Миссия длинною в жизнь

Утром следующего дня нам уже нужно было отправляться в путь. Тянуть дольше было нельзя конечно очень хотелось отдохнуть, но долг превыше всего. Темари, Гаара решил оставить в Конохе на пару дней, для улаживания каких-то деталей. Однако, я думаю, что тут дело было скорее в самой старшей Собаку но, мой муж не был глупцом и все прекрасно видел. С каждым разом ей все тяжелее было уходить. Он дал ей пару дней, чтобы просто побыть рядом с Нарой, все это понимали. Канкуро был, на удивление, свеж с утра, точно его и не было его вчера на торжестве. Странными были только его взгляды, которые он время от времени бросал в сторону Тен-Тен. Она ждала у ворот с нами. Тсунаде решила, что отправлять Казекаге из Листа без сопровождения будет непростительной оплошностью. Такахаши с командой чунинов направили нам в сопровождение, но в её команде была Ханаби. Я не знала, как отнестись к подобному, не знала, как отец вообще это допустил. Речь Хокаге, прощание, всё это было обыденно и немного натянуто, большинство было еще изрядно помято, вчерашней свадьбой. Мы шли неспешно, даже немного лениво. Я рядом с мужем, кукольник и двое чунинов впереди, Тен-Тен и Ханаби позади, я буквально чувствовала прожигающий взгляд сестры. Она словно изучала нас, всматривалась в меня, просто впиваясь глазами, потом рассматривала Пустынного. Он делал вид, что не замечает этого. И что-то она видела, сканировала нас без бьякугана, мне же от такого внимания вспомнилось детство. Поместье Хьюго, гиблое место, на самом-то деле. Не помню я там ни тепла, ни заботы. И люди все как роботы, такие же холодные и серые как их глаза. Я помню, какими были мы, так легко было верить, что все хорошо, когда за плечами всего нечего из прожитых лет. Ханаби была для меня чем-то не понятным, до конца не принятым. Очень быстро нас разделили, меня определили, как слишком чувствительную, такому сильному клану совершенно не нужную. Сестра была другой, целеустремленная, она не оглядывалась на боль людей, одним словом дочь главы клана. Уж слишком разные у него были дочери, так и повелось, что пресекались мы с ней только за общим приемом пищи, и только как особы, принадлежащие к главной ветви. Только когда наши с Нейджи отношения заладились, и мы стали пропадать на совместных тренировках, я увидела её взгляд, обычно она была надменной, даже по отношению к своей семье, но порой она часами наблюдала за нами, наивно полагая остаться незамеченной. Она восхищалась тому, как близки мы стали, в такие моменты мы оба четко видели, что наша младшая сестра отдала бы всё, только бы стоять на этом полигоне рядом с нами. Однако она так укуталась во внешние маски, что это было невозможно. Когда-то брат сказал мне, что ей просто нужна я, не отец и его грандиозные планы, а «я», её семья. Тогда было понятно, что нужны ей были мы оба. Однако непреодолимый барьер был между нами всегда, печальнее было понимать, что установил его, наш с ней, родной отец. Так и не став «папой» хоть для одной из нас. За этими мыслями я и не заметила, как солнце начало клонится к закату, а мы подходили всё к той же любимой нами гостинице, в которой, впрочем, нас уже встречали как постоянных клиентов. Только в нашей комнате с нас был снят «надзор», и только тут я вздохнула полной грудью. От всего этого снова тяготела душа. — Она ревнует. — Не вопрос, не утверждение, просто факт. Гаара смотрел на меня, он не ждал эмоций или реакции, просто рассматривал, уточнял что-то для себя. — Я это точно вижу, заметил еще на нашей свадьбе. Не знаю какие у вас отношения, но ей тебя не хватает. Прав ли мой муж? Ревность? Ревнуют любимых людей, а была ли я когда-то любима Ханаби? Из меня была никудышная старшая сестра, я ею и не была-то никогда. Это все было трудно, я любила все свою семью, несмотря ни на что, всегда. Но во всех историях есть свое «но», в моем случае это была война, она забрала у меня брата. Я пересмотрела все, что только могла. И после этого семья, как таковая, перестала для меня существовать. Они не замечали меня, а я игнорировала их. — Не думаю, мы никогда не были близки. — А что еще я могу