5 миллионов за жизнь. Книга первая.

Золотой октябрь. Сколько чудных пейзажей можно увидеть в этот период года. Пожелтевшие из-за недостатка солнечной ласки и тепла листья, которые медленно опадают на землю, потихоньку становясь одним целым с коричневой землей. Объемные, серовато-белые облака, перекрывшие своим массивным видом заходившее солнце оттенка красного вина, смешанного с водой. Небо уже отдавало синевой океана, и лишь светло-багряная полоска говорила о приближении вечера, до которого так хочется любому нормальному рабочему человеку дожить. Не широкая асфальтированная дорога в золотом от осеннего времени лесу вела в место, в которое ехала черная машина-такси. В ней сидела девушка. Очень миловидная светловолосая девушка лет шестнадцати — семнадцати, смотревшая своими ало-розовыми глазами в открытое автомобильное окно. Она видела, как деревья сменяют друг друга, образуя нескончаемый размазанный поток сероватой латуни. Лишь вкраплениями эта девушка видела небольшое озеро, рядом с которым находился тот самый особняк, где молодой особе придется жить неопределенное время. Наконец, дорога закончилась у железных ворот этого самого особняка, будто ожидая любого незванного гостя или гостью. Девушка вышла из такси, прихватив с собой небольшой чемоданчик бежевого и коричневого цветов, словно состоявшего из слоев печенья и молочного шоколада. На её лице читалось то самое детское любопытство, какое бывает у людей, не знающих, что их ждет по ту сторону чугунной двери. Ворота на территорию особняка сами открылись, что было довольно необычно. Не каждый день увидишь, как на твоих глазах открываются сами по себе совершенно обычные, отнюдь не механические ворота. Но так или иначе, девушка на этом внимание свое не заострила. Она также не стала задаваться вопросом, почему погода начала так резко меняться. Небо внезапно заволокли темные тучи, которые, подобно переполненному закрытому сосуду, готовы были не выдержать и выплеснуть из себя со временем всю воду. Все вокруг стало каким-то серым или отдавало подобным оттенком. Девушка оглядела особняк. Он не выглядел чем-то сверхъестественным снаружи: обыкновенное здание с тремя этажами, хороший передний двор с маленьким декоративным лабиринтом и фонтаном в центре. «Неужели у меня и правда родственники живут в подобном месте?» — примерно такая мысль была у неё, когда она впервые попыталась оценить ситуацию и осмотреть место. Однако долго снаружи молодая особа не пробыла, поскольку внезапная вспышка молнии заставила её задрожать даже сильнее, чем осиновый лист в середине октября. Капли дождя начали падать из серых туч, из-за чего ей пришлось бежать к двери. Там от дождя она смогла защититься, и только тогда, когда страх отпустил, она начала стучаться в дверь и громко вопрошать: — Простите, здесь есть кто-нибудь?! — в ответ она услышала лишь немую и глухую тишину. Девушка не стала вновь повторять, а вспомнила, что окна в особняке не горят. «Ну да, там же никого нет, раз уж все потушенно», — подумала она. И хотелось ей думать, что она пробудет здесь очень долго, дожидаясь хозяев, как вдруг дверь открывается так же, как и ворота, сама по себе. В этот раз она обратила на данную ситуацию внимание. И вновь решив постучаться в открытую дверь, девушка сказала, наконец, свое имя: — Я Юи, дочь священника! Он, кажется, вам объяснил проблему. Можно войти? И все равно ответа так и не последовало. Понимая, что под дождем оставаться и ждать обитателя этого особняка, когда он придет, в конце концов, не очень хорошая вещь, она робко, но быстро вошла внутрь особняка. Пройдя пару шагов внутрь, она не заметила, как дверь сама по себе захлопнулась, оставив её запертой изнутри. Если бы Юи знала, что