End of the Beginning

СынЮн устало опирается о подоконник и вытаскивает из тайника, сделанного «на случай», пачку Мальборо, выуживая одну сигарету, зажимает ту во рту и растерянно хлопает себя по карманам в поисках зажигалки. Он почти уже проклинает все, что только можно, однако взглядом зацепляется за спичечный коробок, облегченно выдыхает и чиркает спичкой, раскуривая сигарету и с наслаждением затягиваясь, опираясь на подоконник. В приоткрытую форточку дует прохладный ветер, и лидер, стоя в одной футболке и домашних шортах мгновенно замерзает, но уходить нет никакого желания. Единственное место в общаге, где он может почувствовать себя свободным и не обремененным славой или ответственностью – кладовка, в которой какой-то черт есть окно на пол стены. Выпуская тяжелый смог из легких, он чувствует, как все, что беспокоило, отходит на второй план, словно прикрытой дверцей он отрезает себя от остального мира и от всех людей, путаясь в собственных мыслях, которые кружат стаей черных воронов. Он до сих пор не может поверить. Он все еще боится. Слишком много сил, вложенных в группу, слишком много нервов и ожиданий, от которых становится немного жутко. Однако и это уходит на второй план, когда в голове мимолетно проскакивает одно чертово имя. Кана передергивает всем телом, и точно уж не от холода. Хочется к морю, встать по колено в соленую воду и чувствовать на коже прохладные брызги вместо пронизывающего ветра. И еще... нет. Слишком. Нельзя. Дверь бесшумно открывается, и в крохотную каморку проникает еще один силуэт, подкрадываясь к лидеру со спины. СынЮн затягивается в очередной раз и вздрагивает, когда ощущает ледяные пальцы на шее, сдавливающие горло так, что дышать становится трудно, и он позволяет себе на секунду откинуть голову назад и выдохнуть дым через силу, чувствуя, как острые зубы безжалостно терзают хрящик ушной раковины. - Уйди, - слово режет льдом. На ухо лидеру раздраженно рычат и крепче сжимают горло, пока ладонь легко гладит внутреннюю сторону бедра, не решаясь подняться выше. СынЮн сам не понимает, откуда у него берется столько выдержки, ведь Мино сам предлагает, а он раз за разом отталкивает. Кан задыхается, а когда чужие губы шепчут на ухо «перестань», чуть не сползает вниз. Он вслепую тушит окурок, ухитряясь попасть в пепельницу каким-то чудесным образом. Мино перехватывает руку и переплетает пальцы в замок. - Пойдем, - СынЮна тянут из кладовки и заталкивают в ванную комнату, заперев дверь на защелку. СынЮн считает до десяти, позволяя уводить себя в сторону раковины. - Иди ко мне, - снова шепчет Мино, притягивая того за резинку шорт и обдавая губы горячим дыханием. Лидер уворачивается, избегая поцелуя, и едва не стонет, когда губы от щеки спускаются вниз к шее, на которой точно останутся синяки. Старший никогда не умел рассчитывать силы. - Умница, - Мино откровенно радует, что СынЮн обхватывает его лицо ладонями и томно смотрит полубезумным взглядом, подталкивая того ступать глубже в комнату. – Я знаю, что ты этого тоже хочешь. Сильный толчок в грудь – и Мино рушится в душевую кабинку, запнувшись о бортик. Кран выворачивается – и на его голову льет холодная вода, и то, что он не орет отнюдь не благим матом, истинное чудо. - Остынь, - бросает СынЮн спокойно, возвращая себе привычный равнодушный взгляд и выходя из комнаты. Он доходит до кровати и рушится на нее, чувствуя, что либо его разорвет на части, либо он тронется умом. Он считает до бесконечности, пытаясь заснуть, однако счет переваливает да шесть сотен, когда дверь в его спальню отворяется, и матрас прогибается под весом чужого тела. СынЮн открывает глаза и видит Мино, сидящего на краешке кровати. Только что из душа, от его кожи веет теплом, а волосы влажные и зачесаны назад. Взгляд без капли укоризны, хотя лидеру все равно не было бы стыдно ни капли, однако пробирает до костей так, что хочется врезать со всей дури и свалить куда подальше, пока тот не очухался. Мино, ни слова не говоря, ложится рядом, забираясь под одеяло. СынЮну хочется возмутиться, что подушка станет сырой, и вообще сколько уже можно его доставать, но Мино ухитряется обнять его за талию и прижать к себе, перевернув на бок так, чтобы спиной лидер прижимался к груди. Он делает слабую попытку вырваться, но Мино закидывает ногу на него и не отпускает. - Спи, истеричка,- усмехается он, и СынЮн, послав все к черту, расслабляется в его руках. И снова начинает считать. Теплое дыхание в