Чёрное и белое

Шесть лет спустя       Усаги проснулась рано. Университет она всё-таки закончила, диплом получила и была на заслуженных каникулах, но вот рано просыпаться так и не отучилась. Поэтому каждый день по утрам она варила кофе (в кофеварке) и готовила завтрак (кукурузные хлопья с молоком или тосты). Да, Усаги так и не научилась готовить, видимо, это просто было за пределами её возможностей. Но Алмаз, как ни странно, не жаловался, а под руководством Мако сам изучил кулинарное искусство и взял на себя эту непростую обязанность.       Сегодня поваляться в кровати времени не было, поэтому Усаги осторожно выбралась из-под руки сладко спящего Алмаза и села в кровати. Воскресенье, а это значит, что он будет спать до полудня, не меньше. Преподавание в университете и докторская диссертация отнимают у него почти всё свободное время по будням и субботам, и в воскресенье он всегда старается ухватить как можно больше часов заслуженного отдыха, и сна в частности. По воскресеньям все заботы Усаги берёт на себя. Она очень гордится тем, что Алмаз так сильно старается и достиг больших успехов. Она гордится и собой тоже — никто до конца не верил, что она закончит университет, но всё получилось, и через три месяца Усаги начнёт работать воспитателем в детском саду.       Сейчас ей двадцать три года. Она могла бы уже родить дочь и стать королевой, создать Хрустальный дворец и поселиться в нём с Мамору, а её подруги на тысячу лет приняли бы облик воительниц и называли бы её на «вы». Усаги была безмерно счастлива, что это будущее она смогла изменить, ведь то, что было у неё сейчас — бесценно.       Она потянулась к Алмазу и нежно погладила его по волосам. Усаги обожала его волосы, такие и мягкие и воздушные, словно они сделаны из облаков. Она не разрешала ему коротко их подстригать. Иногда она усаживала его на пол спиной к себе, садилась на диван и по целому часу заплетала ему косички и хвостики. Алмаз в это время обычно читал свои книжки, и им обоим было так хорошо вместе.       — Милый, — почти шёпотом позвала Усаги, целуя его лоб и легко накручивая на палец пепельную прядку. — Эй, проснись на минуточку.       Алмаз что-то промычал во сне, но глаз не открыл.       «Если сейчас не разбужу, потом полдня дуться будет», — подумала Усаги, разглядывая едва заметную паутинку морщинок в уголках его глаз.       — Проснись. — Она нежно поцеловала кончик его носа, потом щёки, потом слегка приоткрытые губы.       Алмаз заворочался и открыл глаза, смешно моргая.       — Ч-что ткое? — невнятно пробормотал он, улыбаясь уголком рта.       — Я пойду к Мако в ресторан, сегодня там свадьбу проводят, она просила помочь. Я просто забыла тебе вчера сказать. Все девочки пойдут, гостей там человек сто, вот мы и согласились. Не теряй, ладно?       — Угу, — выдохнул Алмаз, потягиваясь.       — Я вечером оттуда что-нибудь вкусное принесу, Мако обещала заплатить едой.       Усаги хихикнула и потянулась за утренним поцелуем. Ради поцелуев Алмаз был готов хоть посреди ночи просыпаться, поэтому он с готовностью придвинулся к Усаги и крепко обнял, нежно гладя её плечи. Она таяла от его прикосновений, словно лёд под лучами солнца.       — Эй, мне надо идти, — засмеялась Усаги, когда почувствовала, что её никто не собирается отпускать в ближайшее время.       — Обязательно прямо сейчас? — шумно выдохнул Алмаз. Его дыхание сбилось, и Усаги знала, что если не уйдёт сейчас, то здорово опоздает.       — Я обещала в девять там быть, — не сумев скрыть сожаления в голосе, ответила она, пытаясь выбраться из крепких уютных объятий. Пусть и не очень хотелось.       Алмаз застонал, отпустил её и перевернулся на живот.       — Зачем будила тогда? — пробурчал он, уткнувшись лицом в подушку. — Могла бы записку оставить.       — Ну конечно, а ты бы потом до вечера со мной не разговаривал, — притворно надулась Усаги.       — Какая разница, тебя всё равно до вечера не будет, — засмеялся Алмаз и кинул в неё подушку, — а вечером я бы уже перестал злиться.       — Ну всё, спи давай!       Усаги вернула ему подушку, чмокнула в губы и выскочила из комнаты.       — Давай не поздно! — успел бросить ей вслед Алмаз.       — Как скажешь, мой принц! — весело ответила Усаги и поспешила к Мако, на ходу отправляя маме смс, что придёт завтра, и ещё одно Нару, что вышла из дома и будет ждать её у ближайшего LAWSON'а.       Ресторан Мако в последний год наконец-то начал набирать популярность, хотя первая пара лет после его открытия была очень трудной. Было время, когда Мако хотела бросить эту затею, но — не без помощи подруг — у неё хватило сил и мужества продолжать своё дело. Кроме того, ей очень сильно помогал Мотоки Фурухата, который уже несколько лет надеялся добиться её расположения. Девочки втайне от Мако делали ставки на то, как долго ещё она сможет продержаться, не отвечая ему взаимностью.       «Узнает про ставки, перестанет по выходным нам тортики готовить», — думала иногда Усаги, всерьёз опасаясь, что так и будет.       Рей так и работала в своём храме, в её жизни изменений произошло меньше, чем у всех других. Правда, теперь у неё было гораздо больше времени для того, чтобы заниматься своим любимым делом, и за пять лет после окончания школы часовня Хикава стала процветать, а Рей стала немного спокойнее, хотя её резкий непримиримый характер до сих пор доставлял немало хлопот беспечной Усаги.       Ами всё ещё училась в университете, потому что врачи учатся на год дольше, чем все остальные. С ней девочки виделись очень редко: Ами с головой ушла в учёбу и приходила на утренние воскресные встречи один раз за месяц-полтора в лучшем случае. Но она никогда не забывала про их дни рождения и освобождала эти дни, как бы сильно ни была занята.       Труднее всех пришлось Минако: стать звездой оказалось не так просто. Её мечта быть певицей оказалась неосуществимой, потому что вокальные данные не соответствовали требованиям большой сцены. Ей понадобилось целых три года, чтобы понять и осознать это, а потом последовал самый тяжёлый год, когда вечно весёлая и жизнерадостная Мина походила на привидение, почти ни с кем не общалась и сидела дома. Но подруги не бросили её, и в конце концов Минако решила попробовать себя как актриса, благо она играла в школе во всех спектаклях и справлялась всегда неплохо, да и курсы, которые посещала после школы, оказались очень кстати. Теперь её брали на небольшие второстепенные роли, но и это воодушевляло её, и Минако старалась изо всех сил. Потерпев однажды поражение, она стала взрослее и серьёзнее. Усаги думала, что раньше ей именно этого и не хватало для того, чтобы добиться успеха.       Мамору долго переживал их расставание, но и он в конце концов смог её понять (Усаги и не сомневалась, что так будет). Он уехал учиться в Европу и добился большого успеха. Совсем недавно он женился на своей сокурснице-австрийке, Усаги с Алмазом и девочками летали в Вену на праздник. Теперь Мамору ждал от Усаги ответного приглашения.       Усаги шла по пустынной улице и улыбалась своим мыслям. Вот теперь она была по-настоящему счастлива. Спустя шесть лет после всех тех событий она могла точно сказать, что ни капельки не жалеет о принятом решении. Конечно, иногда бывало непросто, но нет такой проблемы, с которой нельзя справиться, особенно тогда, когда вокруг тебя так много людей, готовых поддержать в любой момент. Алмаз тоже иногда бывал невыносим, они ругались и дулись друг на друга, но в конце концов всегда мирились. Как ни странно, хотя инициатором ссор почти всегда был Алмаз, обычно именно он первым и приносил извинения. Он объяснял это тем, что вообще никогда всерьёз не рассчитывал на то, что на него свалится в жизни такое счастье, и не хотел его разрушить из-за пустяка. Даже когда это был не совсем пустяк. Усаги очень-очень любила его за это и многое другое.