ему сказать, она была для меня всё же слишком непостижимой, другой. Хотя нет, я, то есть мы с Нейджи были другими, совсем не такими как все Хьюго. — Поверь, я знаю, что такое напряжённые отношения с семьей, поэтому и вижу, что ты нужна ей, даже если она сама не хочет это признавать. – Да, он конечно мог видеть и знать больше меня, но так ли это? Всю, что связывала меня и Ханаби осталось в далеком и таком призрачном детстве. — Поговори с ней, она этого хочет, поверь. И у меня не было причин сомневаться, я верила ему, как себе самой. Мы уже слишком родные. Я пошла прогуляться, разговор с младшей сестрой был нужен, надо было прояснить всё от чего отмахивались годами. В небольшом дворике, на территории гостиницы, было очень уютно. Пару скамеек в раскидистой листве и та, кого я искала. Будущая глава могучего клана, сидела на одной из скамеек и рассматривала небо. Не желая привлекать внимания, я беззвучно приблизилась и села рядом. Меня заметили. Однако она не спешила задавать вопросы, просто смотрела, не так как раньше, по-другому, просто. ­­- Ты что-то хотела? — Что именно мне было от нее нужно я еще не знала, да и как начать разговор тоже не представляла, просто поняла, что нам и правда нужно все прояснить. Раз и навсегда. — Впрочем не важно, почему ты не зашла в поместье, пока была в Конохе? — Мне там уже давно нет места, так какой смысл идти туда, где тебя не ждут? — Кажется у неё были свои вопросы, ответы на которые ей нужно было узнать. Почему она спросила об этом? Зачем мне приходить в тот квартал? Он для меня чужой, а я всегда была чужая для них. -Это не правда! — Это получилось громче, чем она и сама хотела. Я даже вздрогнула от такого громкого возгласа, но не могла понять её мимолетный гнев. — Ты Хьюга, значит там твой дом! — Хьюга? Теперь я Собаку но, и мне кажется мы выбрали не лучшую тему. - Дом, а разве он у нас был. Домой нужно хотеть вернуться. Он был у тебя, ты там желанна, я же всегда мечтала оттуда сбежать. Так или иначе, но моё желание исполнилось. — Почему ты снова это сделала? — она была расстроена, но я не понимала выдвинутых мне обвинений, так что же все это время хранила в себе ты, Ханаби? — Почему ты снова жертвовала для клана? Тогда, помнишь, ты всегда пропадала на тренировках, и у тебя совсем не было времени для меня. Когда ты проиграла я поняла, что я буду вместо тебя! Главой клана и самой сильной буду я! Отец гордился мной. Я просто хотела, чтобы тебя никто больше не смог обидеть. Вместо тебя должна быть я. И вы с братом выбрали свой путь, но когда Нейджи не стало, ты изменилась. Ты много тренировалась, и я видела, как ты превзошла всех, кого я знала в нашем клане, как ты побеждала их одного за другим. Ты стала куда сильнее меня. Так почему ты снова пожертвовала собой во благо клана? Почему не показала отцу свою силу? Почему не забрала себе свое законное место в клане? — Потому что это всё изначально было твоим. Это твой путь, Ханаби, и ты выбрала его сама. — Её глаза блестели, однако она не давала волю слезам. Моя маленькая сестра, до чего же ты можешь быть глупой. — Ты всегда стремилась к похвалам отца, ты стремилась стать главой, скажи разве ты не хочешь этого? Ты хочешь возглавить клан? — Она неуверенно кивнула, однако я знала правду, видела тот огонь в её глазах, его нельзя спутать, ни с чем. — Я сделала это во благо деревень, и я ни о чем не жалею. Даже рада, что судьба приготовила мне такого мужа, очень сомневаюсь, что нашла бы лучше. — Но как же я? Ты, должна быть со мной! Это не честно, рядом с тобой был Нейджи, а я? Я не хочу быть одна. — Я прижала её к себе, словно это был кто-то другой, никогда не видела свою сестру такой. Он был прав, ей просто была нужна семья, та, которую в нашем холодном клане, она не смогла найти. — Я у тебя и так есть, то насколько близко мы живем, никогда не изменит того факта, что ты моя сестра. У тебя есть куда бежать, Ханаби. — Стена не рухнула, она дала трещины и начала осыпается, а вместе с ней скатились слезы. Я проронила пару солёных капель, старательно делая вид, что не замечаю, как намокает моё платье, а сестра прижимается ближе.

