Кровавая молния или Узумаки Кэтсуми, перепишем историю!

На следующий день шиноби покинули остров Узумаки. Так его решила назвать Кэт. Знать об этом месте будут немногие, так что в случае необходимости оно станет надёжным убежищем для клана Узумаки - Фуккацуми давно и намертво затвердила его координаты, так что сможет привести сюда клан. Конечно, если у них будет корабль - по воде даже Узумаки не дойдут, слишком далеко. Когда-то шиноби их клана хорошо обезопасили себя. А команда(с которой коноховцы расстанутся, как доберутся до страны Воды), незаметно для себя обзавелась Печатью Молчания. Возможно, что это и было подло со стороны Кэт, ведь они обещали молчать, но... Доверяй, но проверяй, это давно стало принципом попаданки. А так они точно никому ничего не разболтают. Нет, они не будут внезапно неметь, как от Печати Данзо, которая, на самом-то деле, грубая подделка под работу Узумаки(осмотрев печать Сая, Кэт обещала за шкирятник вытащить Данзо из могилы и оторвать ему руки, приставив к тому месту, откуда они у него на самом деле растут, в назидание остальным "мастерам"). Просто если захотят рассказать об этом острове, то в голове будут только обрывочные воспоминания. И свалить всё смогут только на свою, внезапно продырявившуюся, память. - Кэт-не? - Фуккацуми опасалась команды, поэтому предпочитала проводить время с Кэтсуми. - Что-то случилось? - Нет, всё хорошо, - улыбка Молнии получилась несколько натянутой. Встреча с Фуккацуми заставила Кэт по-иному посмотреть на некоторые вещи. Как бы Кэт не старалась, есть вещи, которые даже ей не изменить. Возможно, у неё получится перетянуть на свою сторону Нагато и таким образом немного ослабить Акацки(всё-таки шесть риненганистых Путей Пейна, это вам не жук чихнул, да и Итачи с Орочимару с ними нет), но там остаются смертельно опасные нукенины, и всех их не исправить. К тому же, не факт, что Обито примет их сторону. Всё-таки Кэт не Наруто, с его даром убеждения. - Просто задумалась. - Дельфины! - неожиданно закричал кто-то. - Смотрите, дельфины! Действительно, из воды показались дельфины. Весёлые и игривые, не знающие о людских горестях и печалях, они кувыркались в воде. - Говорят, что увидеть в море дельфина - к большой удаче... Цуми-чан, хочешь поиграть с ними? Пошли! - Кэт за руку потянула девочку за собой. - Умеешь же ходить по воде? - Да, - Фуккацуми уверенно встала на воду. - Ой! Дельфин вынырнул прямо перед ней, слегка обдав брызгами, и весело застрекотал. Дельфины, как и почти все животные, хорошо чувствовали эмоции людей и их суть. А уж афалины(именно эти дельфины им повстречались), самые сообразительные среди дельфинов, быстро поняли, что никакой угрозы эти двуногие в себе не несут, зато не прочь поиграть с молодняком. - Кажется, ты ему понравилась, - дельфин с задорным стрёкотом нарезал круги вокруг Фуккацуми. - Идём! Итачи с мачты наблюдал, как две Узумаки с визгами носятся по поверхности воды, уворачиваясь от дельфинов, норовящих их обрызгать с ног до головы. Кэт отбежала в сторону и подпрыгнула. Перестав концентрировать чакру в ногах, она резко ушла на глубину. Чтобы через несколько минут показаться на поверхности, сидя на спине дельфина. Дельфины - действительно удивительные существа. По крайней мере, дурные мысли из головы вышибают на раз-два. Кэт хохотала в голос, цепляясь постоянно соскальзывающими пальцами за гладкую и скользкую от воды спину дельфина. Про чакру она даже не думала. Сейчас Кэтсуми была свободна, во всех смыслах. - Поймал! - она всё-таки соскользнула с дельфина, попав сразу в объятия Итачи. - Кэти, скоро закат. Пора возвращаться. - Да. Идём, Фуккацуми! - Молния окликнула сестру, которая уже каталась верхом сразу на двух дельфинах, держась за спинные плавники. Коротко улыбнувшись, Кэт уткнулась носом в мокрый воротник рубашки парня и закрыла глаза. - Итачи... - Да? - Учиха с легкостью запрыгнул на борт корабля. Фуккацуми повторила его пируэт, напряжённо поглядывая на корабельную команду. Ей будет очень сложно научиться доверять людям. - Нет, ничего. Я просто немного устала от этих игр... - Отнести тебя в каюту? - Нет. Давай тут посидим, - они почти каждый вечер сидели на палубе, под мачтой. Итачи смотрел на закат - такой же алый, как волосы его Молнии. Пропускал через пальцы лёгкие пряди - Кэт всегда к вечеру распускала волосы - и молчал. Кэтсуми бездумно водила пальцами по его плечам, по ещё не залеченным шрамам, и иногда что-то тихо пела. Чаще всего, просто бездумно повторяла несколько строк: Станет прозрачным зеркало льда, Выпавший снег не оставит следа. Ведьму-метель не сожжёшь на костре, И не грозит это вьюге-сестре. К небу потянется песня снегов, Чтоб отогреть там замёрзших богов. Слава тебе, королева-зима, Но ты не вечна, знаешь сама. Вот и сейчас девушка тихо шептала эти строки. Итачи нравился голос Кэтсуми. Иногда ему казалось, что именно таким голосом его мама пела ему колыбельные. Впрочем, как раз колыбельных Кэт никогда не пела. После короткого и тихого ужина - Кэт понимала, что с ними придётся распрощаться, едва она вернётся в Коноху(почему-то именно во время еды маленькие Узумаки стремились рассказать обо всём, что с ними происходило за день. Хотя почему "почему-то?", они старшую сестру, если она была в Конохе, только за ужином и видели), они вернулись в свою каюту - крошечная каморка, где помещались два гамака, висевшие один над другим, и намертво прикрученный к стене сундук. И пятьдесят на двести сантиметров свободного пространства. Не дожидаясь команды Кэт, Итачи стянул через голову рубашку и сел на пол. У него на спине ещё остались несколько шрамов. Молния каждый вечер по чуть-чуть их "стирала". Кэт помнила все его шрамы, которые успела исцелить. Самый свежий сзади на шее - тот, который она исцелила первым - от подлеца-нукенина. Россыпь шрамов-точек на левой руке - от ловушки с отравленными сенбонами. Короткий росчерк на рёбрах - напоминание о самой первой миссии. Несколько полос крест-накрест, как взбесившийся Росомаха когтями распахал, на бедре, почти до колена - миссия в Иве, тогда от всей команды в живых только Итачи(спасибо его шарингану) и остался. Несколько шрамов на плечах - от той погони в лесу Конохи. Больше всего шрамов было на спине. Неудивительно, ведь убегающий шиноби подставляет противнику именно спину. - Почти всё. Завтра закончу, - руки Молнии скользнули по плечам парня, ладони скрестились на шраме на груди. Тонкая полоска, скорее всего, от катаны или нестандартно широкого и тонкого куная. Кэт всегда пугал этот шрам, ведь всего пара миллиметров левее, и лезвие вошло бы в сердце. И он был слишком глубоким, что бы стереть его до конца. - А у тебя совсем нет шрамов, - почти прошептал Итачи, накрывая её ладони своими. - А ты думаешь, на ком я тренировалась шрамы сводить? - фыркнула Молния, утыкаясь лбом ему в спину. - Это только у Нару всё без следов заживает. А у нас - нет... - Почему тебя так пугают мои шрамы? - Итачи осторожно выпутался из её рук и повернулся. Что бы мгновенно поймать девушку в объятия. - Это прошлое... - Это - боль, - тихо произнесла Кэт, касаясь губами того самого шрама. - Эти шрамы - напоминание о том, как тебе было больно. А мне - страшно. За тебя, Итачи. - Не бойся. Я не оставлю тебя. - Итачи, мы не можем предопределить свою судьбу. Я только сейчас, когда Фуккацуми встретила, поняла это. Рикудо рассказал мне, что будет, но... - Не думай об этом. Кэт, в твоём страхе нет ничего плохого. Все мы чего-то боимся. - Знаю, - Кэт замолчала, прижимаясь щекой к груди парня. Итачи тоже молчал, шевеля дыханием волосы у неё на макушке. Им было привычно молчать рядом друг с другом. Да и молчанием это можно было назвать весьма условно. Они разговаривали касаясь друг друга губами и ладонями, простыми ласками, дыханием. Кто-то сказал бы, что для шиноби вот так любить - опасно. Что такая любовь делает слабым, что любимый человек становится уязвимым местом, в которое можно ударить, и лишить шиноби разума. Но именно так любят наёмные убийцы. Без оглядки и сомнений, отдавая всего себя. Зная, что могут расстаться с жизнью в любой момент, они живут на полную... Даже те, кому осталось, может, Пять минут глядеть на белый свет, Суетятся, лезут вон из кожи, Словно жить еще им сотни лет. А вдали, в молчанье стовековом, Горы, глядя на шумливый люд, Замерли, печальны и суровы, Словно жить всего им пять минут.

