История не из сказки.

Тогда мне уже было 17. Прошел почти год как я присоединилась к Саблезубым под главенством Стинга. Я не понимала, почему он так резко изменился – стал более грубым и жестоким. Мне хотелось верить, что это временно, что Стинг снова станет моим другом и все будет по-старому. Но нет. Он тренировался вместе со мной, хотя не так часто как я. В тот момент в «нашу семью» попала еще одна девушка моего же возраста – Юкино. Мы с ней сразу подружились, и к нам приставили женщину-тренера, которая совсем была не похожа на женщину и гоняла нас целыми сутками. Мы проходили тренировки на износ, где бегали, прыгали и делали все, что не сделает ни один человек. Меньше чем за неделю руки и ноги стерлись в мазоли, сил не хватало даже встать с кровати. Но как оказалось, это было не самым страшным. Пройдя конечный тест при элите, меня допустили до стрельбищ и рукопашного боя. Бойцовские навыки развивались у всех. Изначально ведь никто не знал в какую специальность попадет. С первых выстрелов сразу в цель мной заинтересовались, а этим я обеспечила свою неприкосновенность. Самое лучшее меня ждало впереди – знакомство со снайперским оружием. О, меня захлестнули чувства, когда глаза проскользили по винтовкам. Разной длины и формы, разных фирм и годов. Они были шикарны в любой разработке. Но Юкино же с первого раза не смогла осилить тест, так как заболела и отстала от моих результатов. Боже, мне самой стало больно, когда я ее увидела. Вся в синяках и ссадинах явно не от тренировок. Я помню, что влетела в кабинет Стинга взбешенная и яростная, крича оскорбления за то, что он сделал с моей подругой. Тогда во мне еще были чувства, и я имела неосторожность так поступить. Я по-дружески пыталась защитить единственного друга, который был в этом месте. Ничего не выражающее, ледяное лицо Главы заставило меня замолчать. Стинг встал, и каждое его движение вызывало во мне единое чувство страха. - Люсьена. – Он медленно, словно змея подходил ко мне. – Ты не имеешь права кого-то защищать. - Но… - Слова комом застряли в горле, и я от бессилия закусила губу. - Юкино сама виновата, потому что провалила тест. – Стинг шептал, обжигая мои щеки. – За это я ее наказал. - Стинг. – Я попыталась бороться с этим давящим, угнетающим чувством. – Она болела. - Это не оправдание! – Рявкнул он, и его голос эхом ударился о стены пустого зала. – Люсьена, завтра у тебя новые тренировки. Тебе надо отдохнуть. - Х-хоршо. – Голос надломился, и слезы все ближе подступали, но я не могла показать Стингу слабость. - Иди. – Его тяжелые руки опустились мне на плечи каким-то почти ласковым движением. Стинг легко повел не сопротивляющуюся меня к двери и галантно открыл ее. – Спокойной ночи. Чужие шершавые губы коснулись моей шеи, и в следующую секунду я услышала хлопок двери. От его прикосновений появилось ощущение тошноты, из-за которого я не думая прижала руку ко рту и побежала. Беговые тренировки дали о себе знать, и я достаточно быстро оказалась у себя, закрывая дверь на все замки. Пытаясь успокоиться и отогнать панику, я прислонилась к стене, выравнивая дыхание. В коридоре послышались шаги, заставляющие меня инстинктивно сжать ручку двери. Однако тот человек прошел дальше, не думая потревожить мой так называемый покой. Противное ощущение не проходило, будто бы Стинг до сих пор делал это. Губы задрожали, и я скатилась на пол, уже не сдерживая рыдания. Тяжелые всхлипы заглушали боль и горечь. Я вспомнила свой родной дом, где была так счастлива. Мама, почему все так обернулось? Почему я так несчастлива? Я, наверно, проклята с самого момента твоей смерти. Слезы все текли и текли по щекам, унося вместе с собой мои чувства. Я хотела потерять все ощущения, стать бездушной куклой, лишь