***

Мы расстались на границе со страной Ветра, я не знала как с ней прощаться, но она сама порывисто меня обняла, прижалась покрепче всего на пару секунд. Однако то, что она сделала дальше, ещё очень долго не будет мною забыто, если забудется вообще. Она сказала Гааре беречь меня, не то однажды она заберёт меня, и он её понял, отнёсся с серьезность к такой, немного детской, угрозе. Но он всё понял. Всю дорогу до дома меня мучило плохое предчувствие, что-то должно было произойти, что-то в корне по меняющее всё. Это грызло меня изнутри, кажется нечто подобное чувствовали и братья Собаку но, никто не спешил заговорить, но как-то инстинктивно набирали скорость. В Суну нужно прибыть как можно скорее. Сомнений не оставалась не у кого из них, что-то произошло. Когда мы уже были рядом с воротами деревни, нас никто не встречал, это было странно, послание о нашем возвращении уже давно было отправлено. Не став выяснять мы сразу понеслись в резиденцию, на душе становилось все не спокойнее, я чувствовала всеми клетками своего тела, охватывающую с головой тревогу. На улицах было не многолюдно, впрочем как всегда, однако только войдя в здание каге, все опасения подтвердились, оно просто ходило ходуном, многое было перевернуто, работники пытались навести порядок в разбросанных всюду документах. Когда мы вошли в кабинет мужа, то застали там Баки, он ходил из стороны в сторону и был крайне напряжен. Весь кабинет был перевернут вверх дном. Тут явно что-то искали. -Казекаге-сама, госпожа Хината-сама, Канкуро, наконец вы прибыли. У меня плохие известия. — Это мы все уже поняли и без того, но сейчас было вовсе не до формальностей, нужно было узнать всё. — Говори, Баки. — Гаара был зол, атмосфера в помещение оставляла желать лучшего, Канкуро как никогда сосредоточен. — На нас напали, этой ночью, проникших в деревню было около пятнадцати человек, большая группа, на этом они и сыграли, пока охрану отвлекали, кто-то полазил в резиденции. Надававшие обычные наемники, такого отребья после войны развелось не мало, однако тут хозяйничал кто-то из деревни. Чужака бы заметили патрули. Несколько нападавших бежало, остальные убиты. Выжившие скрылись на границе со страной Звёзд. — У нас появился предатель. — Пустынный не спрашивал, он утверждал, вся эта ситуация сама по себе странная, нас не было довольно долго, так какой был смысл нападать прямо перед нашим возвращением.- Что-то забрали? — Нет, думаю, просто не успели. Я почти сразу направился сюда.- И всё же его что-то беспокоило, что-то ещё, о чем он боялся сказать мужу, это было в его глаза. — Вот только, когда я пришел, со стола всё было скинуто и лежало только это. Мужчина протянул Гааре фоторамку, стекло было разбито, а на фотографии была семья Собаку но, взрослые. Муж, уже каге, по обе стороны от него Темари и Канруро. Это наводило на не лучшие мысли. Абсолютно холодно, правитель позвал секретаршу и приказал сменить рамку, сейчас же. Он не был зол, он был просто в ярости, всё это значило только одно. Кто бы не затеял эту игру, ему нужна была его семья. То, чем Пустынный дорожил больше всего. Песок кружил повсюду, в воздухе зависло ощущение бури, а буря будет, ещё немного и мой муж взорвётся, пылая неудержимой яростью. Его старый учитель отошел как можно дальше, и в этом я заметила долю комичного, он и кукольник, произвольно либо же нет, встали за моей спиной. Двое сильных мудреных опытом шиноби, прятались за одной маленькой женой каге. — Что сейчас со страной Звёзд? — Он еле сдерживался, но пытался сохранить холодность ума, расчетливость, сейчас нельзя было рубить сгоряча. — Мне нужен полный отчет, сейчас же! — Мне донесли, что там организовался блок сопротивления, нацеленный против страны ветра, состоит из малоквалифицированных ниндзя, большой угрозы не представляет, однако численность растёт. — Мужчина не растерялся и принялся передавать всю известную информацию. Выуживал откуда-то листы с более подробными данными. — Собери