Любить по-разному

Ему всегда было одиноко, больно и горько. Даже горький шоколад и горький кофе не шли в сравнение с этой горечью! Жизнь ему казалась черно-белым фильмом советских времен, с плохим сюжетом, озвучкой и актерами. Его не интересовал окружающий мир. Он сузился до размеров больничной палаты. Нет, сначала у него все было хорошо. Аид имел жену и сына, но они погибли в автокатастрофе... А он остался жив! Он жив! Почему? За что? Почему не Персефона? Или не Лука? Ненавидя себя, презирая себя, Гадес замкнулся в себе, стал нелюдимым, посетителей не пускал, едва терпел врачей. Мысли о суициде были так осязаемы, что можно было к ним прикоснуться и потрогать. Не обращая внимания на боль, темноволосый мужчина вытащил иглу из-под кожи. Прибор нагло запищал, оповещая кому-то что-то. Закрыв темно-красные глаза, мужчина выдохнул, ощущая блаженную слабость. Ему плевать, что это самоубийство. Плевать! Он должен был гореть в Аду с самого начала! - Что... Что вы делаете? Позовите главного врача! - послышался чей-то крик, а после чьи-то теплые ладони схватили его за руку. Тепло... Похоже, это единственное, что почувствовал Аид тогда, когда тьма накрыла его с головой, как вода...

***

Гадес вспоминал то нежное тепло. Он ориентировался на него, когда впал в кому. И сейчас, очнувшись, спустя три месяца, искал это тепло в руках врачей, что приходят к нему. Искал, но безуспешно. Где оно - тепло? Ему было все равно на вопросы о самочувствии, здравии, настроении - отвечал автоматом, углубляясь в свои мысли и в сюжеты книг, которых ему принес Зевс на днях. Еще неделя, и его, Аида, выпишут... И придется попрощаться с мыслью о том, чтобы найти источник тепла, к которому он тянулся в забвении. - Извините, - услышав голос над собой, Гадес поднял голову. За эти три месяца он сильно исхудал, побледнел и теперь напоминал саму Смерть. Напротив него стояла молодая девушка - медсестра. Темно-сиреневые волосы собраны в косичку, карие глаза смотрели с теплом и дружелюбием. Мягкая улыбка украшала ее лицо. Белый медицинский халат и под ним темно-синяя форма. А медсестра ли это? В руках были ручка и тетрадь. Присмотревшись, мужчина прочел на бейджике: Кусанаги Юи. Психолог. Нахмурившись такому повороту событий, Гадес хотел возразить, что ему не нужен психолог и она свободна, но не успел и слова выдавить, как девушка прикоснулась к его лбу. От такого прикосновения по телу Аида прошлась волна мурашек... Тепло... То самое тепло, которое он искал. Изумленно посмотрев на психолога, услышал ее слова. - Хм... Температуры нет. Вы слишком бледны! Я не могу вести с вами беседу в такой обстановке, - вздохнула Юи, а после предложила. - Не хотите прогуляться в парке? В конце концов, вашей коже не хватает витамина D, поэтому вы так бледны. И вы давно не гуляли. - Знаю, - кивнув и выдохнув, Гадес кивнул. - Конечно... Почему бы и не прогуляться, - накинув на пижаму халат, переобувшись в уличную обувь, мужчина пошел следом за Кусанаги. Психолог оглядывалась назад, а после взяла его за локоть, объяснив тем, что идет слишком быстро, а он не успевает. Она продолжала так тепло и нежно улыбаться, смотреть на него, что Аиду стало не по себе... Не было той фальши, что он видел в глазах здешних врачей: фальшивое беспокойство, страх, волнение... Он отвык от искренности. Выйдя на улицу, они молча направились к белой скамейке под тенью деревьев. Юи решила, что Аиду лучше под солнцем не станет. Сев на лавочку, мужчина глубоко вдохнул. Запахи цветов, молодой листвы и тепла... Тепла рядом. Создавалось впечатление, что Юи была солнцем, от которого он прятался, но тянулся к нему. Повернув голову и положив на колени тетрадь с ручкой, врач вздохнула. - Давайте сделаем так: я пока ничего не буду записывать, вы просто мне выговоритесь. Хорошо? - Да... Но с чего мне начать? - горько усмехнулся Гадес, отведя взгляд от лучистых карих глаз. - Моя семья мертва. О попытке суицида вы в курсе, Юи-сан. Так что... - Но у вас есть братья, племянники, наверное, друзья... Мертвые остаются мертвыми - мы ничего не можем поделать, - вздохнула девушка. - Надо привыкать жить без них, - она прикусила губу. - У вас кто-то умер? - Да... Папа. Позавчера были похороны. Рак крови, - выдохнула она и прокашлялась, прогоняя дрожь в голосе. Слабо улыбнувшись, Аид положил ладонь на ее ладонь и некрепко сжал. Что же, они товарищи по несчастью, верно? - Но я живу... Потому что знаю, что папа хотел бы этого. И вам советую это. - Тогда, Юи-сан, научите меня жить сначала. Девушка посмотрела в темно-красные глаза мужчины и кивнула, а после потянулась за ручкой и тетрадью. Аид понимающее улыбнулся на этот жест: работа - она везде. Но у них будет еще много времени вне работы. Горькая, но теплая весна ему запомнилась тем, что, даже после выписки, он с удовольствием ходил на приемы психолога Кусанаги, а когда сеансы подошли к концу, хотел что-нибудь еще выкинуть, чтобы стать ее пациентом. Но ничего делать не пришлось, когда она сказала, что он ее постоянный пациент, и он может приходить к ней в любое время суток. А на следующий день на пороге своего дома Юи обнаружила букет желто-оранжевых календул...