бы забыться. В груди поселилось расплывающаяся пустота, заполняющая меня изнутри. В тот момент я поняла, что нужно отдаться тренировкам. Нужно выкладываться там больше, чем я могу, чтобы приходить в эту комнату только спать. Так я и сделала. Дни, заполняемые тренировками, медленно шли, лишая меня возможности жить. Я просто существовала, не думая и не чувствуя ничего больше. Одиночество сначала пугало меня, я пряталась, а потом привыкла. Я привыкла быть одна. Стинг вел себя еще более странно. Заставил меня сидеть за одним столом вместе с ним, и из-за этого я почти перестала есть. Тошнота не покидала меня, а все усугублялось его действиями. Он, бывало, проводил рукой по моим ногам, обтянутым в облегающие джинсы. То гладил по руке, стараясь переплетать пальцы. Я не показывала, но мне было противно. Каждое его прикосновение вызывало постоянное желание сбежать или того хуже - повеситься. Стинг не отпускал от себя ни на шаг, сделав из меня свой личный эскорт. И правда, я превратилась в другого человека. Даже моя одежда была совсем другой: черная майка на тоненьких бретельках с огромным вырезом, оголяющим большую часть груди. Буквально облипающие ноги светлые джинсы, подчеркивающие пятую точку. И черные туфли на высоком каблуке. Раньше я всегда носила распущенные волосы, а сейчас это был неизменный высокий хвост. Правда из косметики я все так же признавала только тушь и блеск. Я была в таком виде больше похожа на шлюху, нежели на киллера. Да, в киллеры меня тогда и определили. На тренировках показательная одежда сменялась на обычные спортивные штаны, майку и кроссовки. Все лучше, чем ловить на себе похотливые взгляды озабоченных мужиков. Хотя тренера пытались лапать, но я была уже приучена к нежелательным прикосновениям. После очередной тренировки меня вызвали в штаб, заставляя поволноваться. Прошло с определения два месяца, но я однозначно не была готова пойти на первое дело. Переодевшись, я поспешила к Стингу, ведь знала, что заставлять ждать его не стоит. Стуча каблуками по кафелю, я пролетала этажи на лифте, поднимаясь в главный зал этого места. Там проводились все собрания и раздача заданий на неделю. Выдохнув, я пару раз стукнула по двери и щелкнула ручкой. Мне открылось помещение во всевозможных технических и мебельных новинках. Посередине стоял дубовый стол, во главе которого всегда сидел Стинг. Я оглянулась, находя знакомую фигуру у окна. - Я пришла. - Люсьена. – Его вечно шипящий голос вновь заставил меня вздрогнуть. – Я ждал. - Что-то случилось? – Я старалась не выдавать страх, который наводил на меня «друг детства». - У меня есть для тебя задание. – Стинг в несколько шагов пересек расстояние между нами, останавливаясь в паре десятков сантиметров. Небезопасно. - Задание? – Я отшагнула назад, но поняла, что бессмысленно, когда он приблизился еще ближе. - Да. – Эвклиф протянул небольшую коричневую папку. – Там все написано. - Хорошо. Я пойду? - Нет. – Его холодные глаза опасно сощурились, и я отступила еще на пару шагов. Стинг молниеносно прижал рукой меня за талию, грубо впиваясь в губы. Он сжал волосы на затылке, не давая мне оттолкнуться и даже вдохнуть воздух. Острые зубы разодрали в кровь тонкую кожу губ, заставляя меня застонать от боли. Его язык желанно исследовал мой рот, вызывая приступы рвоты. Стинг заставлял меня отвечать, больнее оттягивая волосы и податливо разворачивая голову. Не знаю сколько это длилось, но за это время у меня начали болеть губы. Он кусал, наслаждаясь моими писками и слабыми попытками сделать что-то. Его свободная рука скользнула на ягодицы, еще больнее сжимая их, вызывая уже всхлипы. Я начинала задыхаться, ослабляя попытки вырваться, и это отрезвило Стинга. Он оторвался, жадно и пошло раздевая