trust issues

      В моей жизни нет дома, так что просто понимания недостаточно.       Я слишком много времени провёл на этих улицах,       Милая, я провёл здесь слишком много времени.

***

      С каждой каплей дождя мои руки лишь наполнялись таблетками, мои лёгкие заполнял дым.       Пожалуй, это единственное, что удерживало меня, что не давало сойти мне с выбранного мной же пути.       Да, я знаю что у меня много забот, а иначе, с какого чёрта я тут пою ?

***

      Ступеньки, холодные, чертовски холодные, хотелось бы предать им более чувственную характеристику, нежели куску бетона.       Каждая улица, бар, кабак отзывались глухой, тупой и немой болью во мне. Пёрп растворял, делал её приятной и почти незаметной.       Я докуривал свой косяк, как вдруг почувствовал тёплое дыхание за спиной. Знал, пора вставать с куска холодного бетона и идти, снова. Доллары на ешки и колеса берутся из неоткуда?       А иначе, с какого чёрта я тут пою ?       Обшарпанные стены, уродливые официантки — всё это было не тем, что должны были видеть мои глаза изо дня в день.       Снова растратив себя, я зашёл к боссу за своим кэшем и был приятно удивлён, когда мои глаза увидели наконец то, что должны были. Мои зрачки расширились и вовсе не из-за того, что приблизительно сейчас у меня должен пойти отходняк.       В метрах пяти от меня стоял высокий, чёрный парень, и казалось, что его черты мне очень знакомы. Я не ошибся.       Повернувшись ко мне лицом, он начал издавать странные звуки, похожие на восклики радости. Ок. Я узнал его, конечно узнал.       — Вот оно, наконец-то, будущее дарование. Парень, текст, музыка — всё твоё?       — Да, мэн, моё.       Должно быть, странно — отвечать, не узнав, кто он, что он. Точнее, безусловно, повторюсь, я знал, кто он. Осознание, что просто так он не стал бы искать и ждать меня, плюс косяк и пара колёс, не давали мне возможности развязать язык.       — Ну что, по правде говоря, ты уматный. То, что нам нужно. Что насчёт контракта на пятилетку?       — Джэй, есть ручка? — испуганные глаза Джэя стали в раз пять больше, чем обычно.       И непонятно, чего он боялся больше: возможности лишиться единственного объекта, который привлекает посетителей в его забегаловку, или же... не знаю, мне было не так важно.       Ручка была обгрызена, раз сто собрана и разобрана, будто подсознательно он дал мне вещь, отражавшую его эмоции.       — Чудно! — Канье действительно был рад этому, выдав бумажку с номером брони моего билета на самолет, датой и временем отлета, он отдал честь и покинул кабак.