История не из сказки.

      И кто меня дернул сократить через гаражи, но что не сделаешь, чтобы скорее попасть домой. Я услышала несколько выстрелов, сдавленный вздох и топот ног, похоже, преследовавших кого-то. И тут же в меня врезался парень. Рефлексы сработали на автомате, и я вцепилась ему в плечо. Моя рука сразу оказалась в чем-то липком и теплом. Кровь? Черт.       Незнакомец был совсем плох. Похоже, что ранение было слишком глубоким. Нужно ему помочь. Я слышала приближение по меньшей мере человек пяти. Если и меня с ним найдут, то точно грохнут.       Я оглянулась по сторонам: рядом оказался только маленький закоулок, едва освещенный желтоватым фонарным светом.       — Эй, — прошептала я парню на ухо, – пошли давай, я тебе помогу.       Он лишь тяжело кивнул. Сбивчивое редкое дыхание говорило о том, что он почти без сознания. Я с большим усилием дотащила его до стены, не переставая ругаться отборным матом. Ну почему даже отойдя от дел, я все равно влипаю во всякую дрянь. Взглянув на причину моего бедствия, глаза расширились донельзя. Окровавленное левое плечо и бок. И как он еще держится?! С такими ранами в десять секунд теряют сознание! Силен.       Я услышала приближающиеся шаги и прислушалась. Они на развилке, разделяются, в нашу сторону человека три пошли точно. Даже в тусклом свете эти люди его узнают. Нужно было срочно что-то придумать.       — Понимаю, что ты почти без сознания, но продержись еще немного, — я хлестанула парня по щеке, приводя в чувства. Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня.       Черт, ну и шикарные у него глаза. Металлически-серые, почти что свинцовые, и с крапинками болотно-зеленого. Я прикусила губу. Сейчас не время об этом думать.       Шаги были совсем близко. Я резко натянула ему капюшон толстовки, завела в тень так, чтобы его раненое плечо оказалось невидимым. Сама же распустила волосы и стянула кофту, оставшись в одном тонком топе с глубоким декольте. Он удивленно поднял бровь, на что я неопределенно качнула головой. Ну вот почему именно сейчас такой бред пришел в голову?! Я молила всех святых, лишь бы получилось!       Парень еще более удивленно посмотрел на меня, когда я поменяла нас местами и оказалась прижата к холодной стене его атлетичным телом. Меня окутал дурманящий запах мужского одеколона, крови и еще чего-то цитрусового.       Я вздохнула, закрыла глаза и прикоснулась губами к его. Он обомлел, но через несколько секунд, похоже, понял мою идею. Здоровой рукой он уперся о стену, а раненной приобнял меня за талию.       Уже в порыве чувств я обвила его шею руками. И мы действительно целовались. Сначала нежно, а после, поддаваясь инстинктам, перешедшим на первый план ужасно быстро, более страстно. Он потянул зубами за нижнюю губу, заставляя податливо открыть ротик. Воздуха катастрофически стало не хватать, когда наши языки сплелись в диком танце. Он целовал грубо, заставляя мое сердце колотиться в тысячу раз быстрее. Я отвечала ему той же страстью, которой парень делился со мной. Внутри все завязалось тугим узлом и резко потянулось вниз. Нахлынуло возбуждение. В сознании пульсировало только одно желание: пусть он не останавливается.       Мою негу резко прервали голоса. Страх за этого парня вновь накатил меня. Я и забыла, что мы находимся в условиях крайнего выживания.       — Эй, а это не он случаем? — один из мужчин заметил нас. Черт! Черт! Черт!       Парень прижал меня сильнее, раненной рукой неожиданно сжав ягодицы, что вызвало неконтролируемый вздох-стон. Я все же оторвалась от его губ и открыла глаза.       — Ну не знаю, он же без девчонки был. Эй, вы, там! — на меня накатил ужас. Неужели конец? — Не видели здесь раненного парня?       Пришлось действовать экспромтом. Я эротично закусила губу, от чего у некоторых наших преследователей «поотваливались» челюсти. В этот момент мой подбитый друг прикоснулся губами к шее, заставив меня судорожно застонать.       — О чем вы? — выдохнула я напряженно, при этом облизывая губы и вцепляясь в спину парня сильнее. — Разве не видите, что мы тут немного заняты?       Наигранно обиженный голос сделал свое дело. Мужчины лишь махнули рукой и пустились на поиски дальше. Пронесло! Я тут же надавала себе мысленно пощечин, приводя в чувства. Как можно поддаваться похоти в такой момент?!       — Пошли, — прошептала я парню, параллельно хватая одежду и пакет с продуктами. — До моего дома совсем чуть-чуть идти, а там уж я тебя обработаю.       До квартиры мы добрались без происшествий. Конечно, пришлось действовать осторожно, ведь периодически я слышала шум и гневные ругательства, но почему-то в сторону домов этого района они не шли.       Поднимать его по лестнице на второй этаж оказалось тяжелее, чем я думала. Дрожащие руки лишь с пятой попытки смогли засунуть ключ в скважину. Парень уже почти без чувств скатился по стене, все больше белея от боли.       Затаскивала я к себе уже тело, а не человека. Из последних сил я довела его до кровати и положила на постельное белье, а уж только потом кинулась закрывать дверь. Мне было страшно, ужасно, но это чувство отступало, когда я смотрела на почти бессознательного парня.       Так, теперь обработать раны. Руки меня предали и категорически не хотели слушаться. Я постаралась успокоиться, но от этого мне стало дурно. Я боялась за него. За его жизнь, которая сейчас находилась в моих руках.       Порывшись в шкафу, я наконец нашла аптечку. Черт бы тебя побрал! На что ты мне свалился! Я шептала проклятья, каждый раз обещая себе, что больше не буду ввязываться в старые передряги.       Я на некрепких ногах подошла к кровати, на которой расположился раненый. Он почти без сознания.       — Эй! Не смей отключаться! Не смей умирать тут у меня на кровати! — сорванным шепотом я кричала на него.       Он приоткрыл глаза.       — Слава богу! — выдохнула я, сама почти теряя сознание. — Как тебя зовут?       — На… цу… — его едва слышимый хрип заставил меня задрожать сильнее.       — Хорошо, Нацу, а я Люси. Ты только, пожалуйста, не умирай. Я тебе помогу, потерпи чуток, — из глаз полились слезы, потому что я действительно не знала, что мне делать. Никогда раньше мне не приходилось оказывать помощь, а уж тем более при таких ранах. Этим занимались специалисты.       Но совладав со своей паникой, я расстегнула толстовку и опешила. Вся его майка была залита кровью. В глазах помутнело, а в нос ударил металлический запах. И как ему удается держаться? Я постаралась помочь ему принять сидячее положение, но он застонал от боли так, что мои пальцы тут же перестали слушаться окончательно.       Даже кофту стащить с него оказалось непреодолимой пыткой, которая все же закончилась быстро. Решив, что футболка, уже не способная служить даже тряпкой, не нужна и самому хозяину, я взяла ножницы. Прикоснувшись к его груди, я начала резать майку. Холодная, прилипшая к коже, она отрывалась нелегко, причиняя парню еще большую боль. Запекшиеся раны открылись, и кровь с новой силой хлынула по телу, после большим пятном растекаясь и на моем нежно-розовом одеяле. Я всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. Пореветь я смогу после того, как спасу его. Быстро сбегав в ванную, я принесла полотенца и тазик с теплой водой. Спирта у меня не оказалось, поэтому я решила, что и коньяк вполне сойдет. Мне его подарили на работе, которую я ненавидела, так что не жалко.       Обильно поливая его рану на животе янтарно-коричневатой жидкостью, и тут же промывая ее водой, я старалась не смотреть на своего больного. Рану на плече пришлось пока просто накрыть пропитанным коньяком полотенцем. Парень морщился от боли, яростно шипел и периодами тихо поскуливал, словно побитая собака.       Кровь постепенно переставала сочиться, и я пришла к единственно верному выходу, что обе раны нужно зашивать. Тяжело дыша, я попыталась продеть нитку в ушко иголки, но ничего не выходило. Слезы начинали капать с новой силой от осознания своей беспомощности. Как я могу ему помочь, если сама на грани истерики! Но тут боги надо мной сжалились, и кончик нитки отказался в ушке. Я облегченно улыбнулась. Смочив нить в коньяке, я принялась аккуратно зашивать рану. Руки дрожали, но я не отступала. Стежок за стежком и вот, пусть не красиво, но я закрыла ножевую рану на животе. Сердце внутри сжалось. Наложив сверху повязку, чтобы швы не разошлись, я довольно уставилась на свое творение. С одной проблемой было покончено.       