за той открытой дверью поджидало её и что на самом деле означал этот переезд к родственникам, то никогда бы в жизни и на километр не приблизилась к этому месту. В этот же день, только утром, и в районе Нэрима, город Токио, в дверь одной квартиры постучалась угрюмая женщина лет 45-50. Внутри была самая обычная квартира для человека, который живет на минимуме средств: в углу стоял старый телевизор-ящик «Панасоник» черного цвета, который мог служить своему обладателю как зеркало с подключенной к нему старой игровой приставкой шестого поколения; кухонный гарнитур, состоявший из небольшого холодильника, газовой плиты, умывальника и одной столешницы; обширный квадратный столик, что расположился в центре комнаты вместе со старым татами, накрытым электрического цвета пледом; большой шкаф в противоположном углу от телевизора и футон, на котором и спал на животе владелец этой небольшой квартирки, укутавшись в одеяло. Яростные стуки отзывались в полусонной голове, из-за чего ему ничего не оставалось делать, кроме как лениво открыть свои карие, все еще не особо желавшие видеть хоть что-то, кроме тьмы, глаза. Сев на футон так же лениво, как и открыв глаза, он чихнул. Парню на вид было не больше тридцати, а то и меньше лет. Покрутив своей темноволосой головой и размяв шею, парень, будучи одетый в легкую кофту и штаны серого цвета, лениво пошел к двери своего не очень-то и просторного дома. Надев тапочки, он открыл дверь немного трясущимися руками и увидел женщину. Он бы узнал из тысячи этот угрюмый, недовольный взгляд её черных глаз, эти темные, коротко стриженые волосы и полное отсутствие хотя бы какого-нибудь намека на улыбку на морщинистом лице. — Доброе утро, Кумахаре-сама, — лениво и хрипло от приболевшего горла произнёс парень. Женщина, учуяв резковатый запах, разивший из дверного проема, поморщилась на пару секунд и помахала перед своим носом ладонью. Логичный риторический вопрос последовал довольно быстро: — Опять, что ли, вчера выпивал?! — Да так, совсем чутка. Пару чарок саке, потом стакан пива… — Начал было он перечислять, сколько его печени пришлось переработать алкоголя, как тут его резко прервала Кумахаре-сама и вскрикнула: — Мне не интересно, что ты вчера употреблял для такого запаха, Макиру! Именно так и звали этого парня, что сейчас испытывал последствия вчерашнего пьяного веселья. Ее громкое прерывание отдалось в его голове через уши, подобно эху, громким взрывом по всей голове. От этого «взрыва» Макиру сморщился от накатившей головной боли, которая вот так вот внезапно решила напомнить о себе. Но решив не возмущаться по поводу своей больной башки, он спросил: — Это как-то связано со мной? — Ты уже два месяца как ищешь работу, но я так и не видела, чтобы ты уже начал хоть что-то делать. Откуда деньги? — Я же говорю, мне за последний год накапало денег от отца. — Ну да, я знаю, что ты ими не пользовался, поскольку чуть было не стал пирогом там. Женщина явно намекала на тот ужасный год, который закончился у Макиру два месяца назад. Парня данные намеки начали раздражать, поэтому он произнёс, попутно зевнув, довольно протяжно: — Я найду работу, вы не беспокойтесь. — Ты также говорил про курение — мол, бросишь. — Так я каждый день бросаю, — в шутку ответил на данное высказывание Макиру, при этом усмехнувшись. Женщине этот разговор уже казался раздражительным, и она просто ушла, сказав напоследок: — Хоть за квартиру заплати за этот месяц, дурень недоношенный. После этого «душещипательного диалога» Макиру быстро закрыл дверь. От недолгого облегчения он быстро вернулся в главную комнату. Упав на свой мягкий футон, он начал смотреть в потолок несколько минут, думая: «Проклятье. Ну почему именно вчера?»