команду, нужно разобраться с этим блоком, пока еще они не представляют особую угрозу. Завтра я лично возглавлю команду и отправлюсь в страну Звезд. — Он был полностью сдержан, но он хочет лично с этим разобраться? Конечно, было очевидно, что с этим блоком нужно срочно разобраться, как ни печально, но это часть жизни шиноби. Меня больше настораживало то, что Гаара хочет отправится туда лично, после нападения стоит ли ему так поспешно покидать деревню? Баки, выслушав поручение тут же скрылся. — Это дело будет завязано на политике, так что лучше если я буду присутствовать, да и тянуть нельзя. Канкуро ты пойдешь со мной, пока я буду разбираться с руководством, ты возглавишь группу. И всё же, все его решение были верными, страна конечно небольшая, однако своё правление имеет, и раз уж «чистка» будет происходить на её территории, мужу придется улаживать все возникшие нюансы, а таковые возникнут. — Хината, пока нас не будет я хочу, чтобы за Суной присмотрела ты. У меня не так много людей, которым я доверяю как себе, да и для Баки у меня будет отдельное поручение. Предателя нужно найти как можно скорее. — Доверие, стоит ли уточнять насколько мне доверился мой муж? Словно себе самому, и я его не подведу. — Конечно, я сделаю все что понадобится. До поздней ночи мы занимались разбором бумаг, братья размышляли над тем, кто предал деревню, то что этот человек был где-то недалеко, сомневаться не приходилось. Мы вымотались, последнее время и так было насыщенно событиями, теперь ещё и это, у нас не было времени даже переодеться. Мы втроем сразу же окунулись в работу с головой. Изредка мы отвлекались только чтобы перекусить. Секретарь Казекаге, оказалась невероятной женщиной, раньше мы с ней не встречались, так как она довольно долго пробыла на больничном и её заменяла Матсури. Миловидная старушка, Касикоми-сан, была очень энергичной и только благодаря ей мы не забывали про еду. Она мне очень понравилась как только я её увидела, похоже что я ей тоже. Спать мы отправились, когда время перевалило далеко за полночь, однако все документы разобрали. Сил хватило ровно на то, чтобы привести себя в порядок и лечь спать. Гаара не отставал, обычно мы используем ванную по очереди, но сейчас было просто всё-равно. Я скинула с себя ненужное тряпье и залезла под душ, он закрывался загородкой, поэтому я не стала закрывать дверь. На душ мне хватило нескольких минут. Закутавшись в полотенце я убирала следы легкого макияжа. Муж незаметно пронырнул в душ и это было не странно, нет, казалось абсолютно нормальным. Странно не было стоять с ним и чистить зубы, было неловко от того, что на мне одно большое полотенце. Впрочем как и на нем, замотанное на бедрах. Мы не рассматривали друг друга, всё было как в прострации, хотелось отдохнуть. Сна, как такового, я не почувствовала, было настойчивое чувство будто я только закрыла глаза, а уже нужно было вставать. Солнце еще не взошло, ясно, мы спали всего четыре часа, плохо. Я помогла Гааре собраться, через полчаса он должен отправятся. — Ты уверен, что это нужно? — Напряжение, страх, волнение, мне было бы легче если бы я тоже пошла. Было мало известно о том сколько там врагов и как много времени на всё это потребуется. — Да, Хината, прости, что бросаю всё на тебя, но иначе сейчас нельзя. — Мне не за что было его прощать, никто не виноват что так сложились обстоятельства, так надо. Я проводила его до ворот, попрощалась с Канкуро и поцеловала своего мужа на прощание, так было нужно. Дел в резиденции было не мало, всё ещё нужно было разобраться с остальными бумагами. Мы привели в порядок только кабинет Гаары. Первые несколько дней я полностью отдала себя этому, даже ночевала там. Заходила домой только для того, чтобы сменить одежду и принять душ. Касикоми-сан стала подшучивать, что мы с Казекаге жуткие трудоголики и она уже боится за наших детей, так же она напоминала мне поесть. В голову закрадывались мысли, что так же она беспокоилась и о моем муже. Я же