Я подняла глаза вверх. Огромное полотенце пропиталось кровью. Нацу почти не дышал. От ужаса сердце внутри затрепетало с новой силой, но я почему-то вспомнила тот поцелуй. Его сухие горячие губы и невероятное чувство страсти. Воспоминание придало мне сил.       Отлепив полотенце, я уставилась на дыру и осознала: в его плече застряла пуля. И ее нужно вытащить. Решительно схватив щипчики со стола, я принялась за вторую рану. Теперь уверенности в движениях было немного больше. Прошел, наверное, час, прежде чем я закончила перевязывать его плечо.       Нацу дышал более ровно, но все же был холоден. Нужно его согреть. Я кинулась на кухню, ставя чайник на плиту. Вернувшись в комнату, я сдавленно выдохнула от ужаса. Вся моя кровать была залита кровью, полотенца валялись рядом, а в тазу вода превратилась в мутную бордово-коричневую смесь. Нужно было перестелить постель и уложить его под плед. Сейчас мной двигало лишь одно желание: спасти Нацу. И пусть я не знала, кто он, почему влип в передрягу, да и вообще ничего не знала о нем, кроме имени и того, что он шикарно целуется и морально очень силен.       Перетащив парня на кресло, я принялась убираться. Через пять минут мне пришлось снова тащить его на чистую постель, при этом уговаривая его не отключаться. На кухне закипел чайник.       — Эй, Нацу, — прошептала я нежно, — тебе нужно попить. Ты очень замерз.       Он болезненно застонал, но все-таки открыл глаза. Я удивилась тому, что он все еще в сознании с такими-то ранами. Я помогла ему выпить горячего сладкого чаю и снова принять лежачее положение.       — А теперь спи, — я улыбнулась и положила руку ему на лоб. Он стал немного теплее.       Я обреченно села рядом с ним. За несколько часов я чуть сама не погибла, добровольно спасая его от преследователей. И вдобавок спасла ему жизнь. И все это по доброте душевной. Я не излечима.       Еще раз взглянув на Нацу и поняв, что он просто спит, уже не мучаясь от боли, я пошла в ванную с чистой совестью. Ноги стали ватными, а руки без остановки дрожали. Я увидела свое отражение в зеркале. Размазанный макияж, по всему лицу черные дорожки от туши. Искусанные до боли губы. Золотистые волосы растрепались, и кое-где на них осталась кровь, превращая красивые локоны в бурые сосульки. Вся одежда была в его крови, да и сама я по локоть замаралась. На ногах оставались лишь пятна.       Ужас! И он меня такую видел?! Это же катастрофа. Но с другой стороны я спасла ему жизнь, так что, наверное, за это он меня простит. Я устало улыбнулась и включила воду.       Скинув всю одежду и тут же гневно запихав ее в машинку, я залезла в ванную. Теплые струйки воды коснулись моей кожи. Мне хотелось оставаться в таком положении всегда. Они смывали с меня тревогу и страх за Нацу.       Прошло, наверное, больше часа с того момента, как я оказалась в ванной. Вытираясь насухо единственным неиспачканным полотенцем, я переоделась в легкую пижаму и вышла. Холодный воздух в квартире заставил покрыться мурашками и вздрогнуть. Вокруг была тишина.       Я зашла в спальню и посмотрела на Нацу. Он спал, нарушая эту тишину своим размеренным дыханием. Вытирая волосы, я размышляла над тем, кто были те люди. И хотя для нашего городка такие перестрелки обычное дело, но все же так попадает далеко не каждый. Я ведь заметила на их одежде герб одной из самых знаменитых группировок мафии. Но это не их территория, так что здесь делают ищейки? Я перевела взгляд на Нацу и покачала головой. Хоть и ушла, но все равно попалась в это.       — И кто же ты такой, интересно? — тихо, говоря сама с собой, я разглядывала его.       Волосы цвета распустившихся лепестков вишни. Загорелая кожа вся в ссадинах и царапинах. Ладони, покрытые мозолями. Сейчас его лицо было спокойным и расслабленным. Но весь его вид внушал доверие и защищенность. Кто он такой и почему оказался в такой ситуации, я узнаю потом, а пока что можно и поспать.       Но, осознав всю щекотливость ситуации, я покраснела. Ведь Нацу сейчас спит в моей кровати. И у меня два варианта: либо невероятно неудобное кресло, либо мягкое место рядом с ним. Отчаянное желание комфорта пересилило мое смущение, и я залезла под одеяло рядом с парнем. Усталость оказалась так сильна, что я тут же провалилась в сон.