затылок, руки, сцепленные в замок на его животе... Все кажется таким правильным, что только не хватает моря. На втором десятке лидер засыпает, чувствуя, как его легко целуют в плечо. *** - Пошел ты, - СынЮн отталкивает Мино за кулисами, когда его незаметно ото всех зажимают в укромном уголке. Лидер боится его. Боится до дрожи в коленях, особенно когда в его взгляде проскальзывают злые искры, как сейчас. Он охает, когда его с силой впечатывают в стену, выбивая из легких воздух, а затем приподнимают голову за подбородок и целуют грубо, удерживая руки. - Сколько можно? – рычит Мино, когда отрывается от парня. У лидера щиплют искусанные губы. СынЮн отворачивается и молчит, пока Мино, кажется, хочет прожечь в нем дыру. Только опоздал немного. СынЮн мальчик самостоятельный. И черные дыры сверлит сам в районе сердца. Лидер отталкивает Мино и бредет к группе, которая успела их потерять и обыскаться. В свете софит врать получается убедительно. СынЮн заразительно смеется и обнимает Мино за плечи, а тот строит любимые рожицы и сжимает коленку лидера убедительно ненавязчиво, так что можно с гордостью сказать, что фансервис удался. Играть близких друзей на самом деле просто. Главное – доверчиво смотреть, пока тот говорит, чуть ли не в рот, постоянно касаться, обнимать и дурачиться. Однако едва камера перестает снимать, лидера сносит с места ураганом и он торопится уйти быстрее, чем Сон Мино успеет последовать за ним. Тем более его удачно перехватили для какого-то мини-интервью. СынЮн видит, как тот хмурится, провожая взглядом его фигуру, но уйти не может, потому что его придерживают за локоть и продолжают расспрашивать о чем-то. СынЮн доволен собой, когда ему удается проскользнуть мимо других участников группы и фанатов, которые атаковали их, едва выйдя из студии. Он медленно бредет по улицам, натянув на голову капюшон и выкуривая одну сигарету за другой, трясущимися от холода пальцами стряхивая пепел. Он думает о том, смог бы он изменить свое решение, если бы ему предоставили эту возможность? Стереть себе все воспоминания, оставив только нужные. Однако, проматывая в голове последние события, он горько сплевывает на асфальт, потому что ненужных не находит. Даже связанные с ним, кажутся дорогими и важными. Он судорожно выдыхает, когда вспоминает пальцы, сжимающие горло, тепло тела, когда они засыпали вместе, и... Он закусывает губу, пытаясь не вспоминать тот поцелуй, но сделать ничего не может. Воспоминания кружат голову, вертясь калейдоскопом пестрых образов. Он боится возвращаться домой, потому что понимает, что долго отталкивать его он не сможет, потому что больше всего на свете хочет обнять и не отпускать. И ему почти физически больно от прикосновений, от одной улыбки, адресованной ему перед камерами. Потому что хочется истерично рассмеяться от того насколько же это лживо. Мино ненавидит его. И издевается, медленно доводя до точки кипения, когда можно будет стереть в пыль и уничтожить. Сжечь дотла и развеять пепел по ветру. А сердце каждый раз пропускает удары, когда чувствует на себе чужой взгляд, пропитанный ненавистью и насмешкой. СынЮн слишком идеальный, чтобы можно было терпеть. Возвращаться домой приходится хотя бы ради того, чтобы согреться, потому что трясутся даже колени, а зубы отбивают ритм. На пороге его встречает Тэхён и молча протягивает мобильный, с кучей пропущенных. Подумаешь, забыл. Лидеру не стыдно. Он разувается и игнорирует Тэ, проходя сразу к себе в комнату и поворачивая замок. Лидер облегченно выдыхает, когда слышит щелчок, и тут же оказывается прижатым к двери. - Я как знал, - негромко говорит Мино, обхватывая чужие запястья до будущих синяков. – Как долго ты будешь от меня бегать? Ты же хочешь... Последнее слово он шепчет издевательским тоном, и от отчаяния СынЮн закусывает губу. - Не хочу, - и лёд дает сеть тонких трещин. - Хочешь, - уверенно заявляет Мино, разворачивая лидера лицом к себе. – Хочешь, слышишь меня? – он смеется, наблюдая, как у младшего бегает взгляд, словно пытаясь найти в темной комнате хоть что-то, что может ему помочь. И Мино целует, придерживая того за подбородок, игнорируя освобожденную от хватки руку, упирающуюся ему в грудь. СынЮн против своей воли приоткрывает рот, позволяя языку скользить внутри, поглаживая небо и ласкать его язык, он беспомощно зажмуривается и в последний раз ударяет в грудь старшему, сдаваясь и обмякая в его руках. Если Мино хочет, он сгорит. Мино целует, зарываясь пальцами