меня взглядом, заволоченным пеленой возбуждения. Страх подействовал быстро, и я вылетела из зала бегом, подворачивая ноги из-за каблуков. Губы больно жгло, а меня все не оставляла мысль, что вот так грубо забрали мой первый поцелуй. Стинг жаждал меня как вещь, а не как женщину. И я понимала, что если он потребует большего, то я просто не смогу ничего сделать. Ужас закрадывался в мое сознание, заставляя меня бежать ее быстрее. Как только я оказалась в комнате, то сразу закрылась в ванной, пытаясь спрятаться от этого бешеного силуэта, стоящего перед глазами. Я все еще нервно сжимала папку с заданием, абсолютно забыв про нее. Усталость накатила сном, и я отрубилась прямо на холодном полу. А на утро, проснувшись от холода, уже пришла в себя и весь день посвятила обработке информации на нескольких листах папки. Через несколько дней моего апатичного состояния ужаса, меня заставили поесть и сказали, что послезавтра нужно ехать на задание. Я даже не узнавала тех людей, которые «заботились» обо мне тогда. Но от Стинга и его людей никуда деться нельзя, поэтому я смирилась со своей учестью и стала готовиться к моему первому убийству. Я толкнула небольшую заржавевшую дверь и оказалась на крыше пятиэтажного дома напротив элитного здания, где должна была быть моя жертва. Что ж, место идеальное. Мой взгляд натолкнулся на балкон, где шныряли разные гости, а за открытыми резными дверьми я заметила мою жертву. В этот раз я не должна опозориться. Аккуратно поставив большой черный чемодан на пол, я тряхнула рукой. Все же тяжеленное мне дали оружие. Щелкнул замок, и мне предстала самая шикарная немецкая винтовка DSR-1, лучшая в своем роде и самая меткая. Этих винтовок у Саблезубых было всего пять штук, так как это невероятно дорогое и элитное оружие для киллеров. И если мне дали DSR-1, значит дело мировой важности. Времени оставалось немного, и я поторопилась. Аккуратно устанавливая оружие, закрепляя глушитель, я погрузилась в свой отдельный мирок. Мне нравилось скользить рукой по холодному, источающему агрессию металлу. Во мне начинали бурлить нетерпение и в какой-то степени бешенство. Я чувствовала невероятный прилив энергии. Только подумать, что я сейчас убью человека. Это ведь был мой первый раз. Но я ужаснулась сама себе от того, что мне нравится это ощущение. В тот момент я почувствовала себя бесчувственной тварью. Было невыносимо осознавать, что теперь я еще одна пешка на шахматной доске Стинга. Однако отступать было нельзя – за еще одну промашку я могла лишиться жизни. Либо моя жизнь, либо этого человека. Выбор был очевиден, и я улеглась на грязный пол, настраивая прицел. Секунды будто капли опускались мне на затылок, расшатывая нервы. Постепенно я понимала, что сойду с ума, если не выстрелю. Пальцы начинали дрожать от страха, что могу попасться или еще хуже – промахнуться.       Для киллера есть две точки на теле человека, от которых сразу наступает смерть: сердце и голова. Это нам рассказывали на теоретических занятиях в тренировочном здании Саблезубых. Но в теории то попасть легко, а вот на практике срабатывают множество разных факторов. Даже нервы самого убийцы. Нужно выбрать. Все же по логике вещей лучше стрелять в сердце, но на груди может быть бронежилет. Так что отпадает. Значит в голову. Либо в затылок, либо в лоб. Тут уж как он повернется. На балконе началось движение: люди оставались там, выходили и заходили, но моя жертва все не появлялась. Я отвлеклась, взглянув на фотографию. Мужчина лет 40, статный, нахмуренный, серьезный. Алые волосы, собранные в хвост. Неизменно шикарный костюм без галстука или бабочки. Просто белая рубашка под низ. А на обратной стороне черными чернилами были написано:

Игнил Драгнил. Приоритет – наивысочайший.