не считала себя трудоголиком, просто пыталась закопаться в работе, что бы меня не съедало волнение. Еще перед отъездом, муж отправил бумагу в Коноху, что бы Темари пока осталась там и в случае нападения вернулась с поддержкой от Листа. Так же он указал Хокаге, что в случае необходимости запрос на помощь отправлю я. Это была формальность, лишняя предосторожность. Баки-сан вовсе выполнял свое задание, он проверял всё на возможность предательства, первыми под проверку попали старейшины. Мне довелось повидаться с одним из них, на четвертый день отсутствия Пустынного. Ясуо-сама зашел ко мне, как он сказал, проверить как у меня дела. Я помнила этого человека, мы с Гаарой встречали его когда решили прогуляться по деревне. Ещё тогда мне не понравилась улыбка этого человека, было в ней что-то змеиное, не хуже чем у Орочимару. — Не устали, Хината-сама? — С трудом сдержавшись чтобы не передернуть плечами, я посмотрела на старейшину. Лет 60, однако весьма бодрый, но скользкий. Седые волосы собраны в аккуратный хвост, небольшая борода. Он был довольно невысокого роста и сухого телосложения. — Нет, могу я предложить вам чаю, Ясуо-сама? — Почему мне до невообразимого не нравился этот человек? Его словно выцветавшие глаза, невольно заставляли меня сжимать руки в кулаки, благо из-за стола этого не было видно. — О, нет-нет, откажусь, я пришел только что бы предупредить вас. — Предупредить? Это разговор нравился мне всё меньше и меньше с каждой секундой. — Думаю для вас не секрет, что в деревне завёлся предатель, будьте осторожнее Хината-сама, мало ли что может приключиться, а мне уже пора. Старик исчез так же как и появился, меня ещё долго не оставляли его слова, чем было его предупреждение? Угрозой? Понять это было сложно, но подозрения против старика росли, не так уж он был прост. Следующие два дня, я и правда стала больше осторожничать, время от времени активировала бьякуган, что бы проверить местность. Сканировала квартиру перед тем как войти, и вела себя настороженно. Ни о каком отдыхе в такой атмосфере и речи быть не могло, спала я мало, как впрочем и ела. Меня постоянно грызло волнение. Редкие сообщение от Гаары не помогали, хоть и писал он, что всё идет как надо и осложнений нет, сердце сжималось чувствуя беду. И она случилось, на седьмой день дежурный принес мне извещение: «команда возвращается, в Суне будут через пару часов, господин Собаку но, серьёзно ранен». Меня словно облили холодной водой, не думая ни минуты распорядилась отправить им навстречу медиков и несколько шиноби, и приказала приготовить госпиталь к встрече тяжело раненого. Я сама того не замечая билась во внутренней истерике, перед глазами сразу предстал раненый Гаара, и всё то, что я чувствовала когда потеряла Нейджи ожило в сознании, меня била крупная дрожь, а сама я была бледнее мела. Касикоми-сан безустанно причитала, что я того и гляди сейчас в обморок грохнусь, что если у нас скоро будет ребеночек? А я так нервничаю, говорила что всё может быть не так серьёзно, что медики которых я отправила уже наверняка их встретили и оказывают помощь. Я не слышала и половины, руки похолодели, я отправилась к воротам деревни. Команда и правда прибыла не больше, чем через два часа, когда я увидела её состав ноги подкосились. Гаара шёл во главе, раненых было много, но их ранения были не серьезны. Однако песок Гаары нес за собой Канкуро над которым уже колдовали ирьёнины. Перед глазами появились черные точки, мой муж был поражен, увидев меня в таком состоянии, благо Баки-сан был рядом и объяснил Казекаге все мои опасения и не точное оповещение, которое и довело меня до подобного состояния. Старший Собаку, но был доставлен в госпиталь, помощь была отправлена своевременно, так что ему сейчас ничего не угрожало. Рана была не так серьезна как казалась, она была большой, но поверхностной. Так что через недельку кукольник о ней даже и не вспомнит. Меня муж сразу отправил домой, сам он присоединился ко мне только через