Яблочная история

- Алло. – голос ХанБёля в трубке был как обычно весел. - Привет, ХанБёль… послушай, давай перенесем наши посиделки в кафе на другой день? - Что-то случилось? – веселье сменилось тревогой. - Нет, ничего не случилось, все нормально, правда. Договорились, да? В любой другой день, только свистни. Ладно, в общем… пока. Лина положила трубку прежде, чем он успел что-то сказать или спросить. На душе скребли кошки, с утра у нее было ужасное настроение, все валилось из рук, ничего не получалось, пролившийся на почти законченную картину растворитель был последней каплей. Она не хотела, чтобы ХанБёль видел ее с таким настроением, он привык, что она всегда радуется жизни, поддерживает его и ребят, всегда улыбка, всегда на готове шутка или подколка, а сегодня у нее не получится все это изобразить. Тяжело вздохнув, девушка встала с дивана и пошла на кухню, травяной чай успокоит нервы. Через 15 минут гнетущую тишину квартиры разорвали трели дверного звонка. Кто-то настойчиво нажимал маленькую кнопку и ждал, когда же ему откроют. Понимая, что неизвестный гость слишком настойчив, и не уйдет, если его игнорировать, Лина смирилась и не торопясь пошла открывать. Она почти не удивилась, когда увидела на пороге ХанБёля, настроения удивляться не было. Юноша рассматривал стоящую перед ним девушку. Уголки губ печально опустились, плечи поникли, а в глазах тоска мирового масштаба. Выдохнув с облегчением, что она цела и на первый взгляд здорова, ХанБёль затолкал подругу в квартиру и зашел сам. - Давай, выкладывай, что произошло. – разувшись, юноша привычно прошел в комнату и сел на диван. - Я… я только что разбила свою любимую кружку… - совсем нелогично начала свой рассказ Лина и тихо всхлипнула. – И картина, я почти ее закончила, мне так обидно. – всхлипывания перешли в рыдания. - И я сегодня везде опоздала, это все из-за плохого настроения, я знаю. А моя кружка… я хотела травяного чая, а теперь без любимой кружки, ты мне ее подарил, а я разбила-а-а-а-а. К концу этой бессвязной речи девушка уже рыдала на плече ХанБёля, который ее бережно обнимал и нежно гладил по голове, успокаивая. Через какое-то время рыдания стали все реже, а потом и вовсе затихли, но он продолжал держать ее в своих объятиях. Осторожно, медленно и как будто нехотя, Лина высвободилась из рук юноши. - Зачем ты приехал? Любуйся теперь на такую вот, - она неопределенно взмахнула руками, - меня. - Такая вот, - ХанБёль скопировал Линин жест, - ты - тоже ничего. – он встал с дивана и, наклонившись, чмокнул девушку в макушку. – Сиди, я заварю чай, который ты так хотела, и новую чашку я тебе обязательно подарю, даже несколько, чтобы ты не плакала, если разобьешь одну. – мягко улыбнувшись, юноша щелкнул плаксу по носу, состроил забавную рожицу и сбежал на кухню от ее справедливого возмущения. Возмущенная плакса удобнее устроившись на диване, прижала к себе подушку и пыталась понять, что за непонятные эмоции и чувства появились в тот момент, когда она оказалась в надежных объятиях друга. «Друг, он просто друг, и не забивай себе голову ерундой, которая может все испортить». – Она мысленно отдала себе приказ и решительно кивнула, однако решительным был только кивок, в голове же постоянно вертелись мысли о том, какие сильные и в то же время нежные руки у «просто друга» и как рядом с ним спокойно и уютно. «Просто друг» тем временем вернулся в комнату с двумя кружками чая и шоколадкой в зубах. - Шмотри, што я принеш. – он улыбался и разговаривал, не доставая шоколад изо рта. - Обслюнявленную шоколадку? Сам ее ешь. - Хей, она же в упаковке, сам шоколад я не слюнявил, но если ты настаиваешь… - ХанБёль поставил чашки на кофейный столик и начал деловито открывать шоколадку. - Нет уж, делись! Эй! А ну сейчас же делись, отдай мою половину, жадина! Сделав пару кругов по комнате, за громко смеющимся парнем, Лина все-таки отобрала свою законную половинку лакомства и парочка наконец села пить чай, чаепитие плавно перешло в просмотр фильма, потом еще одного, а потом ХанБёль, боясь пошевелиться, дотянулся до пульта и выключил телевизор, потому что Лина уснула, положив голову ему на колени и «просто друг» пришел к выводу, что ничего более прекрасного, чем этот спящий ангел, он не видел…