Только цветок знает

А что, если бы люди могли воплощать свои мечты в реальность, но только лишь за какие-то заслуги? Я задавался этим вопросом в детстве и даже сейчас меня не покидает ощущение того, что я не смогу правильно ответить на свой же вопрос. Возможно, начнётся хаос, ведь все люди разные и порой мечтам лучше оставаться просто мечтами. Держать их где-то у себя в душе, чтобы они всегда могли бы быть с нами в трудную минуту. Вздохнув, я улыбнулся, вглядываясь в предмет, который стоял на полу, среди старых ненужных вещей. Наверное, всё-таки лучше иногда не превращать свои мечты в реальность. Сидя на подоконнике, я смотрел на модель самолета, которая стояла посередине чердака, и делал маленькие зарисовки. С самого раннего утра в голову мне пришла идея, о том, чтобы просто тихо провести весь день на чердаке, делая зарисовки улиц, деревьев. Я вглядывался в каждую деталь и старательно вырисовывал её, кусая деревянный кончик карандаша. Штрих за штрихом на белом листе моего блокнота появлялись узнаваемые детали. Когда я рисую, то у меня сразу же появляется возможность изобразить ту идею, что уже давно засела у меня в мыслях. Изобразить полёт, который я планирую уже почти три года, наверное, на бумаге не получится, поэтому всё остается у меня в воображении. Моё желание улететь куда-нибудь, забыть про все, будто бы стереть из памяти абсолютно всё, что только пожелаю. Положив карандаш на угол подоконника, я потёр глаза рукавом чёрной кофты и повернул голову. Розовые и оранжевые облака смешались на голубом вечернем небе. Наверное, этой ночью снова будет дождь. Я посмотрел на часы, которые показывали семь часов вечера. За рисованием время пролетело очень незаметно. Всё на чердаке, будто застыло в тот момент, когда все начали понимать, что мы повзрослели. Если раньше нам разрешали подниматься наверх за хорошее поведение, то теперь сюда никто не заходит, кроме меня. Достаточно просто посидеть на старом диване хотя бы полчаса и вот, уже начнёшь понимать, что порой тишина и уединение от всего мира могут быть красивыми. Три года назад часы, что сейчас стоят в углу, доживая свой срок, висели в зале, где Фрэнк частенько пытался учиться рисовать. Чуть прикрыв глаза, я слышал, как птицы парят, у меня снова появилось желание улететь куда-нибудь и стать свободным от всех бед. Сжав блокнот в руках, я увидел Джамию в коричневом платье, которая держала в руке какие-то бумаги. Я улыбнулся тому, что Он сегодня будет улыбаться из-за теплых чувств. Возможно, что я до сих пор на что-то надеюсь, но вот только никак не могу понять, что уже давно пора упасть с неба на землю и всё обдумать. Порой мне кажется, что быть в своем мирке, который ты сам создал с помощью воображения, не так уж и плохо. Я улыбнулся, когда девушка уже была рядом с домом. Почему же мне так нравится, когда он счастлив, хоть и не со мной? Чувствуя неприятное жжение по всему телу, я продолжал улыбаться, глядя на девушку. Мне всегда было интересно, что же она чувствует, когда прикасается к нему? Или достаточно просто осознавать, что ты Его любовь? Джамия позвонила в дверь, спрятав руки, в которых были бумаги, за спину. ‒ Джерард, открой дверь, я не могу распутать ленту! ‒ крикнул Фрэнк, из-за чего я посмотрел на дверь, но даже не двинулся с места. Глядя на чуть приоткрытую деревянную дверь, я отложил блокнот туда, где был карандаш. Мне стало жутко интересно, что же он там ей приготовил. Усмехнувшись, я встал с подоконника и уже хотел спуститься вниз, чтобы открыть дверь ждущей девушке, но только услышал бормотание Фрэнка. Может быть, парень думает, что во мне еще есть некая обида, но ведь это не так. Прикусив нижнюю губу, я встал около подоконника, оперевшись на его край ладонями. Джамия посмотрела вверх и заметила, как я наблюдаю за ними. Мне показалось, что в её взгляде была ненависть. Может быть, моя любовь к Фрэнку так заметна? Создавалось ощущение, что она просто презирает таких людей, как я, имеющие неправильную любовь. Чуть улыбнувшись, я помахал ей рукой, она только косо посмотрела на меня, но затем улыбнулась, когда увидела Фрэнка, который открыл дверь. Обхватив руками лицо парня, она притянула к себе и поцеловала в губы. Интересно, а какие они на вкус? Взяв блокнот, я отошёл от окна и кинул блокнот на диван, слыша, как тикают часы. Всего через несколько секунд я почувствовал невероятную боль в