несколько часов после того, как уладил все нюансы. Сидеть всё это время просто так я не могла, хоть такой стресс и отнял практически все силы, я все же приготовила ужин. Мы уже слишком давно не ужинали нормально, вместе, дома. Я приготовила удон с курицей и салат из дайкона. Во время ужина я поняла, что меня начинает отпускать тревога, что мой муж сидит передо мной и с серьёзным видом уминает удон за обе щеки. Осознаю, что дико скучала по нему, по его красным растрепанным во все стороны волосам, по невероятным глазам, по моему мужу. На глаза навернулись слезы, я скучала, безумно скучала. Он заметил моё состояние. Он всегда меня замечал. Просто человек, которого я совсем не знала, стал мне нужен, как воздух. Он подошел и обнял меня, а я расплакалась, как маленькая, просто было страшно, я испугалась его потерять. Как же было глупо думать что я к нему чувствую, какая к черту разница, если только от мыслей что он может не вернуться я чуть сама не умерла? Он подхватил меня на руки и отнёс в кровать, сейчас важны только я и он. Мы так и сидели полулежа. Он прижимал меня к себе, пока я не выплакала всё, что накопилось. Он не торопил меня, позволил мне быть слабой, аккуратно поглаживал по спине, прижимал ближе к себе и ненавязчиво перебирал волосы. — Я тоже скучал. — И в этом было что-то его, уникальное и редкое — искренность, он не ходил вокруг да около, он говорил прямо, сердцем. Я отклонилась и посмотрела в его глаза. Да, скучал. Чёрные круги под глазами стали больше, он кажется немного осунулся, хотя мне ли об этом говорить. А он смотрел на меня, поддался вперед и поцеловал в щеку, легко, нежно. Поцелуй за поцелуем, он зацеловал дорожки от слез и стало легко, все тревоги меня отпустили, он был рядом. Я порывисто его обняла, утыкаясь носом в шею, рядом со мной был родной человек и у нас есть целая жизнь. — Хината? — Он звал не так как другие, всегда с большей теплотой, успокаивающе гладил мои волосы, и, подняв лицо за подбородок, заглянул в глаза. Я не знаю что он видел в моих, но в его плескалась любовь. — Я не умею говорить о любви…я не уверен в её существовании, но ты мне необходима. Стань только моей. Я еле заметно качнула головой в знак согласия, я стану, только его, а он будет только моим. Узнав мой ответ Гаара впился мне в губы жадным поцелуем, внутри разгорался пожар, я прижалась к нему всем телом, хотелось быть ближе. Конец Pov Хината Пустынный нежно гладил спину своей жены, проводя руками по такому желанному и нужному телу, девушка расслабилась от этих прикосновений, закрыла глаза и полностью отдала себя в его руки, он не спеша перешел мелкими поцелуями на её шею. Его горячие дыхание обжигало её кожу, она запустила пальцы в его кровавые вихри волос, притягивая все ближе к себе. Для него она стала наваждением, единственной, которую он любил и желал. Она должна была быть только его, длинные тонкие пальцы подцепили край футболки, той что когда-то принадлежала ему, но так безумно подходила её. И он освободил девушку от такой не нужной сейчас вещицы, и она не возражала, но еще и не оставалась в долгу, стянув верх и с него. С ней хотелось забыть, забыть все кроме её молочной кожи, белоснежный кружевной лифчик, без до боли раздражающим, пышная, высокая и упругая грудь, он всегда знал что его жена необычайно красива, но не мог позволить себе даже думать об этом. Немного отодвинув край белого кружева он принялся осыпать короткими поцелуями открывшуюся ему нежную кожу. Срывая с закусанных губ первый стон, короткий небрежный, случайный. Но только он призвал его действовать дальше, ей нравится, он избавился от верха, откинув его как можно дальше. То что предстало перед глазами, теперь сводило его с ума, туманило рассудок. Он припал к губам жены, легко поглаживая грудь, шептал ей что-то в полубреду. Говорил о том как она прекрасна, его движения становились настойчивей, все более дразнящими. Словно испытывая её, а она терялась, она знала чего именно хочет от