С последних страниц

Над зданием ССG отделения 20-го района не сгущались тучи, однако происходящее снаружи отличалось от того, что было внутри. За стеклянными стенами кипела работа следователей бравого дела. — 720-ий, 722-й — не перемещаются. 721-ий ел на ланч шоколадные пончики с корицей и пил горячий кофе, — закончил свой отчет молодой темноволосый следователь, продолжая листать бумаги. — Выражение лица не менялось, и уборной он не пользовался. Что-то не так с этим кофе, — задумчиво констатировал для себя другой следователь. — Как там 723-ий, наблюдатель? — Так точно, — отозвался еще один следователь с круглыми очками. — Подозреваемая вышла на пятой станции. Затем отправилась в точку «В», после чего ее потеряли из виду. Можно предположить, что она скрылась на машине… Следователя оборвали на половине фразы, задав при этом несколько вопросов, заставивших мужчину изрядно попотеть. Номер машины был не замечен, а могила и вовсе принадлежала погибшему подозреваемому. «Мораль» и «упыри» — никто не считал эти два понятия совместимыми. «Охотники» сами были моралью для себя, не уважая чужие принципы. Заседание превратилось в бедлам, споры о «морали» и высших принципах уже не принимались во внимание. Шум был пресечен, когда в дело внесли новую улику — маска упыря, найденная на той самой могиле. Теперь можно было без труда сделать вывод, что подозреваемая 723 была гулем. Однако фарс вокруг одного дела неумолимо перерос в главный вопрос, терзающий полицию Токио, журналистов и горожан. — К нам только что пришло новое дело, — сообщил один из следователей, поднимаясь со своего места. Поправив галстук, он начал просматривал кое-какие бумаги. — Только за эту неделю 52 подтвержденных случая. Все жертвы, предположительно, были убиты в результате столкновения с упырем. Общее у жертв было лишь то, что все они были преступниками, находящимися либо в розыске, либо под подозрением. Все ведь слышали о массовом убийстве в Восточной тюрьме? Почти половина заключенных была отравлена. Тело подозреваемой, Саято Мираи, было найдено в одной из пустующих квартир 24-м районе. Девушка была обезглавлена, предположительно, кагуне. При осмотре на месте преступления была найдена кассета, подтверждающая причастность упыря к этому делу. В результате чего дело перешло к нам. — Раз преступление было совершено в 24-м районе, так почему дело не досталось им? — перебил говорящего один из служащих. — И вообще, я не вижу связи! Упырь убивающий преступников? Что за бред?! — Мотивы этого упыря нам пока не известны, — спокойно проговорил ответственный за это дело офицер. –В любом случае все они были объявлены преступниками, которых рано или поздно ждала смертная казнь. Какая разница живы они или мертвы? — высказался один из присутствующих, разводя руками. — Кем бы они не были, это, в первую очередь, люди. Если они убиты, значит, это убийство! — с криком ударил по столу один из офицеров. — Очередной гуль-фетишист? — предположил ответственный офицер. — На видео подозреваемая назвала его Кирой. — Гуль, убивающий преступников, и правда кажется невероятным, — задумчиво произнес шеф. — Но сейчас мы должны задержать 723-ий номер, после чего детальнее разберем дело этого самого Киры. Человек он или гуль — нельзя быть в чем-то уверенным на сто процентов. Мацуда, — обратился тот к ранее стоящему следователю. — Это дело на твоей совести, как и раньше. Попытайся найти новые факты по этому делу и будь внимательней. — Да! — громко ответил следователь, поклонившись. – Но, шеф, вдруг это просто фарс? Тогда как искать зацепки? — Фарс или нет, мы разберемся по ходу дела, — спокойно проговорил тот, поднимаясь со своего места. — Эти двое были знакомы, в этом я уверен. Осталось только выяснить, при каких обстоятельствах. Найди любые сведенья, где была подозреваемая до момента преступления. Пошли, Амон. Двое покинули собрание, и направились к выходу из здания, попутно обсуждая старое незаконченное дело. — Охотники 20-го района ни на что не годятся, — наконец высказался Амон. — Только штаны в офисе просиживают. Не удивительно, что столько гулей развелось. — Толковых работников сейчас раз-два и обчелся, — продолжил его мысль шеф. — Нас ведь за этим и прислали, дабы разбираться с этим делом. Твое сердце пылает от ненависти и чувства несправедливости. Не дай этому огню перерасти в пожар, который будет невозможно погасить. Стремясь очистить этот мир, твой огонь может обжечь тебя самого. Представь внутри себя факел и зажги его этим огнем. Я тоже собираюсь нести свой факел и стану для тебя достойным примером. Амон кивнул и слегка дернул уголком рта. Ухмыляться при шефе было чревато, но очень уж комично выглядел суровый офицер, философствуя и пытаясь мотивировать подчиненного.