груди и животе. Будто меня режут изнутри эти самые цветы. Схватившись за живот, я упал на колени, слыша свой кряхтящий крик. Если бы Бог был рядом со мной всегда, он помог мне сейчас? Укусив руку, чтобы не закричать я почувствовал привкус крови во рту. В этот момент все крутилось, словно, я нахожусь в самом центре воронки. Все цвета перемешивались из-за чего, у меня появилось чувство страха. Потерев глаза, я с трудом вдохнул прохладный воздух. Сжимая край кофты, я осознавал, что моё состояние приходит в норму. Заметив нож около дивана, я потянулся за ним через все силы, что у меня только были. Мои руки тряслись, создавалось ощущение, словно я сейчас умру. Фрэнк всегда говорил, что будет рядом со мной, когда мне будет плохо, стоит только крикнуть о помощи. Услышишь ли ты мой крик у себя в голове? Усмехнувшись, я сел, слегка облокотившись на сидение дивана. Часы в углу тикали, как будто они ждут тот момент, когда я освобожу цветки из своей души. Быстро завернув рукава чёрной кофты до локтя, я вздохнул и слегка нажал на нож, проводя прямую линию поперёк запястья. Одна секунда, две, отдаленно слышу, как Джамия и Фрэнк о чем-то говорят на первом этаже. Чувствуя, как кровь стекает по моим рукам на пол и на джинсы, я сделал еще несколько надрезов, до тех пор, пока не почувствовал противный запах лилий. Ощущение, будто я освобождаюсь от всего, словно мне ничего больше не нужно, ведь я и так гнилой внутри. Эта гниль и есть я, мои цветы, моя любовь, моя душа. Взяв двумя пальцами, маленькие еще нераспустившийся, бутоны, я слегка вытягивал их из раны. Они не были белыми, как первый снег. Они были все в чёрной жидкости. Кротко вздохнув, я поднялся на ноги, чувствуя, как постепенно прихожу в себя. Неужели нет вероятности хотя бы малейшего взаимного чувства? Никто не знает, кроме этих цветков. Держась за стены, я спускался вниз в ванную комнату, чтобы промыть рану. Оставляя маленькие отпечатки чёрной жидкости на стенах и лестнице, мне казалось, что неприятный запах гнилых лилий возможно было учуять даже внизу. Это можно понять, когда Джамия зажала свой нос рукой. Спускаясь вниз, я придерживался одной рукой за стены, а второй держал в кулаке гнилые лилии. Девушка повернулась ко мне, а затем, что-то сказала Фрэнку, после чего тот только обернулся. Он посмотрел на меня с некой грустью, парень встал с дивана и что-то шепнул Джамии на ухо. Брюнет улыбнулся ей, глядя ей в глаза, а затем встала. Возможно, что они решили уединиться или уйти гулять, подумал я, открывая дверь ванной комнаты. ‒ Убей меня, ‒ тихо попросил я, закрывая дверь, ‒ Как можно скорее. Неужели он снова решил надо мной смеяться только потому, чтобы угодить Джамии? Всё-таки я знаю, что он совершенно не так относится ко мне. Открыв воду, я бросил в раковину цветки. Кровь смешалась с водой, стоило мне только начать промывать раны. Продолжая промывать руку, я взглянул в зеркало. Всего пару ночей я не мог уснуть из-за такой волны мыслей в голове, а всё это сказывается на моём внешнем виде. Теперь я понимаю, почему Джамия странно посмотрела на меня так. Просто я постепенно превращаюсь в гнилой цветок. ‒ Эй, Джер…эм, ‒ сказал Фрэнк, открывая дверь ванной комнаты, ‒ Тебе нужна помощь? Глядя в зеркало, я видел, как парень неуверенно заходит внутрь. Возможно ли, спрятать свою нервозность при нём, когда он смотрит на тебя с сожалением? Нет. ‒ Иди к Джамии, я сам справлюсь, ‒ произнёс я, опустив голову вниз, ‒ Я же сказал идти к ней. Парень в жёлтой футболке прошёл мимо меня, будто он не слышал мои слова. ‒ Она уже ушла домой, ‒ сказал Фрэнк, доставая из шкафа аптечку. ‒ Папа скоро придёт, сказал, что сегодня на ужин будет пицца, потому что мама приедет поздно. Я улыбнулся Фрэнку. Он взял мою руку и протер раствором, чтобы надрезы начали затягиваться. ‒ Шрамы не заживают, ‒ сказал он, проведя пальцем по ранам, ‒ Вот так вот, теперь не особо заметно. Я чувствовал тепло, казалось, что моё тело немного покалывало от необычных ощущений. Больше всего мне хотелось в тот момент улыбаться так, чтобы до него всё дошло. Или же моя любовь так незаметна? Фрэнк только смотрел на меня, улыбаясь своей улыбкой, которую я ещё с детства запомнил. Услышав стук в дверь, Фрэнк вышел из ванной с полотенцем, а я так и остался один. Взглянув на своё отражение, я сам заметил, что выгляжу очень печальным. А каковы мои шансы в дальнейшем?