него, голова шла кругом, ей нужно было больше, хотелось быть ещё ближе к нему. Руки девушки блуждали по его спине и плечам, то поглаживая, то сжимая. Он целовал её грудь, легонько дуя на еще мокрые следы, проводил языком вдоль ключиц и легонько покусывал, руками проводя по бедрам, настойчиво, почти грубо, но не больно. Он не причинит ей ненужной боли. Она протянула его к себе и они сошлись в долгом, страстном поцелуе, он выбивал весь воздух из легких, а сдерживаться не было сил. У них ещё целая жизнь впереди они еще насладятся друг другом, сейчас же хотелось большего. Словно в каком-то дыму избавляясь от одежды она проводила пальцами по его рукам, сильным, рельефным. Он много прятал под одеждой, но сейчас она видела он красив. Он водил руками по её ногам наслаждаясь бархатом кожи. Покусывал грудь, спускался поцелуями по плоскому животику и останавливался прямо возле резинки, кружевных трусиков. Она лежала перед ним раскрасневшаяся, со сбившимся дыханием, почти полностью голая и его. А почти черные сейчас волосы словно оттеняли её от всего на свете, делали весь её образ волшебным. Таких же сил ему стоило сдержаться, что бы напрочь не снесло самоконтроль. Он впивался её в губы, с силой сжимая бедра. — Я люблю тебя, — прошептала, Хината. Он сам не понимал насколько ждал этих слов, любит, это словно перечеркнуло все. Все боль, теперь у него есть она, все полностью без остатка. Весь контроль полетел к чертям, секунды что бы избавится от последней одежды, он заставил её застонать, громко, выгибаясь под ним, её было безумно хорошо рядом с ним, так бесстыдно, и сладко. Она прижалась так близко как только могла, обхватывая его ногами, полностью чувствуя каждую клеточку его тела. Подаваясь ему на встречу, резкая боль захлестнула её, но всего на пару секунд, мимолетно, Гаара целовал жену, отвлекая от все, а она позволила ему продолжать, слегка двинув бедрами. Боль ушла, исчезла вовсе, в голове стоял звон, хотелось отдать любимому человеку всю нежность, страсть и любовь, что у неё была. Наслаждение, нарастая, с новой волной заполняло тело. Судорога удовольствия заставила Хинату выгибаться, прижимая мужа еще ближе к себе. Дальше было лишь удовольствие и тихий шепот: Я люблю тебя… А потом только луна видела их единство, только вот уже душой. Крепкие объятия и одно одеяло на двоих. А еще разговор, о чем-то не очень важном, но нужном им сейчас. Старик Морфей медленно и не спеша забирал их в свое царство, погружая в блаженную полудрему. Муж и жена сладко посапывали в теплых объятиях. Вот только, Гаара спал беспокойным сном. С тех пор как он перестал быть носителем хвостатого, он спал мало и редко, еще более редко ему снились сны. Сейчас было именно то исключение из правил. Ему снилось то, что никогда не могло быть, то чего он когда-то так сильно желал. Перед глазами четко стояла картинка, словно мираж. Он отчетливо видел своих родителей они оба были живы. Карура держала его на руках, ещё совсем маленького, закутанного в красное одеяльце. Она смотрела на него со всей своей нежностью и любовью, а отец обнимал её, будто придерживая собой младенца. Никогда, Пустынный, не видел, чтобы четвертый Казекаге так улыбался, искренне по-настоящему. И вся эта картинка была залита светом и теплом. Но она вдруг сменилась другой. Вот мама бережно прижимает его к себе, вокруг маленькие Темари и Канкуро с интересом разглядывают его. Всё это происходило у него на глазах, он был просто сторонним наблюдателем этого сна. Сна, за исполнение которого он отдал бы очень многое. Сна, который дразнил его тем, чего никогда не было, не могло быть, это всё были лишь его самые тайные и сокровенные мечты, но сейчас он мог хотя бы посмотреть на счастье, пытаясь сохранить в памяти образ его матери и отца, таких живых и любящих его, таких какими он их не знал. Снова все изменилось, теперь он уже подрос, мама бережно придерживает его за плечо, а дядя треплет за щеку, кажется у него начинают течь слезы во сне, здесь