Вчера

Темная комната, представлявшая собой квадрат площадью пять метров на пять. Бетонные стены, лениво покрашенные в белый, уже давно потеряли свой естественный цвет, уступив право абсолютной серости. Пол был чуток побитый, тоже из бетона. А в центре стоял стул, к которому железными цепями был прикован Макиру. Его белая рубашка, в которой он обычно выходил в свет, была порвана на плече, из-за чего можно было увидеть небольшую часть татуировки. Джинсы на коленях тоже пострадали, хоть и незначительно. На теле были следы небольших побоев. Лишь его лицо и кеды остались нетронутыми. Его взгляд был напрвлен на человека, что сидел в метре от него. Одежда на нём была ухоженной: черный деловой костюм, только сегодня отглаженная рубашка, туфли. Сам он лишь ехидно ухмылялся, смотря на Макиру. — Скажи, как долго ты уже на свободе резвишься? — ехидно спросил этот человек у парня. — А тебе ли не все равно? Почему я в этом месте?! — возмущённо ответил парень на вопрос этого человека. Тот лишь усмехнулся и со своей обычной ухмылкой сказал: — Похоже, ты не понимаешь, почему оказался здесь. Тогда я поясню. — И кто ты такой-то?! — спросил, наконец, Макиру этого сорокалетнего мужчину в очках, с русыми волосами средней длинны. — Забавно, что ты не знаешь, — произнёс мужчина, после чего медленно встал со стула и продолжил, выбрасывая из кармана на пол фотографию лысого человека с цветными татуировками в виде волков на груди. Взгляд его был очень дерзкий и угрюмый, словно и сам он был не рад этой фотографии. Макиру этого громилу сразу узнал. Это был тот самый громила, которого он смог одолеть в тюремном бойцовском клубе, тем самым получив в тюрьме свою неприкосновенность. На его лице читалось волнение и в какой-то степени страх. Он посмотрел сначала на фотографию, а потом на мужчину и спросил: — Ты в его клане, да? — Верно. Мое имя Кимура Фудзивара. Парень сразу догадался, что этот человек из себя представляет и какое имеет к тому громиле отношение. В его голове сразу же выстроилась сложная система иерархии Якудза. — И что вы от меня хотите? — Ты выиграл этот бой, и из-за этого наш глава проиграл пять миллионов Йен. — И теперь я должен их кровью и потом отработать? — Не думаю, что у тебя получится отработать их за месяц… Но да, тебе придется всё вернуть. Ухмылка, которая так сильно красовалась на лице Кимуры, слезла с его лица. Он стал серьезным настолько, что даже вытащил из своего внутреннего кармана пиджака пистолет марки кольт. Приставив к виску парня пушку, он продолжил, но уже без той усмешки в голосе, с которой до этого разговаривал: — Иначе прощай твоя голова.

Сегодня

Да, не стоило после этого парню выпивать в тот же день, как его вышвырнули из фургона на задворках Нэримы уже с потрепанной рубашкой. Забавно, что после этого он решил немного выпить и забыться хотя бы ненадолго. Он не так часто пил, как курил, а курил он раз в неделю или уже по настроению, если дело совсем выглядело туго. Понимая, что теперь его жизнь совсем не в его пользу, играет траурный марш, ему нужно было придумать, как найти эти треклятые пять миллионов, и найти уж, наконец, за эти два месяца работу. Оделся в сиренево-белую рубашку, в которой он когда-то и работал больше года назад, свои неизменные джинсы и кеды, в которых вчера был у мафиози. Он знает, что тех денег, которые хранятся от отца внутри банка, ему просто не хватит: триста шестьдесят тысяч Йен может быть и круглая сумма, но недостаточная для того, чтобы выкупить свою жизнь. Единственное, что ему осталось сделать, — это поговорить с другом, поскольку чего он за тот год действительно не лишился, так это друга. Но возвращаясь в тот злосчастный особняк, где что-то, чего вряд ли кто-то мог ожидать, всё-таки произошло. И девушка в панике пытается открыть дверь, которая сама по себе закрылась около получаса назад. Но она не поддавалась, как сильно бы Юи не пыталась её толкать. Тем временем рыжеволосый парень с кошачьими зелеными глазами, которого звали Аято, шепчет ей на ухо: — Тебе эту дверь не открыть, плоскодонка. Девушку словно кольнуло изнутри этим знакомым чувством страха, которое окутало её с головой. Этот юноша стоял фактически в метре от неё, пока она пыталась открыть дверь. Резко обернувшись, она увидела его хищную улыбку и клыки, которые очень сильно выделялись из общего ряда зубов. Они были длиннее и острее, чем у обычного человека, и были больше похожи на клыки какого-то животного плотоядного. Девушка не могла оставаться на месте, а