Истории из жизни

      В считанные минуты троица даэвов очутилась в прохладе лесных теней. Птичьи трели переливались в ветвях, а над головами порхали золотистые огоньки светящихся насекомых. Храм, как и всегда, встретил новых гостей умиротворением и спокойствием.       — Добро пожаловать, — один из жрецов поздоровался первым. Местные целители были больше похожи на монахов: они носили серо-коричневые мантии с глубокими капюшонами, скрывающими лица. А на груди у многих висел символ покровительницы жизни.       — Добрый вечер, — вежливо произнес Адонис. — Мы оставили у вас своего друга, стража… как его самочувствие?       — Я проведу вас, — жрец повернулся и зашагал вглубь храма, так что компании не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Спустя несколько поворотов и коридоров перед даэвами распахнулась белая дверь.       — Ши! — Сольвейг улыбнулась очнувшемся стражу. — Ты как?       Шисей сел на койке, упираясь спиной в подушку.       — Солли! Ребята… — на его лице тотчас просияла широкая улыбка, но быстро исчезла: от неловкого движения потянуло закрытый плотной повязкой ожог на боку. — Я н-нормально, ну почти.       Страж понизил голос до шёпота:       — Меня тут обкололи чем-то, голова едва соображает, — подняв руку он потёр свой лоб. Теперь стало видно и бинт в пятнах засохшей крови, опоясывающий правое запястье. Там, судя по всему, кинжал Аскольда проехался сильнее всего.       — Это ничего… — Сольвег плюхнулась на постель рядом со стражем и сочувственно глянула на него. — Ты хоть что-то помнишь со вчерашнего?       — По идее, не должен, — встрял Аскольд. — Я спросил наставников. Это редкая форма заболевания, в основном активируется воздействием сильных негативных артефактов. Не представляю, правда, что Ши мог надыбать, но…       Шисей отрицательно мотнул головой.       — Я помню только, как мы разошлись в Элиане в разные стороны, — он нахмурился, — потом было так больно, как будто кто-то раздирает меня изнутри и… и всё, дальше я очнулся уже здесь. Увидел какого-то монаха с иглой и бинты на себе. Я… много дров наломал, да?       Страж поднял виноватый взгляд на зашедших к нему друзей. В мыслях он перебирал все свои трофеи за прошедшее время. Большую часть он просто разбивал на эфирную пыльцу, поскольку считал бесполезным хламом. Некоторые образы он мог скопировать и продать ценителям, но чтобы оставить что-то себе… что-то редкое и ценное. Глаза вдруг ослепила непонятно откуда взявшаяся ярко-жёлтая вспышка. Вместе с гулявшим в крови сильным успокоительным, она устраняла всё желание сопротивляться и думать о чём-то, а уж тем более вспоминать.       — Ума не приложу, — в итоге развёл руками Шисей.       — Это может быть как-то связано с той странной смертью в Библиотеке? — предположил Адонис. — Когда все чары шли мимо.       — Возможно, — пожал плечами Аскольд. — В любом случае, Ши, тебе нужно знать. Ты болен особой формой оборотничества. Как ты знаешь, перекидываться в зверей умеют следопыты. Я в том числе умею. Но мы делаем это осознанно, и никогда разум зверя не затмевает наш собственный. В твоём случае превращение зависит от фазы луны и твоё сознание полностью вытеснено сознанием монстра… Так что все эти происшествия в Элизиуме твоих рук, точнее, когтей и клыков, дело…       — Вчера был первый день полнолуния, — кивнула Сольвейг. — Ты ушёл от нас, а потом напал на Вельскуда в саду… мы за тобой гонялись всю ночь, Аскольд подрезал сухожилия… Но как только взошло солнце, ты превратился обратно.       Шисей открыл и закрыл рот. Услышанное было подобно ведру ледяной воды, вылитой за шиворот. Страж хмуро посмотрел на забинтованное запястье, надеясь вспомнить хоть что-то. Но всё было тщетно. В волчьем облике разум даэва отключался и не отдавал отчёт действиям.       — Ох, Создатель… скольких же я убил, скольких искалечил, — Шисей вцепился обеими руками в свою алую шевелюру и некоторое время сидел ссутулившись. А затем опомнился и глянул на гостей исподлобья. В таком положении его янтарный взгляд отчасти напоминал волчий, но был лишён жажды убийств.       — Это лечится? — осторожно спросил воин, хотя и сам уже представлял ответ. Возможные варианты развития событий замелькали в разуме, и каждый новый был неприятнее следующего. Все они так или иначе сулили неизбежное одиночество.       Аскольд отрицательно мотнул головой.       — Нет. Но я хочу тебя обрадовать, это можно научиться контролировать. Я тебе тут не помощник, так как мой зверь — каллиф. Тебе нужен наставник-лучник, который поможет научиться осознавать себя и контролировать твоего волка. Придётся научиться уживаться с ним и показать, кто в доме, в данном случае, в твоей голове — хозяин.       — У меня есть знакомая лучница, — задумчиво пробормотала Сольвейг, болтая ногами. — Попробую её уговорить.       Адонис, который волей случая выпал из разговора, зевнул.       — Ребят, я думаю, что Ши тоже надо отдохнуть. Давайте расходиться.       Шисей кивнул.       — Спасибо, что возитесь со мной после всего, что натворил, — поблагодарил он и замялся. В мыслях явно было что-то ещё, что страж не решался озвучить вслух.       — Солли, а можешь… остаться со мной ещё немного? Хоть полчаса, — вдруг попросил Шисей и неловко улыбнулся. — Тут одни монахи кругом. Монахи и уколы… я уже соскучился по живой беседе.       — Да, конечно, — начавшая вставать девушка улыбнулась и села обратно. — Могу даже сказку на ночь рассказать.       Аскольд окинул взглядом сестру, но ничего не сказал. В самом деле, ничего же не случится, если Сольвейг немного посидит тут.       — Только давай до ночи домой, ладно? — попросил убийца. — Мать наверняка будет волноваться. Я тебя прикрою, но ты же сама понимаешь…       — Хорошо, — согласно кивнула бардесса. — До завтра, Адонис!       — Пока-пока, — чародей произнёс слова заклинания и перед ним засиял портал перехода домой. Аскольд поступил точно так же, так что через минуту страж и артистка остались вдвоём.       В присутствии бардессы Шисей заметно расслабился. За все годы знакомства именно эта острая на язык девушка умудрилась вызвать сильную привязанность. Страж чувствовал в ней родную душу и совершенно спокойно реагировал даже на самые ехидные подколы.       Разговор полился сам собой, уйдя от неприятной темы. На какое-то время Шисей даже забыл о нависшей над головой проблеме. Время пролетело совершенно незаметно. Небо снаружи потемнело, свидетельствуя о наступлении ночи.       И вдруг страж осёкся и напрягся. На его шее вздулась вена. Он тяжело вздохнул и застонал сквозь зубы:       — К-кажется… снова…       Страшное чувство рвущегося наружу зверя накрыло его разум и погасило сознание, оставив тело корчится на глазах Сольвейг. Обратный процесс девушка уже видела, теперь её взгляду предстала иная картина. Руки и ноги даэва с треском и хрустом вытягивались, обретая когти. Тело увеличивалось, меняя форму, и покрываясь шерстью. Это должно было быть балаурски больно. Лицо Шисея вытянулось в клиновидную морду. Медленно выросли огромные клыки. Из взгляда исчез малейший намёк на разум. Недовольный неудобной позой волк прыгнул из полулежачего положения на четвереньки, перевернув койку. Из его горла вырвался глухой вибрирующий рык.       Сольвейг подхватилась с постели очень вовремя. Уперевшись спиной в стену, девушка поражённо наблюдала за происходящим. В горле пересохло, а мысли позвать на помощь даже не возникло.       — Шисей… — стоящая перед ней зверюга мало напоминала добродушного стража. Бардесса затравленно оглянулась по сторонам, но поняла, что до ближайшей двери и окна слишком больше расстояние — зверь с легкостью перехватит её, стоит сделать хотя бы шаг. Перед глазами замаячила перспектива встречи с кибелиском.       «А потом мы с ним на пару будем пушистые бегать…» — даже в такой ситуации девушка не удержалась от ехидства.       — Шисей, ты меня слышишь? Это же я, Сольвейг, — преодолевая сухость во рту, артистка попыталась дозваться до разума друга.       Волк склонил голову набок, не прекращая при этом рычать. Впервые «еда» попыталась с ним заговорить. Это ставило зверя в подобие ступора. Он легко перескочил через опрокинутую койку. Острые когти клацнули по полу.       Никому из местных жрецов, уверенных в силе своего успокоительного, не пришло в голову зайти проверить пациента.       Зверь шумно втянул большим чёрным носом воздух и подобрался для прыжка. Шерсть на его загривке встала дыбом.       — Шисей, ты ведь не хочешь причинять мне вред, я знаю… — девушка старалась не шевелиться, чтобы не провоцировать зверя, только говорила, спокойно и медленно. — Ты ни в коем случае не причинил бы мне вреда. Я понимаю, что тебе очень хочется есть, но давай ты съешь не меня? И не кого-нибудь другого, я… я тебе мяса принесу, большой-большой кусок… только не надо ни на кого нападать, хорошо?       Добыча оказалась какой-то удивительно разговорчивой. Волк на мгновение даже позабыл о том, что собрался прыгать. Это позволило Сольвейг бочком преодолеть большую часть расстояния до окна. Однако стоило ей умолкнуть, и рычание возобновилось. Оборотень снова оскалил клыки и бросился на добычу, вытянув передние лапы и оскалив зубастую пасть. В его глазах горел и переливался расплавленный янтарь.       С воплем Сольвейг выпрыгнула из окна, чувствуя, что зверь ухватил за подол туники и ткань с треском осталась у него в зубах. Это осознание на миг затмило всё, и о крыльях девушка вспомнила только когда земля оказалась удивительно близко. Остановить падение не удалось, перья вывернулись, кости и мышцы отозвались болью, но замедлиться бардесса все-таки смогла. А потому не расшиблась, а просто покатилась кубарем по земле, набивая синяки и ссадины.       Волк сиганул следом. Издав хриплый лающий звук, он приземлился на все четыре лапы и рванул за девушкой. Царившая вокруг ночная тьма только добавила ему сил уверенности. Теперь стало ещё лучше видно горящие злостью и голодом глаза.       Стоило девушке начать шевелиться и пытаться спастись, это подстегнуло охотничий азарт. Зверь припал к земле, принюхиваясь, а затем вскинул к небу заострённую морду и громко, протяжно завыл, оглашая округу своей боевой песней.       Вой придал Сольвейг сил. Она подхватилась на ноги и рванула прочь, куда-то в лес, особо не разбирая дороги. Это было не слишком разумно, но бардесса не могла соображать здраво, когда за ней гонится огромная зверюга. Ветки хлестали по лицу, оставляя алые отметины. Рано или поздно силы у неё кончатся, и что потом?..       Зверь облизнулся и неторопливо засеменил следом, постепенно ускоряя шаги. Преследование вусмерть перепуганной добычи тоже было удовольствием для ночного охотника.       Девушка либо не знала лес, либо была слишком напугана, чтобы правильно выбирать дорогу. Она бы могла выйти к гарнизону Турсинов, а через него — на подступы к бертронской крепости. Но тропки петляли, ветки цеплялись за оборванную юбку. А погоня буквально дышала в спину. Волку определённо нравилось гонять запыхавшуюся бардессу по лесу. Несколько раз он выныривал из кустов, чтобы клацнуть зубами совсем рядом с её ногой или рукой, и снова прыгал обратно в колючую темноту. Всё это сопровождалось порыкиванием и шумным дыханием зверя.       Наконец Сольвейг выбежала к полянке. Не успев обрадоваться, она поняла, почему лес редел в этом месте — за деревьями были отвесные скалы. К этому моменту силы бардессы были на исходе. Она совершенно не привыкла столько бегать, тем более, по лесу. Девушка развернулась, упираясь спиной в скалу и с тихим вздохом сползла по ней.       — Ну давай, выходи уже, — устало позвала артистка. — Убей меня, только быстро… хотя ты вряд ли успеешь насладиться, я довольно быстро отправлюсь к кибелиску…, а ещё знай, что я не вкусная… — фразы перебивались частым хриплым дыханием. От долгой беготни нещадно кололо в боку. — Я не буду в обиде, Ши, я понимаю, что это не ты… мы… мы обязательно разберёмся со всем этим и такого больше не повторится, я обещаю…       Секундами позже из зарослей показался зверь. Серая с чёрными прожилками шерсть лоснилась в тусклом свете луны, а глаза горели двумя золотистыми угольками. Морща нос и вздёргивая верхнюю губу, он беспрестанно скалил клыки и предостерегающе рычал. Волк явно наигрался, и теперь вздумай Сольвейг снова бежать, он наверняка настигнет её в два прыжка.       Но девушка снова заговорила. Её голос будил что-то непонятное в сердце зверя, вынуждая рычать тише и почему-то поджимать хвост. В жёлтых глазах всё чаще мелькало недоумение, замещая собой голод.       — Думаешь, я убегу?.. — продолжила Сольвейг, глядя на появившегося из кустов зверя. — Да нет, можешь не волноваться… Знаешь, я так устала, что не то что бежать, я подняться вряд ли смогу… Но это не страшно…ничего страшного… наверное, я даже не расскажу тебе об этом. И никому не расскажу. Это будет маленький секрет, мой и твоего зверя. Не хочу, чтобы кто-то волновался. Или чтобы ты терзался чувством вины. Ведь ты не виноват, это просто инстинкты… Хотя, конечно, мне очень не хочется умирать…       Пока девушка говорила, волк внезапно уселся напротив неё и обвил пушистым хвостом лапы, склонив голову набок. Он окончательно перестал рычать и теперь просто слушал. Трудно сказать, понимал ли зверь что-нибудь. Но когда даэва умолкла, он плавно поднялся и подошёл к ней. А затем вдруг улёгся рядом, положив огромную голову ей на руку и распластал уши, глянув на элийку по-собачьи снизу вверх.       — Ши… — не веря собственным глазам, Сольвейг осторожно подняла вторую руку и ладонью погладила его между ушами. — Ты что, решил меня не есть?       Она поняла, как глупо прозвучал её вопрос, и слегка истерично хихикнула. Потом ойкнула, боясь, что может рассердить зверя снова, а дальше просто глубоко вдохнула и выдохнула.       — Ты хороший, я всегда знала, что ты хороший… — ласково продолжила говорить бардесса, — балауры тебя дери.       Волк тихо заворчал в ответ на реплики девушки, не сводя с неё глаз. Её голос ставил в ступор и будил в зверином разуме даэва, пусть слова были и непонятны в облике хищника. Но тон и прикосновения артистки навевали ворох иных эмоций, отличных от злобы. Они напоминали зверю о том, что в его жизни было что-то ещё, кроме вечной охоты и жажды чужой плоти. Так он и остался лежать рядом с Сольвейг, почти как домашний пёс. С тем лишь отличием, что этот пёс был намного крупнее обычного и мог запросто откусить голову. Но больше зверь не проявлял агрессии, смирившись с тем, что этой двуногой он не сумеет причинить вред.       — Ши, давай просто спать ляжем, а? — тихо предложила девушка. Сидеть на камнях было не очень удобно, острые грани начали впиваться в кожу, но всё же это было лучше безумного бега с погоней. — Отдохнём, а завтра поговорим… как цивилизованные даэвы… Правда, тогда придётся тебе всё рассказывать, но… Я вот вообще не понимаю, неужели ты не спишь всё полнолуние? Днём занимаешься делами в облике человека, а ночью бегаешь в облике волка? Это ж какие силы надо иметь для этого?..       Зверь заёрзал так, если бы намеревался встать. Ему вполне могла прийти в голову идея поискать еду в другом месте. Однако нет. Волку в бок тоже впивались камни, потому он просто решил подвинуться так, чтобы было удобнее.       При этом рука, да и сама Сольвейг оказались слишком далеко. Зверь повернул голову и тихо рыкнул в сторону девушки, а потом вытянул шею и открыл пасть. От подобного зрелища даже у мужчины-даэва сердце ушло бы в пятки. Мощные челюсти обхватили тонкое запястье бардессы. Но хватка была едва ощутимой, такой, как бывает на загривке щенков. Волк удивительно аккуратно потянул руку девушки к себе, будто без слов соглашаясь с озвученным ею предложением.       