в мягкие волосы, пока СынЮн нерешительно кладет руки ему на талию. «Жалко мы не в душе, чтобы снова засунуть его под холодную воду», - думает СынЮн и едва слышно стонет, когда нижнюю губу оттягивают зубами и сильно сжимают левую ягодицу. Видимо, Мино слышит его мысли. - Здесь нет холодной воды, - смеется он, скользя ладонями под свитер и поглаживая поясницу. – Я мог и простудиться, тебе не стыдно? - Ни капли, - СынЮну стыдно за свой охрипший голос. Он дуреет от незатейливых ласк и едва держится от того, чтобы самому проявить инициативу. Он ждет, пока его перестанут рассматривать и или оставят в покое, или возьмут то, зачем пришли. - Засранец, - Мино смеется чуть громче и, кажется, совсем не злится. Он утягивает лидера на кровать и нависает над ним, нагло опрокинув и раздвинув ноги коленом. – Корчишь из себя девочку-недотрогу, не надо так, СынЮн-а, - тянет он, выцеловывая шею, пока лидер с трудом пытается не стонать в голос и не елозить бедрами, потому что колено старшего в опасной близости от его паха. - За что ты так со мной? – получается слишком высоко, потому что Мино задирает рубашку и скользит губами по груди, едва касаясь языков напряженных сосков. Невыносимо нежно, и от этого хочется выть в голос. СынЮн чувствует, как горит. - Как? – что-то в голосе лидера ему не нравится, и Мино отстраняется, заглядывая в глаза, пытаясь отыскать ответ хотя бы там. Однако кроме черноты и отчаяния он не видит ничего, и это пугает. – Ты что? – спрашивает он обеспокоенно, и от неподдельной заботы в голосе СынЮну хочется смеяться. Что он и делает, окончательно пугая старшего. Мино заставляет его сесть и обнимает, укладывая голову того себе на плечо, покачивая, как маленького ребенка и шепча «тише-тише», когда смех перерастает в натуральные рыдания. СынЮна трясет, и он судорожно сжимает плечи старшего, позволяя себе догорать в его руках, чувствовать, как он рассыпается пеплом, пока не чувствуют сухие губы, прижатые к виску. «Все хорошо, я с тобой» прожигает раскаленным железом. СынЮн всхлипывает и сам тянется к губам, касаясь своими почти целомудренно, едва-едва. Мино гладит его по щеке, стирая дорожки слез, а потом отрывается, чтобы коснуться губами лба. - Давай спать, - говорит он и, не ожидая ответа, стаскивает с младшего свитер и джинсы и помогает переодеться в домашнее. СынЮн чувствует дикую усталость, когда его укладывают и кутают одеялом, а потом устраиваются рядом. Он сопит в чужую грудь и почти дремлет, пока его мягко гладят по волосам. Мино наблюдает, как младший проваливается в сон и мерно дышит, крепко обнимая за талию, словно боясь, что тот уйдет. Он и сам проваливается в полудрему, пока не чувствует, что что-то не так. СынЮн ворочается, а потом встает, отпуская его, и, надев тапки, шаркает в сторону дверей. Мино находит его курящим в кладовке и без слов утягивает на пол, прихватив пепельницу и поставив рядом сбоку. Он обнимает младшего за плечи, пока тот неторопливо курит и, вопреки всему, даже не пытается стряхнуть его руки. - Давай, больше ты не будешь бегать от меня? – просит Мино, устраивая голову на чужом плече. Окно полностью открыто. Холодно. - Иди к черту, - слышится ему в ответ, на что старший только вздыхает. - Да хоть куда, только прекрати, - Мино устало просит, обнимая сильнее, как панда дерево – руками и ногами, благо положение позволяет. СынЮн молчит, и Мино считает до бесконечности, все же надеясь, что ему ответят. Лидер молча тушит сигарету и встает, выпутавшись из объятий. Мино хочется ударить кулаком в стену, когда СынЮн, почти прикрывает дверь за собой, но удивленно поднимает голову, когда слышит нерешительное «ты спать идешь или как?» Ему дико хочется уточнить, но старший решает забить, чтобы у того не было шансов выгнать его из своей комнаты. Они ложатся, и СынЮн сам устраивается у старшего под боком, перекинув руку через грудь. - Давай начнем сначала, - просит он, когда Мино почти засыпает. Тот ерошит его волосы и целует в макушку. - Зачем? – интересуется он, переворачиваясь и почти подминая лидера под себя. - У нас как-то не очень задалось... Все... – отвечает СынЮн, на что Мино усмехается про себя. - А по мне вполне нормально, - говорит он, целуя того в щеку, а потом, не удержавшись, в губы. – Меня все устраивает. Правда, начало немного так подзатянулось... Но это вполне так в духе нашего ненормального коллектива, у которого все не как у людей. И СынЮн улыбается, понимая, что не согласиться невозможно.