Ребенок в приоритете

Брендон, выпроводив с утра Бланко на работу, еще некоторое время сидел задумчиво и крутил в руках чашку с кофе. Его сильно напрягали три проблемы и он, все тщательно обдумав, по двум вопросам принял решение — передать все дела и имущество Бланко и отстранить совсем от наследования сына и мужа Бьянко, чтобы у них не осталось повода и дальше покушаться на жизнь главы концерна. Вторая проблема была связана с тем странным молодым омегой, который, казалось, околдовал его брата. Заворожил так, что он готов для него на все… И зачем, скажите на милость, этому омеге ребенок таким необычным способом? Почему он не выбрал первого подходящего альфу в течку и не родил естественным путем? Может, его целью является ребенок с генами семьи Сапфиро, ведь ясно, что бета Бланко не преминет воспользоваться этой возможностью заиметь наследника и попробует использовать близкородственный материал — сперму Брендона. А так как Брендон сам нуждался в помощи Бланко, то ему это оказалось на руку — для вида соглашаясь помочь, он, однако, принял все меры, чтобы этот ребенок не появился на свет. Он сперва сдал все анализы и только потом, перед основной процедурой отбора спермы и секрета, забежал на минутку в туалет и принял лекарство «Мгновенная бесплодность». Сейчас он ожидал с минуты на минуту звонка Бланко с требованием ехать немедленно в клинику на повторные процедуры. Ожидал, боялся, но всё же искал способ избежать этого. Когда ему позвонили сообщить о неприятностях в северном филиале, он обрадованно ответил, что сам во всем разберется и на месте решит, чем там можно помочь, затем заказал частный самолет, забронировал гостиницу и предупредил Бланко. Уже улетая, в салоне дорогого самолёта, он обдумывал со всех сторон третью проблему, искал из нее выход и не находил: ему все больше нравился этот странный омега, его запах преследовал его повсеместно. И, судя по всему, то, что симптомы очарованности ароматами не проходили со временем, а наоборот — усиливались, говорило о том, что запах был естественный, присущий только одному омеге, и этот омега его пара… истинная пара. И что с этим делать, Брендон не знал. Он не нашел ничего лучше, как сбежать, предоставив все распутывать старшему брату. Как в детстве.

