Кража

Гексадецимал хлопает в ладоши. Она так рада! Ей удалось! Дот бьёт кулаками внутри зеркала, кричит без голоса. Поверхность кажется хрупкой - но это обманчиво; Дот просто без толку ссаживает костяшки. - Ты так удачно проходила мимо, дорогая Дот! Дот помнит только, как что-то черное и зубастое пронеслось на краю зрения и ударило ее по голове. А потом она оказалась здесь, в Логове. На самом деле - "удачно проходила мимо". - Я буду вместо тебя, - обещает Гекса: зеленая доброжелательность взгляда - и безумный оскал. - Я буду куда лучше. Куда изобретательнее, куда веселее. Ему понравится! Гексадецимал расхаживает перед зеркалом - перед Дот, в зеркале заключенной - и бесстыдно поглаживает-потирает у себя между ног. Дот и подумать бы не могла, что там у хаотика вообще есть, что тереть - но вынуждена верить глазам. Только, видно, Гексу всё-таки не устраивает что-то - не только то, что в таком виде ей легче соблазнить собственного брата, чем Боба. Хаотик меняет маску на раздраженно-хмурую - и резко поворачивается, взмахивая рукой. Дот чувствует, как с нее слезают текстуры - зеленая кожа снимается, как обычный комбинезон, обнажая переплетение цифровых мышц. Дот голая настолько, насколько никогда не была - и боли такой тоже не испытывала никогда раньше. Ее кожа ползет по невидимому полу, проникает сквозь зеркало - облегает Гексадецимал, прижимается, вызывая у Дот непристойное чувство, будто она и Гекса каким-то извращенным образом занимаются любовью - хотя она не чувствует ни малейшей тени коннекта. Гекса - только глаза остались глазами маски: жестокими и алыми - оглаживает новую форму. А затем сокрушенно качает головой (глаза - теперь синие, и сквозь зеленую щеку, принадлежавшую раньше Дот, едва не проступает слеза). - Ой, похоже, мне понадобится чуть больше. Мы ведь не хотим, - подмигивает она желтым глазом, - чтобы он раньше времени обо всем догадался? И прежде, чем Дот успевает ответить, сплетения строк, составляющие ее плоть, начинают разматываться, повинуясь движению когтистых пальцев вируса-хаотика. Эта боль - еще сильнее, чем прежняя: энергоносные сосуды внутри ее тела лопаются, и глаза перестают видеть - она еще успевает почувствовать у себя на щеках (на остатках щек) что-то склизко-черное - должно быть, ее глазные яблоки вытекли, чтобы соединиться со всем остальным. Язык распадается прямо во рту, и вскоре - уже не Дот, а ее скелет стоит, вытянув руки в стороны, в раме-зеркале: обнаженная за пределами всяческого стыда. Столь же абсолютно бессильная перед хаосом, что в ее обличье готов обрушиться на ее друзей и родных. Голый череп Дот на ощупь прижимается к зеркалу с обратной стороны. Щелкают челюсти. Теперь она не может даже кричать.