все дорогие ему люди живы, они так радостны. В их глазах столько тепла и заботы. Хочется остановить это мгновение навсегда. Запомнить хорошенько их всех такими. Вот ему уже четырнадцать, он помнил этот день, тогда его чуть не убили на миссии, он закрывал свой отряд и давал ему время для отступления, чудом остался жив, тогда, в тот день, люди начали верить в него, тогда он перестал быть для всех безжалостным монстром, но то, что он видит перед глазами не случалось. Вот он стоит, а его крепко прижимает к себе отец. Мать обнимает со спины, их лиц не видно, но он чувствует ту гордость, которую они испытывают, они гордятся своим младшим сыном в тот момент. Дальше был практически волшебный образ, он уже каге, и видимо уснул прямо в своем кресле. Мама снова нежна с ним, приобнимает со спины, а отец склонился над ними. И так уютно стало он этой картины, хотелось верить, что они действительно были рядом с ним все это время, гордились и любили, своего непутевого сына. Вдруг до боли захотелось, чтобы отец действительно хоть раз улыбнулся так же тепло, смотря на него. Хотелось, чтобы мама и правда была с ним так добра и заботлива. Этот странный сон, дарил невесомое понимание того, то Гаара был любим, матерью, отдавшей свою жизнь, желанен. Раса но Собаку, едва ли был когда-то хорошим родителем, он никогда не был папой, всегда лишь отцом для своих детей и недостижимым для своего младшего сына. Однако, как же хотелось верить, что они рядом. Вот снова он уже совсем взрослый, сжимает в руках шляпу каге и на душе так хорошо. Темари прижимает к себе и весело улыбается, как мама чуть раньше, она самая старшая. Девушке с пшеничным волосами так невероятно похожей на мать, пришлось рано повзрослеть, но она часто улыбается им с Канкуро, так весело. А брат треплет волосы на голове, слегка приобнимет младшего брата, он тоже так же весел, как и сестра. И Гаара понимает, это уже правда, они никогда не позволяли себе такой вольности, но все это было. Канкуро не раз трепал брата за волосы, как бы невзначай, сразу после этого скрываясь, пока тот не отошел от шока. Темари, пару раз после его опасных миссий обнимала его, встречая прямо на пороге. Она ничего не говорила в такие моменты, только крепко прижимала к себе, всего на пару мгновений, осматривая потом беглым взглядом, на наличие повреждений. Теперь он понимал, они любят его, в этих жестах, взглядах и улыбках они несли ему свою любовь. Они рядом с ним и сейчас. Далее сон стал более размыт, он видел Хинату она протягивала ему руку, и вся она кажется светилась, она звала его с собой. Улыбаясь ему так же тепло, как до этого мама и сестра. И он схватил жену за руку лишь бы та не исчезла, она стала ему слишком дорога, чтобы отпустить. За спиной бывшей Хьюги стали появляться его родители, дядя, брат и сестра. Они все улыбались. Но вдруг всё это развеялось, будто мираж в пустыне, он увидел себя и Канкуро, но как-то далеко и не четко, в руках у каждого было по маленькому свертку, но нельзя было рассмотреть, что это, это было не четким видением, в отличии от других эта картинка появилась лишь на несколько секунд и тут же исчезла.

***

Казекаге деревни песка, видел странный сон этой ночью. Он проснулся в холодном поту и мокрыми щеками от слез. Рядом с ним спала его жена, она мирно посапывала, завернувшись в одеяло и мелко подрагивала, ночи в пустыне всё же слишком холодные для неё. Не без тени улыбки глава деревни разглядывал свою супругу, нежную и хрупкую, но стойкую и сильную. Пожалуй, только такую особу он может видеть рядом с собой. Он достанет еще одно одеяло и аккуратно укроет им свое сокровище с белоснежной кожей и великолепными, длинными, темно-синими волосами. Только он ляжет рядом, как она обнимет его, ища тепла, а он прижмет её к себе покрепче и поправит одеяло. Мысленно себе пообещает, что все у них будет, и смех, и улыбки, и забота, и всё, что они только захотят. Она подарила ему любовь, а он подарит ей все, что у него есть.