***

Утро Лилиана началось с рассветом. Он проснулся от немилосердного желания. Странно, судя по всему, течка должна была закончиться еще вчера, это если желанное оплодотворение произошло. Но судя по стоящему колом члену, изнывающим в мошонке яйцам и остро саднящей и горящей заднице — она в самом разгаре. Хотя, может, так и надо? Лилиан мучительно застонал. Что же делать, клиника откроется не раньше восьми, может, позвонить доктору Бланко и спросить? Но в пять утра это не совсем удобно. Мысли омеги метались от крайности в крайность, а руки как будто сами знали, чем им заняться: одна ладонь легла на изнывающий член, а вторая исследовала раскрасневшуюся, истекающую остро пахнувшим секретом дырочку ануса. Не имея особого опыта, он исследовал свое тело, отзывающееся на его прикосновения волнами волнительной дрожи и удовольствия. Острая жажда ощущений сподвигла его на более глубокие исследования. Несколько неумелых нервных движений — и он полностью излился. Но не прошло и минуты, как возбуждение вернулось с удвоенной силой. Испуганный Лилиан быстро пробрался в ванную, сбросил совсем промокшие пижамные брюки и ввалился под горячий душ, мысленно ругая всех альф скопом и природу-мать в частности, наделившую организмы омег таким страшным проклятием — зависимостью от альф в такие дни. Еще с час он пытался обуздать свои взбесившиеся гормоны, проклиная все на свете и желая в одночасье превратиться в бету, счастливого спокойного бету, не знающего таких мучений. Измотав организм чредой оргазмов, уже и не вспомнив о рекомендациях доктора, Лилиан выполз из душа совершенно без сил, но обуреваемый самыми стыдными желаниями. «Нет, до клиники я не дотерплю, и если не приму подавитель течки, то сам наброшусь на первого попавшегося альфу!» — думал Лилиан, и почему-то эта мысль уже не приводила его в негодование. Но сперва он набрызгался из флакона, что ему дал в клинике Бланко. Этот препарат, убирающий запах, показался ему более надежным и пах приятнее, чем обычный спрей из аптеки. Нанеся средство на самые стратегически важные места, он убедился, что доктор знает толк в потребностях омег — вместе с запахом ароматизатор убрал излишне неприятные симптомы течки. Организм немного успокоился, и на пару часов Лилиан почувствовал себя прекрасно — никакого зуда, никакого желания, так, легкая возбудимость и только. Лилиан переоделся и вернулся в постель, еще пару часов можно доспать. Но перед этим он внимательно осмотрел флакон, прочел к нему инструкцию и удовлетворенно выдохнул. На большом баллоне спрея было ясно указано: «Экспериментальный образец. Призван убирать все запахи и снимать острые приступы в период гормональных всплесков омег. Продукт лаборатории доктора Бланко». В этот момент Лилиан осознал, как ему облегчил жизнь вечером этот препарат, и впервые с благодарной улыбкой вспомнил Бланко. Уютно свернувшись в клубочек и зажав в руке заветный флакон, Лилиан закрыл глаза и провалился в теплый мир сна. Следующее его пробуждение было не столь мирным: в доме была суета и звучали чужие голоса. Лилиан проскользнул в ванну, а после, закончив с гигиеной, набрызгался опять спреем и вышел узнать, что произошло. К этому времени посторонние уже покинули домик садовников. На кухне сидели с хмурыми лицами родители. Обеспокоенный Лилиан поинтересовался: — У нас были неприятные гости? — Не то чтобы у нас, и не то чтобы гости… — начал обреченно Люсьен, но его перебил Квандро: — Сюда приходили судебные приставы с серьезными документами. Наш работодатель попался с крупными суммами взяток, был арестован и осужден. Хоть он был довольно долго губернатором, дело совсем замять не удалось, но дабы избежать позора для семьи, суд был проведен тихо и тайно. В результате все имущество конфисковано и выставлено на торги. Приставы взяли дом под охрану до аукциона и попросили нас покинуть территорию в течении трех дней. Теперь у нас нет ни дома, ни работы. Даже зарплату за последний месяц не с кого потребовать, так как губернатор отбыл к месту наказания и уж точно не вспомнит о самых незаметных из своих служащих. Лилиану стало нестерпимо жалко своих родителей, проживших в этом домике больше двадцати лет, очень счастливых лет. Они теряли вместе с домом все свои радостные воспоминания. В этом доме родился Лилиан, на этих дорожках в парке сделал он свои первые шаги. Для всех троих это был настоящий дом, теплый и уютный. Весь их добрый мирок рухнул. Нет, Лилиан понимал, что они не окажутся завтра на улице, кое-какие сбережения у них есть. И уже сегодня Квандро начнет искать, где снять небольшое жилье на короткий срок, достаточный для того, чтобы он смог спокойно найти подходящую работу со служебной квартирой. Только и с этим не все так просто: бету на работу возьмут точно, но вот омегу-садовника… Очень сомнительно. Многие семьи предпочитали не иметь дел со служащими омегами. Поэтому им придется потуже затянуть пояса. На одну зарплату садовника семья из трех человек сможет очень скромно жить. Да и эту работу еще предстоит найти. Лилиан смотрел на огорченных родителей, на поникшего Люсьена и обнявшего его Квандро и понимал, что сделает все, чтобы счастье вернулось в их глаза. Наконец-то Люсьен опомнился, приведенный в чувство запахом подгоревшей запеканки. Такого конфуза с ним давно не случалось, и он ринулся спасать завтрак. Затем, раскладывая по тарелкам еду, он напомнил Лилиану: — Заезжал доктор Бланко, но его не пустили полицейские. Он просил приехать на осмотр в клинику, дабы убедиться, что зачатие состоялось. Поедем в обед? — Я и без клиники скажу — ничего не получилось. — Но, как? Гормоны у тебя не бурлят, ты спокоен? — Папа, это все препарат, что дали мне в клинике. Симптомы он снимает, но шансы на зачатие сохраняются. — Но, тогда надо звонить Бланко и ехать пораньше на повторную процедуру. — Папа! Сядь! Мы никуда не едем! Я решил: никакого ребенка не будет, я выхожу на работу в корпорацию Сапфиро. Даром я разве столько лет учился?! — Но… мы доктору столько беспокойства доставили, он сам на этого ребенка так надеялся, — растерянно сказал Люсьен. — Надеялся? Вот сам пусть и рожает! А у нас форс-мажор: вы потеряли работу и содержать меня с младенцем не в состоянии! Теперь я должен работать и позаботиться о вас, — зло отрезал Лилиан и скрылся в своей комнате. Он еще в дверях слышал, как Люсьен звонил в клинику и объяснял «непреодолимыми семейными обстоятельствами» их нежелание приезжать и продолжать попытки. Лилиан только ухмыльнулся, он давно заметил, что доктор неровно дышит в сторону Люсьена, и тому с легкостью удастся убедить Бланко в чем угодно. В этот день в Академию Лилиан решил не идти, спрей спреем, но неожиданности первой течки нельзя сбрасывать со счетов. Однако, он решил позвонить куратору и предупредить. Тот его успокоил, что в ближайшие дни на занятия можно не приходить, так как программа вся пройдена, и в группах только повторяют и закрепляют старый материал. С его знаниями это не нужно. Единственное, о чем предупредил преподаватель, было желание кадрового менеджера из «Вега-Сапфиро» видеть их лучшего ученика прямо завтра с утра на будущем рабочем месте. Назвав адрес и номер офиса, где Лилиана будут ждать, куратор отключился. А Лилиан удовлетворенно подумал «Что не делается — делается все к лучшему!» Пусть Лилиана еще тревожила мысль о наглом альфе, обещавшем ему «сладкую» жизнь, но, право, это такая ерунда на фоне катастрофы его семьи: потери работы, потери квартиры. Да даже то, что он из-за угроз этого наглеца был готов рожать ребенка от неизвестного донора и даже принимать помощь доктора Бланко… уже одно это выводило омегу из равновесия. Огромная злость наложилась на не до конца отбурлившие гормоны, и Лилиан от бешенства почти рычал: — Ненавижу Сапфиро! Вот пусть только полезет — он у меня огребет неприятностей! Мне нужна эта работа, и никакой альфа не сможет мне в этом помешать!