И эту цель поручили мне – неопытной, ни разу не убившей 17-летней девушке. Однозначно Стинг постарался. Он убить меня хочет, точно. Но последнее время он вел себя странно. Постоянно со мной разговаривал, проводил больше времени и вообще как-то странно смотрел. А эти его прикосновения, брр. Зачем он это делает? В момент я увидела этого мистера Драгнила и замерла. Дыхание сбилось ко всем чертям, а уж сердце вообще, как мне показалось, перестало биться. Рядом с мужчиной стоял парнишка, видимо что-то доказывающий ему. Он махал руками, иногда смеялся, боязно-смело поглядывая на Игнила. Потом Драгнил положил парню руку на плечо, заглядывая тому в глаза и что-то произнося. Мне было в общем-то неважно, кто они и что делают. Оставалось одно – просто убить. Я провела рукой по ножке, на которой располагалась винтовка, нащупывая знакомый знак: небольшая буква «Ф», напоминающая о старом друге. Я бесшумно вдохнула холодный ночной воздух и прицелилась. Тоненькие линии крестом сошлись на виске Игнила Драгнила, едва прикрытом алыми волосами. Одно движение и все, я пропала. Замерев на секунду, я пересилила себя и нажала на курок. Пуля вылетела будто в замедленной съемке, заставляя меня расширить глаза. Неужели я это сделала. Она летела, рассекая перед собой воздух, в доли секунды достигнув своей цели. Мужчина дернулся, обагрив кровью лицо парня. У того в ужасе исказилось лицо, как и у меня тоже. Розоволосый был немного старше меня, но он закричал, не сдерживая слез. Господи, я убила человека. Внутри появилось ужасное, всепожирающее чувство, сменяющееся на пустоту. Где-то на задворках сознание кричало, что нужно убираться с этой крыши, но тело не двигалось, застыв в страхе. Люди на балконе начали озираться, кто-то кричал, кто-то плакал. На улице завизжала сирена полиции, и это вывело меня из транса. На автопилоте я складывала винтовку в чемодан, заметала все следы своего пребывания на этой крыше. В глазах помутнело, заставляя меня ненадолго облокотиться на стену подъезда. К горлу подступала тошнота, и меня тут же вывернуло на лестницу. Коридор заполнился кислым запахом рвоты, а я полетела вниз, стараясь поскорее сбежать из этого места. Я не помню, как убралась с той улицы и как добралась до моего нынешнего «дома». Все было смутно и нереально, как мне казалось. Я не верила, что смогла убить человека. Теперь я была такой же, как и все эти люди, окружавшие меня столько времени. Руку оттягивал черный чемодан, но я тащила его к себе в комнату, боясь отпустить его и вернуться в реальность. Все дальнейшие действия происходили автоматически, ведь они были заучены наизусть. Автоматически подняться по лестнице, два поворота и длинный коридор, через него направо и по небольшой лестнице в женское крыло. Там до 203 комнаты. Свободной рукой открываю замок и, наконец, оказываюсь у себя. Эта комната теперь кажется уже и не моей, а какого-то другого человека – убийцы. Я волочусь в ванную, попутно скидывая одежду, и попадаю под прохладные струи воды, желая смыть с себя весь этот ужас. Хотя меня уже и не так волнует то, что я сделала. Это было весьма предсказуемо. Я ведь часть мафии. С водой уходит и мой страх, сползающий с тела как пленка. Я слышу тихие шаги и безразлично поворачиваю голову на открытую дверь, узнавая в ее проеме Стинга. Он стоит, яростно разглядывая мою фигуру. Его взгляд проходится по шее, ключицам, спускается и задерживается на полной груди, соски которой затвердели из-за холода. Стинг облизывается и тягуче медленно раздевается, хищно растягивая губы в улыбке. А я лишь моргаю, отворачиваясь от него и теряясь в собственной пустоте. Чувствую, как его руки скользят по моему влажному телу, сжимая и оставляя красные полосы от пальцев на коже. Стинг целует, и я теперь считаю бессмысленным сопротивляться и отвечаю, не чувствуя ничего, даже противности. Стинг больно сжимает грудь, вызывая неконтролируемый стон от неприятного ощущения. Без сопротивления, он нагибает мое податливое тело и удобно располагается сзади. Резкая боль пронзает все тело, заставляя выгнуться и глухо закричать. Рваные толчки, вызывающие адские мучения были быстрыми и болезненными. Слезы от осознания подчинения этому человеку потекли по щекам, смешиваясь с водой и смываясь. Я чувствовала теплую кровь, стекающую по моим ногам и расползающуюся алыми разводами по белой поверхности ванной. Стинг двигался больно и животно, наслаждаясь моей беспомощностью. Его толчки на несколько секунд стали безумными, а после все прекратилось. Я упала на пол, сжимаясь комочком и тихо сотрясаясь от плача, чувствуя себя раздавленной и сломанной.