Расул Гамзатов

- Итачи... - Кэт отстранилась, глядя в тёмные глаза парня. - Я не хочу сомневаться. Не хочу отступать и бояться. Хочу быть с тобой. Вечность. Всю, что нам дана. - Кэти... У нас будет вечность, я обещаю, - прошептал Итачи, легко целуя её в губы. - Я никогда не оставлю тебя. Только давай чуть-чуть подождём, - в этот момент корабль качнуло на волне, и шиноби потребовалась вся их ловкость, чтобы не влететь головой в стену. - Вот о чём я и говорил. Кэти... - и снова поцелуй. Почти невинный, в нем нет всесжигающей страсти. Только любовь. Итачи любит Кэт. Любит так, как способен любить только Учиха. И справедливо полагает, что шатающийся на волнах корабль - не лучшее место, что бы сделать новый шаг в их любви. Тем более что Кэтсуми - невинная девочка. В какой-то момент Итачи чувствует себя почти извращенцем. Как можно желать эту девушку? Невинного ангела, почему-то благословившего своей любовью шиноби, едва не ставшего отступником и не залившего свои руки кровью собственного клана. Но Кэт любит его. Любит, со всей силой и нежностью, на которую способна. Девушка из другого мира никогда не думала, что влюбится. Пусть у неё есть тайны, которые нельзя никому открыть, но она любит. И ради этой любви она готова отдать даже свою жизнь. - Кэти, - Итачи чуть улыбается - у него всегда такая улыбка. Он - АНБУ. Но Кэт видит его улыбку в его глазах. Чувствует так же, как чувствует улыбку старшего брата, когда у него всё лицо спрятано за маской. - Да? - Нет, ничего. Ты - моя жизнь, Кэти. - Знаю. И ты - моя. Вокруг них - целый мир. Но им это не так уж важно. Они обрели мир друг в друге.