***

Убийство — сложнейший поступок, на который может решиться человек. Переход в мир иной к лучшей жизни все равно считается грехом. Порой, конечно, проскальзывают у некоторых сладкие мысли, вроде того, как бы хорошо было отомстить подружке, переспавшей с лучшим другом, и вогнать нож в этого названного приятеля, а может, дельце по проще — как подсыпать яд не поставившему зачет профессору или такая малость: как бы твой конкурент случайно вывалился из окна… Но дальше фантазий и совсем не опасной игры, как правило, дело не идет. Даже те, кто в силах переступить всевозможные моральные законы, боятся расплаты. Вот если бы у вас была возможность убивать любого, кто пришелся не по душе… если бы можно было их всех убить, просто внеся их гадостное имя в специальную черную тетрадку. Это идеальнейшее орудие убийства. Не требуется искать пистолета или точить лезвия, вязать веревки и извлекать отраву из подручной химии. Для совершения этого серьезного дела, нужно всего лишь назвать имя и представлять внешность жертвы — взмах карандаша, и спустя сорок секунд — сердечный приступ и смерть. А уж если фантазия и вовсе разыграется, можно устроить интересные обстоятельства смерти вроде болезни, суицида или несчастного случая. Нет следов, отпечатков, оружие незримо. «Я… не хочу убивать… — шепчет чей-то голос. — Остановись… я не хочу… убивать» Разве можно остановиться, когда колесо уже поехало? Нет, пути назад уже нет. Я это понимал, когда ставил перед собой цель стать на защиту справедливости. «Но я не хочу…» Я должен… должен убить… очистить мир от зла. — Ты что-то говорил, братик? — послышался детский голос. Где я? Книги? Библиотека? Что я делаю в библиотеке? Я еще раз оглянулся, убедившись, что нахожусь среди полок книг. Запах старых книг показался мне таким знакомым и любимым. Что это? Мои руки сжимали книгу молодого писателя Такацуки Сена, которого я раньше не встречал. Новое издание? Стоп, что-то я ни чего не понимаю, я ведь был дома, смотрел новости и… уснул? Меня посетило какое-то неприятное ощущение, что здесь что-то не так. Что же произошло? — Братик? — снова послышался тот голос, который вырвал меня из пустоты. Я повернулся голову в сторону и глаза сами опустились вниз. На меня смотрела пара шоколадных глаз принадлежащих девочке лет двенадцати на вид. Ее маленькое личико обрамляли волосы серо-русого оттенка длинной, едва достающих до плеч. В качестве аксессуара над челкой был черный ободок с розоватого цвета цветками. Одежда не сильно выделялась, как у обычного человека. Она человек или гуль? А если вспомнить, Тоука тоже не особо выделяется в толпе людей. Что это? Та же книга, что и у меня? — Нет, — неуверенно ответил я, как-то криво улыбнувшись. — Все в порядке. Я быстро повернулся к книжной полке и захотел положить произведение на полку. Что же произошло? Как я оказался здесь? Как пытаюсь вспомнить, сплошной туман. — Братик, ты ведь не человек? — поинтересовалась вдруг девочка. Я посмотрел на малышку, не поворачиваясь телом. Она вздрогнула и опустила голову. Я отвернулся, похоже, что я слишком зло на нее посмотрел. Но, черт подери, как она узнала?! Я ощутил, как левый глаз начинает пульсировать, наливаясь багровым оттенком. Я накрыл его ладонью, я перевел взгляд правого глаза на девочку. А вдруг она кому-то расскажет? Мне не нужны такое проблемы. Нужно избавиться от нее… Сожрать! — Твой запах, — начала малышка, не поднимая головы и сжимая книгу. — У тебя не человеческий запах, но и как гуль ты не пахнешь. Я предположила… — Хинами! — Девочка