***

      Когда долгий и полный забот день подошёл к концу, Усаги еле-еле притащилась домой с огромным мешком вкусной еды, приготовленной Мако. Алмаз дожидался её, расхаживая по гостиной и уткнувшись в свой планшет.       — Ты почему не сказала, что столько всего принесёшь? — с порога накинулся он на неё. — Тяжело же нести, я бы встретил!       — Да я сама не думала, что она так расстарается, — с облегчением выдохнула Усаги, сгружая мешок на пол в коридоре.       Алмаз схватил мешок, не забыл поцеловать Усаги в макушку, и потащил еду в холодильник.       — Не заходи, — крикнул он из кухни, и Усаги замерла с наполовину снятой туфелькой. — Поедем кое-куда.       — Что, прямо сейчас? Поздно уже. — Усаги плюхнулась на обувную тумбочку в коридоре. — Да и стемнело.       — И хорошо. А выспишься завтра, тебе всё равно никуда не надо, — сказал Алмаз, выходя из кухни. Только сейчас Усаги заметила, что он одет не в домашнюю одежду.       — Я-то высплюсь, а тебе рано вставать, — с сомнением проговорила она. — Может...       — Выспался сегодня, до часу спал. Пойдём!       Он потянул её за руку, и Усаги, как всегда, без лишних разговоров последовала за ним.       — Куда мы поедем? — спросила заинтригованная Усаги, когда они сели в машину и Алмаз завёл мотор.       — Поедем по Радужному мосту на Одайба.       Машина тронулась с места, и Усаги подняла на Алмаза заворожённый взгляд. За прошедшие шесть лет они ни разу не бывали на Одайба с того самого вечера перед последним путешествием в тридцатый век. Почему-то так выходило. А теперь он сделал такой сюрприз...       «Надеюсь, что не просто так», — подумала Усаги, предвкушая романтический вечер. Усталость как рукой сняло. Она затихла и уставилась в окно.       Так они ехали довольно долго, каждый наедине со своими мыслями. Усаги любила эти моменты, когда они вот так молчали друг с другом. Она чувствовала, что они становятся очень близки, так понимают друг друга, что и слов не нужно совсем. Её словно окутывало теплом, она забывалась в этом чувстве и была просто по-человечески счастлива.       Когда они выехали на Радужный мост, за окном в темноте замелькали огни проезжавших мимо машин, а внизу и вдалеке — фонарики плывущих лодок и прогулочных теплоходов, чёрное небо стало казаться таким близким, а звёзды — необычайно яркими.       — Почему мы сюда не ездили никогда, вон как красиво, — тихо сказала Усаги, бросая взгляд на Алмаза.       Он только слегка пожал плечами и улыбнулся, на секунду обернувшись к ней. Алмаз приоткрыл окна, и свежий майский ветер ворвался в салон, играя с их волосами. Это был волшебный вечер.       Когда они приехали, то сразу, не сговариваясь, направились к той самой скамейке, где сидели шесть лет назад. Алмаз тогда даже не поцеловал Усаги, они только стояли, обнявшись, и одно это делало их счастливыми.       Но теперь всё было по-другому. Усаги потянулась за поцелуем сразу, как только они устроились, но Алмаз перехватил её руку.       — Я хотел сказать... — неуверенно начал он, теребя прядь её волос.       Усаги вскинула на него сияющий взгляд.       — Мы договорились не вспоминать то, что было в тридцатом веке, — медленно проговорил он, подбирая слова, — но я хотел сказать. Там ты спасла мне жизнь. Я... В общем, я хотел сказать спасибо.       — Что?       Усаги не могла поверить в то, что услышала.       — Т-ты привёз меня сюда, — она вскочила со скамейки, возмущённая, — весь такой романтичный и загадочный! И что? Ты просто говоришь мне спасибо?       — А что не так? — искренне удивился он.       — Что не так? — Усаги возмутилась ещё больше. — Шесть лет, вот что не так! Ты ждал шесть лет, чтобы сказать мне спасибо?       — Да, но...       — Серьёзно? Мог бы и дома сказать!       — Да успокойся ты! — Алмаз схватил Усаги за руки и усадил к себе на колени.       — Ещё че...       Она не договорила, потому что Алмаз поцеловал её. Это был нечестный приём, потому что его поцелуи всегда охлаждали пыл Усаги... Или разжигали, но в любом случае она сразу успокоилась.       — Успокоилась? — обманчиво ласковым голосом спросил Алмаз, нежно целуя Усаги в висок. — Вот и хорошо. А теперь скажи, окажешь ли ты мне честь и станешь ли моей самой вредной, — он поцеловал её лоб, и Усаги замерла, не смея поверить, — смешной, — он поцеловал её в щёку, — вспыльчивой, — подбородок, — неряшливой, — Алмаз задержался, целуя Усаги в губы, — но милой и самой любимой женой?