потому метнулась в другую сторону. Бегая по особняку не только от одного этого юноши, но и от его братьев, Юи хотела найти хоть какой-либо выход из этого особняка, или же хотя бы место, где она сможет от них спрятаться. И тут, убегая, она увидела открытую с навешанными на створку различными цепями дверь, посему решила спрятаться там. Быстро войдя в комнату, она закрыла дверь, постаравшись запереться изнутри. Сделав это, она даже попыталась усилить блокаду, передвинув шкаф с книгами, но из-за своей физической слабости ей этого не удалось сделать. Только зря книги попадали. От усталости она соскользнула по стене вниз, тяжело дыша. Эта комната была не похожа на то, что она видела до этого. Все покрыто белыми простынями, вековой пылью. На столе, напротив которого дочь священника сидела на полу, было зеркало и куча различных драгоценных побрякушек. Даже выход на балкон здесь имелся. Девушка тогда подумала: «Наконец-то! Теперь я смогу…» — но не успела она закончить свою неглубокую мысль, как увиделана балконе женщину. У неё были длинные сиреневые волосы и темное платье до пят. Она чуть повернула свою голову назад, словно желая увидеть, кто беспокоит её торжественное молчание. Внезапно у Юи заболело сердце, что произошло с ней впервые за её столь недолгую жизнь. Она вцепилась в болевший участок груди, и единственное, что она шепнула от боли, это: — Боже, помоги мне с этим справиться! Боль также внезапно прекратилась, после чего девушка облегченно огляделась. Недолго она бродила глазами по комнате, пока не увидела фотографию, торцащей из одной небольшой книжки. Юи взяла эту книжонку и увидела фотографию своего отца, Сейджи. На ней был изображен светловолосый человек в костюме священника, который держал в своих руках новорожденную с аккуратным крестиком в маленьких ладошках. Именно по этому предмету она сразу узнала себя. Решив узнать, что это за книга, она начала читать первую попавшуюся на её глаза страницу с аккуратно прописанными иероглифами: Юи приносит мне несравненное счастье. И тот факт, что она не моя дочь, уже не волнует меня. Еще одно тревожное опасение вдруг окутало её вновь. Ни один ребенок в мире не обрадуется тому, что он не родной для своих родителей. Так и в голове у неё прошла мысль: «Что это значит? Я не его дочь?» — Вот ты где, стервочка, — услышала она еще один знакомый голос, который исходил справа от неё. Оторвав резко свой взгляд от писанины, она увидела, что вокруг неё было как раз шестеро преследовавших её юношей. Они все были одеты в нечто вроде школьной формы, хотя у каждого она выглядела по-разному. Данная же фраза принадлежала парню с рыжими, но более длинными волосами, прикрытыми шляпой. Это был младший брат Аято, Райто. Девушка ничего, кроме естественного страха, не испытывала. Рука рыжего с короткими волосами взялась за подбородок Юи. Девушка в ужасе смотрела на него. Все тот же насмешливый и властный вид лица, какой был на нем и после их первого знакомства. Он произнес: — Я уже изголодался. Твой испуганный вид только усиливает аппетит. — Я, пожалуй, присоединюсь к вашему веселью, — пропел Райто с явно слышимой пошлостью в голосе. — Я тоже хочу попробовать, — еле слышно добавил паренек с изможденным лицом и сиреневыми, как у той женщины, волосами. В руках он держал плюшевого медведя с повязкой на глазу. Парня звали Канато, и он был, несмотря на свой детский внешний вид, старше Райто по возрасту. Тут же брюнет со строгими глазами, скрытыми под стеклами очков, проговорил также строго: — Учти для себя одну вещь: тебе от нас не сбежать, как бы ты не старалась, — это был второй по старшинству из всей шестерки, Рейджи. — Верно подметил, — твёрдо и дерзко рыкнул беловолосый парень с порванной снизу футболкой. Это был самый младший из сыновей, Субару. Страх девушки достиг своего апогея, когда со словами: «Ты — моя! » Аято схватил её за горло и повалил на пол. Её лицо излучало исключительно страх за свою жизнь, и она выкрикнула: — Боже, помоги мне! А в Токио тем временем Макиру остановился ненадолго, пока шел куда-то. Ему почему-то показалось, что кто-то кричал и просил о помощи. На его лице читались заинтересованность и подозрительность, которой он не страдал. Он бегло огляделся вокруг улицы, по которой шел. В тот момент, когда он закончил осмотр и выдохнул, он произнес: — Странно. Вновь осматриваясь, он все же понял, что это просто его разыгравшееся воображение и проследовал дальше к своему старому другу. Он знал, что ему просто больше некуда идти.