замолчала и посмотрела в сторону. К нам подошла женщина, лет тридцати, по всей видимости, мать девочки. — Простите, я надеюсь, она не доставила вам неудобств? — Нет, что вы! — как можно дружелюбней улыбнулся я. Лицемерно, правда? Девочка с тревогой смотрела на меня, когда мать ее уводила. Если она говорила про запах, то она явно не человек. Так значит действительно гуль? Не думал, что гуля можно выследить по запаху. Хотя, вспоминая нашу первую встречу с Утой, он тоже говорил, что я странно пахну. Пойти за ними? Едва двое скрылись я дверью, я последовал следом, пытаясь не потерять из виду. Черт, нужно было взять зонт, совсем забыл, что в прогнозе говорили про сильный ливень. Поток людей плыл под зонтами и мои цели ни чем не выделялись среди остальных. Даже накинутый капюшон не спас меня, и уже через пять минут пребывания на улице я вымок до нитки. Челка неприятно липли ко лбу, вода стекала по лицу иногда попадая в глаза. Черт. Но не смотря на это я продолжал следовать за девочкой и ее родительницей. Около десяти минут после начала моей слежки, мать девочки остановилась и резко повернулась в сторону, где я шел, но благо большое количество людей позволило мне затеряться так, чтобы я ушел из их поле видения. Чуть не заметили. Я продолжал преследовать за ними. Остановились? Я услышал, как малышка закричала «Папа» и резко сорвалась с места не обращая внимание на то, что мать звала ее. Черт, я же так и потеряю. Мать девочки упустила зонтик, и через пару мгновений я и вовсе потерял их из виду. Как же так? Куда они подевались? Глаза сами стали искать в толпе этих двоих, но без успешно. Дождь же постепенно усиливался, не давая услышать большинство звуков. Машины, проходящие мимо люди. Кажется, я так давно не ел, что внезапно проголодался. Запасы закончились, а значит, придется снова пойти в Антейку. — Осторожней, — послышалось где-то позади. Обернувшись, я увидел Хинами, которая лежала в луже и плакала. Она… Я подошел к девчонке, которая, завидев меня, кинулась обнимать, выкрикнув при этом тонким, детским голосом: «Братик!» — Что случилось? — поинтересовался я, отстранив от себя Хинами. -Мама… Братик, там мама… — лепетала она. Недослушав, я буркнул настойчивое «пошли» и малышка быстро повела меня куда-то в переулки. Что же там произошло? Голова кружиться, а в глазах постепенно темнеет. Где я? Где? Кто? Холодные капли дождя вызывали дрожь, силы постепенно покидают тело. Это из-за голода? Нет. Быстро сдав назад и спрятавшись за углом, я схватил Хинами и зажал ей рот, чтобы она не выдала наше присутствие. Успел увидеть только спины двоих мужчин в серых плащах, которые стояли перед матерью девочки. Та, в свою очередь, сидела на мокром асфальте, с ужасом всматриваясь в двоих. — Таким как вы нет места на этой земле, — раздался знакомый голос и треск, как после высвобождения кагуне. До чего же знакомый голос… Голос… голос… Этот голос! Меня осенило и я еще раз посмотрел за угол, застав не очень приятную картину. Зажимая глаза Хинами я чувствовал, как из-под руки полились холодные слезы. Крик сдавливала рука. Я не мог дать ей это увидеть. Длинное кагуне, больше напоминало хребет с лезвиями, замахнулось над телом женщины. Голову снесло с первого же удара, по плечам потекла кровь, окрашивая всю одежду в красный. Сильный дождь, лужа растекающейся крови, тело продолжает сидеть на месте неподвижно. Быть того не может. Один из охотников повернулся к другом, тем самым став ко мне боком. Но даже так я мог понять, что это за человек. — Папа? — шептали губы.