянды, спускались к самой воде, но не притрагивались к ней. И хорошо. Не хотелось вы стать морским цыпленком. Гхм! В здании стиль не уходил далеко от греческого, хоть в нем и присутствовали ноты современности. Нас заселили на второй этаж, балкон которого имел вид на бассейн. Комнаты делились на гостиную, в которой размещался диван с телевизором, ванную, прихожую и комнату с двуспальной кроватью. Разложив вещи в шкаф, мы принялись делить пространство. - Так как вы семья, будет целесообразнее спать вам обоим на двуспальной постели. Я же пристроюсь на диване, - выдвинула я свое предложение и сразу встретила сопротивление. - Опять ты со своей «семьей». Так как вы обе девушки, то вам и лучше спать вместе, - сказал Макото, зевнув. - А мое мнение не в счет, да? Так как я взрослая, то мое решение и будет ключевым. Я предлагаю спать попеременно. Тое есть, каждую ночь мы будем меняться местами, и каждый получит то, чего бы хотел, но и то, чего бы избежал, - заключила мама-Ханамия. Идея впечатляющая, но одна мысль о том, что мне придется спать с этим… этим Якудзой меня не устраивает. Очень не устраивает. - А это мысль! Можешь же что-то, когда хочешь, мать! – подбодрил ее сын. - Вроде приятно и одновременно хочется надавать тебе тумаков. - Итак, порешали. Но кто с кем будет спать сегодня? – спросила я. - Это можно решить игрой камень-ножницы-бумага, - предложил парень. - Ты что, ребенок? - Отлично-о! Тогда… - начала мисс-Ханамия и выдвинула руку вперед. Я с Макото последовали ее примеру. – Камень. Ножницы. Бумага! Я показала бумагу. Макото – ножницы. Мама – тоже бумагу. На лице Макото просияла хитрая ухмылка. Он игриво «порезал» нашу бумагу. - Я выиграл. И что это значит? Мне спать на кровати? И выбрать, кто будет спать со мной? - Нет. Ты спишь на диване. Одинаковые знаки спят на постели, - поспешила исправить его мама, отчего баскетболист открыл рот, но слов оттуда не вылетело. Таким раскладом я была вполне довольна, хоть и некоторая нервность все же поселилась у меня в груди с самого приезда. На часах только пять часов вечера. Буду молиться, чтоб этот отдых не стал для меня роковым.