Бардесса, мысленно попрощавшаяся с конечностью, удивлённо воззрилась на зверя и, повинуясь, подползла поближе, чтобы можно было без усилия дотянуться до него. В том месте и впрямь было удобнее.       — Ты мне отдашь мою руку? — тихо спросила Сольвейг, пытаясь улечься на холодных камнях. Ночь и впрямь предстояло провести тут, но где даэвская доля не пропадала?       Волк покорно разжал челюсти, когда Сольвейг оказалась рядом. На её коже остались лишь едва заметные розоватые отметины его клыков. Ни ран, ни крови. Полежав так немного, зверь снова недовольно заворчал. В итоге он поднялся на все четыре лапы, повертелся вокруг каменной полянки на собачий манер. Правда круги были значительно больше в силу размеров самого хищника. И снова улёгся рядом с бардессой, свернувшись кольцом вокруг неё. Внутренняя сторона живота у волка оказалась удивительно пушистой и тёплой. Не в пример шерсти не спине, которая была очень жёсткой.       Сольвейг прижалась к зверю, так было гораздо теплее. Подняв одну руку, она легонько перебирала шерсть, удивляясь тому, как зверь умудрялся быть таким шелковистым. С виду жесткая, она распадалась на отдельные волосинки, в которых не было ни веточек, ни репейника. Словно зверь не мчался по лесу около часа, чтобы потом упасть в пыль, а только что сошёл со страниц страшной сказки.       — Спокойной ночи, — рассеянно пробормотала девушка, закрывая глаза. Если её и сожрут, то перед этим она выспится. * * *       — Ну, Ма, не волнуйся, она наверняка в таверне с Адонисом сейчас, — оправдывался Аскольд, хотя у самого тоже сердце было не на месте. Сестра уже давным-давно должна была вернуться. На мысленный зов Сольвейг не откликалась. Девушка могла быть либо пьяна, либо…       О втором Аскольд старался не думать, беззаботно улыбаясь Алетейе.       — Не волнуйся, я схожу за ней и приведу, — рука юноши в ободряющем жесте коснулась плеча старшей бардессы. А в следующий миг он использовал свиток телепортации. Только не в Элизиум, где была таверна, а в Бертрон, где оставил Сольвейг и Шисея.       Не здороваясь и не объясняясь, молодой убийца стрелой пролетел по коридору храма и свернул в сторону белых дверей. Аскольд распахнул их без стука и замер на пороге. Кажется, его худшие опасения подтвердились. Лежанка была перевёрнута, а окно выбито. Сквозняк трепал сиротливо обвисший кусок тюля.       Аскольд без раздумий проворно выпрыгнул в окно, перекатился по земле и вскочил на ноги, устремляясь в лес. О том, что может быть уже поздно, юноша не хотел думать. Круглый диск луны освещал ему путь и напоминал о том, что не стоило оставлять сестру с оборотнем.       Сейчас ему как никогда пригодились навыки следопыта. Юноша нашёл несколько обрывков ткани — очевидно с одежды Сольвейг. А неподалёку во влажной земле виднелись следы огромных звериных лап. Пропетляв весь их путь, Аскольд вышел на поляну, где лес значительно поредел. Впереди возвышался отвесный кусок скалы, а рядом с ним…       Молодой убийца открыл рот и округлил глаза. Грозный зверь, державший в ужасе весь Элизиум, меховым клубком обвил мирно спящую Сольвейг. При этом рука девушки покоилась у него на боку, закопавшись пальцами в мех.       Ступая совершенно бесшумно, чтобы не разбудить парочку, Аскольд отошёл к деревьям и сел на мох, привалившись спиной к стволу. «Мам, я её нашёл. Всё в порядке», — мысленный зов юноши был спокойным. Хотя по факту он до сих пор не мог вернуть свою челюсть в исходное положение, глядя на открывшуюся картинку.       Тея выдохнула и благодарно отозвалась:       «Спасибо… Так вы возвращаетесь?» — в голосе бардессы скользила теплота, постепенно вытесняющая тревогу.       Аскольд, который не мог отвести взгляд от картины «красавица и чудовище», отрицательно мотнул головой, хотя мать не могла его видеть.       «Не, наверное, останемся. Ты не сильно расстроишься, если мы немножко отдохнём и развлечемся?»       «Ну… ладно, развлекайтесь», — мысленный импульс Теи был чуть удивлённым, но бардесса давно приучала себя не ограничивать взрослых детей, и не контролировать каждый их шаг. Получалось так себе, потому в этот раз, собрав волю в кулак, она решила ничего больше не спрашивать.       Следопыт тихо выдохнул. Лгать и придумывать дальше не хотелось. Стоило бы ещё связаться с Адонисом, чтоб тот их прикрыл, но… чародей наверняка уже спал, потому убийца решил положиться на волю случая.       Сон сморил его незаметно. Сказалась и общая усталость, и волнение за судьбу Сольвейг. Впереди была вся ночь, однако показалось, что пролетела она всего за секунду. Тишину поляны нарушило сначала недовольное ворчание зверя, а затем и болезненный стон самого Шисея.       С наступлением рассвета чары начали спадать, зверь прятался в глубины разума стража, уступая право главенства даэву. Метаморфозы были довольно болезненными, они изгибали тело, выворачивая мышцы и кости, придавая им нужную форму. Последний вой улетел в светлеющее небо и плавно перетёк в хриплый крик. Меховой покров уступал место смуглой коже и всклокоченной алой шевелюре.       Сольвейг, которую разбудило вначале шевеление, а потом и вой, в ступоре наблюдала за происходящим, лишь чуть приподнявшись на локтях. До сонного разума не сразу дошло, что если не отодвинуться, то они со стражем окажутся в довольно компрометирующем положении. А когда дошло — было уже поздно.       — Ребята… — Аскольд встрепенулся, заморгал и рывком подхватился на ноги, делая несколько шагов в сторону даэвов. — Сольвейг, Шисей!       Шисей несколько раз непонимающе хлопнул глазами. Его сон был ещё более глубоким, чем у Аскольда и Сольвейг. Только по прошествии нескольких мгновений он встрепенулся, посмотрел на юношу, потом на девушку и опустил взгляд на себя, обнажённого и тесно прижимающегося к младшей артистке.       Если бы не цвет кожи, лицо стража сейчас бы сливалось с гривой волос. Проехавшись задом и поясницей по камням, он торопливо отстранился и ладонями прикрыл самое сокровенное.       — Я что… опять? И не спасли уколы…, но разве я не должен был, ну… сожрать тебя… э… вас тогда? — полное отсутствие воспоминаний о миновавшей ночи вгоняло в ещё больший стыд и ступор. И тут желудок оставшегося голодным стража отозвался грозным бурчанием. Шисей удивлённо округлил глаза.       — Ничерта не понимаю!       Сольвейг смущённо хмыкнула, поднимаясь и отряхиваясь от каменной крошки.       — Не помогло… Ну, мы с тобой резво побегали по лесу, а потом решили, что лучше выспаться, — туманно изрекла девушка, а потом повернулась к брату. — Сколли! А ты тут… как?..       — За тобой, дурёхой, пошёл, — фыркнул следопыт. — Мать вся извелась. О чём ты только думала? Хоть бы позвала кого!       — Мне не до этого было, — на лице бардессы промелькнула тень чувства вины.       — Зверски хочется есть, — в унисон с новым приступом ворчания в животе произнёс Шисей. Судя по появившейся на лице улыбке, ему явно полегчало, когда узнал, что не причинил вреда Сольвейг.       — И видимо мне стоит держаться подальше от людных мест, пока не разберусь с этим, — вздохнул страж, — от Храмов толку никакого.       На одну чашу весов в разуме даэва лёг подвал и цепь, а на другую — снежный лес в Белуслане. Почему-то мысль загрызть кого-то из асмодиан не казалась Шисею такой уж плохой.       — Глупости, — недовольно мотнула головой Сольвейг. — Бегство, это не выход! Аскольд, дай ему что-нибудь… прикрыться. И пойдём обратно. Надеюсь вы, мальчики, помните дорогу, потому что я понятия не имею, где мы находимся.       Убийца, побурчав немного, выудил из куба запасной комплект брони. Ею он пользовался на тренировках.       — Держи. Поесть найдём что-нибудь попозже…       — Спасибо…       Кожаный дублет был немного тесноват в плечах, но в целом аскольдов доспех отлично сел на фигуру стража. Пусть это были и не латы, но по крайней мере Шисей стал чувствовать себя увереннее.       — Я тоже дорогу не помню, — признался он, когда подтянул последний шнурок. Непривычные доспехи слегка скрипели в некоторых местах.       — Я помню, — вздохнул следопыт. Он развернулся и зашагал прямо через чащу, напролом. Видимо, там был кратчайший путь. Сольвейг зашагала следом, стараясь не отставать и не потеряться. Даже при свете дня густые заросли выглядели не очень дружелюбно.       Спустя минут 15 они вышли к храму. Девушка понятия не имела, как ночью они со зверем умудрились набегать по лесу час, прежде чем очутиться у скал.       — Какая короткая тропа, — озвучил её мысли Шисей и невольно оглянулся, всматриваясь в густые заросли. Лес выглядел очень недружелюбно. Хотя страж внезапно ощутил странное ноющее чувство в глубине груди. Он никогда особо не любил тенистое переплетение ветвей и заросли колючих кустов, а тут что-то словно тянуло его обратно. Засмотревшись, Шисей невольно отстал. Он очнулся только когда его окликнул кто-то из ребят. Ускорив шаги, воин догнал парочку из брата и сестры.       — Ага… — согласно кивнула девушка. — Надо будет запомнить.       В Храме жрецы, обнаружившие пропажу только под утро, картинно заламывали руки. Сольвейг послала их к трироновой бабушке и радикально заявила, что «своего стража они из этого клоповника забирают». Спорить с ней особо не стали.       — В Истар, — мрачно возвестила девушка, — познакомлю тебя кое с кем. Только оденься аккуратнее, пожалуйста…       Шисей рассеянно кивнул. На тот момент он, привалившись спиной к стене, надевал свой второй сапог. Страж рассудил, что офицерские латы вполне сойдут за приличный вид, учитывая, как трепетно он к ним относился, постоянно начищая и «умасливая» места сгибов. А ещё на них был зачарован облик доспехов, добытых в далёком Подземном Каталаме. Так что этими латами Шисей особенно дорожил. Чёрный с синеватым отливом панцирь смотрелся весьма внушительно. Но всё же, закончив одеваться, страж посмотрел на Сольвейг и спросил:       — Нормально?       — Ты отлично выглядишь! — улыбнулась девушка. — А теперь пойдём, она уже ждёт…       Бардесса повела Аскольда и Шисея по окутанным полумраком коридорам святилища.       — Она восхитительная, правда, — рассказывала по ходу Сольвейг, — мы познакомились на осаде Келькмароса, она командовала отрядом разведки. Чудо, а не лучница, с 50 метров угодила в глаз гладиатору, через прорезь шлема!       — Хватит нахваливать меня, Солли, а то я начну стесняться, — бархатный низкий голос окутал компанию. Девушка соткалась из Теней прямо напротив, ехидно ухмыляясь. Сияющая ледяная броня подчеркивала стройную фигуру, а каштановые волосы кудрями рассыпались по плечам. Карие глаза оценивающе окинули мужчин, и лучница протянула руку стражу. — София. Я буду твоим наставником.       — Значит, Элиосу очень сильно повезло иметь такую союзницу на своей стороне, — с улыбкой кивнул Шисей, — ох…       Внезапное появление незнакомки едва не заставило вздрогнуть. Обычно в мирной зоне, защищённой надёжным кордоном из стражи, не требовалось пользоваться боевыми навыками. Но у лучницы, похоже, был свой взгляд на это.       — Шисей, — представился воин и аккуратно пожал протянутую руку. Изящная девичья ладошка, затянутая в кожаную перчатку, буквально утонула в латной рукавице. — Ты уже обо всём знаешь?.. — осторожно поинтересовался он.       — Сольвейг мне рассказала, — кивнула девушка, протянув руку уже Аскольду. — Вкратце.       — Аскольд, — юноша во все глаза смотрел на лучницу, отмечая, насколько же она хороша. — Великий генерал Аскольд.       Шатенка со снисходительным удивлением вскинула брови.       — Можно было не уточнять, мне плевать на ранги. Пойдём, Шисей, я тебе кое-что покажу…