День Рождения

У меня нет друзей. Нет и не будет. Я хочу чтобы меня выслушали , а все они видят во мне жилетку, в которую плакать очень комфортно, а главное - приятно (внимательный слушатель и мягкая черная толстовка - это удобный дополнительный бонус). Сидя на перине, я приобнимаю себя руками за плечи, пытаясь спрятаться от боли, в точности подражая их движениям, но она как-будто слилась с моим сознанием, прониклась в каждую раннее пустующую клетку моего больного, чересчур горячего тела. Я твержу им, что справедливость существует, но если так, почему я ищу утешения в собственных слабых руках? Неужели эта расплата за то, что я была с ними нечестна, когда делала попытки успокоить? Но я только хотела как лучше, искренне старалась облегчить их страдания, пусть это был всего-то внезапно нагрянувший приступ мигрени или очередная "любовь на всю жизнь", и последующее нелепое расставание. Я так много говорю, но не осознаю, где правда, а где ложь. Слишком уж все перепуталось в моей голове. Мысли уже не чередуют друг друга, они наваливаются разом, оглушая, подобно резко нахлынувшей волне чувств, и выбивая оставшуюся почву из-под ног. Медленно оглядываю пустующую спальню. Да, эта комната соответствует моему состоянию. Чистая, тщательно выглаженная одежда слилась с грудой грязного белья на линолеуме, только одна излюбленная мною черная толстовка аккуратно (в меру моих возможностей, конечно) сложена на обтянутом кожей стуле. Я встаю с измятой постели и неспешно подхожу к месту, где обычно взвешиваю все свои решения, и всегда прихожу хоть к какому-нибудь разумному выводу. Трясущимися пальцами хватаю толстовку и возвращаюсь к кровати. Если именно в ней все ищут спасения, в нее все плачут и исповедаются о своих несчастьях, почему бы не попробовать мне? С долгим выдохом укладываюсь на бок, и секундно поколебавшись, зарываюсь лицом в предмет всеобщего утешения. Но мысли не уходят. Я до сих пор брошена всеми до единого. Я никому не нужна. Не нужна. Как спрятаться от этого чувства? Поможет ли музыка? Чтение? А ведь у меня даже не хватит сил, чтобы элементарно собрать чувства в кулак. Мозг отчаянно пытается найти решение, и оно внезапно находится. Может ли физическая боль заглушить душевную? Резко приподнимаюсь на кровати. Может, испытав еще более сильную боль, чем сейчас, мне станет легче? Встаю, и в глазах резко темнеет. Может, я наконец освобожусь? Подхожу к рабочему столу и судорожно, вздрагивая всем своим зараженным телом, ищу глазами ножницы. Нет, у меня еще осталась, пусть и очень маленькая, пусть угасающая, но все-таки капля здравого смысла. Я еще хочу жить, пусть и с болью. А риск умереть таким способом довольно-таки не маленький. Боже мой, о чем я думаю? Резать себя. Одна девушка, ищущая поддержку на моем слабеньком плече, тоже хотела так покончить со своими страданиями. Ее удержали люди, а я удержала сама себя. Это признак силы? Нет, скорее идиотизма. Какому нормальному человеку будут приходить в голову такие мысли? Я и так виновата в том, что меня так воспринимают. Я виновата в отсутствии настоящих друзей. Виновата в том, что сейчас, еле стоя от слабости на ногах, я ищу что-то, что могло бы понять меня. Я просто ничтожная, раз не могу выдержать абсолютно заурядного будничного одиночества. Но я так хочу... - Все, замолчи, - произношу я вслух, и собираясь силами, твердо встаю на ноги, - сейчас ты возьмешь себя в руки и улыбнешься. День рождения, все-таки.