Истории из жизни

      — Куда это ты собрался? — Сольвейг наблюдала за Шисеем, который на ночь глядя стал натягивать и тщательно закреплять на себе доспехи. — Да ещё и в такую темень… Шисей, не игнорируй меня! Я требую пояснений. И пока ты мне не расскажешь — никуда не пойдёшь.       Воин молчал, упрямо поджимая губы, до тех пор пока девушка не возникла у него буквально перед носом.       — Я должен сделать кое-что, — уклончиво ответил он. — Иначе капитан «Порыва» не согласится нам помогать.       Страж повёл плечом, проверяя прочность ремней и пряжек на нём, и потянулся за ножнами с мечом.       — Пусти, а? — мягко улыбнувшись, попросил Шисей.       — Я пойду с тобой, — безапелляционно заявила Сольвейг. — Один ты туда не пойдёшь, что бы там тебе не нужно было сделать.       Бардесса торопливо натянула на себя боевую тунику и схватила арфу.       — Всё, вот теперь можно отправляться.       — Это плохая идея, — вздохнул Шисей, но больше отговаривать девушку не стал. Иначе дело рисковало затянуться, а опозданий в прошлом Ренмур не любил. Сейчас вряд ли что-то изменилось.       Так что в итоге парочка отправилась в Маргос, где уже покачивался на волнах эфирного ветра красавец «Порыв».       — Шисей! — Ренмур ещё издалека завидел латника и легко сбежал по трапу. За ним следовала часть команды. — А ты почти не изменился. Гхм, а это кто? — цепкий взгляд лучника прошёлся по Сольвейг. Без тени неприязни, простое любопытство.       — Это Сольвейг. Солли, это Ренмур, мой бывший легат, — пробормотал Шисей, осматривая вышедшую часть команды и прикидывая, кого из них выберет капитан для своего дела.       — И нынешний капитан «Порыва», — лучник гордо вздёрнул подбородок и тонко, по-лисьи улыбнулся.       — Офицер четвёртого ранга Сольвейг, — подчёркнуто-холодно произнесла девушка. Она хорошо знала о его злодеяниях в прошлом и не испытывала к капитану добрых чувств. Но и открыто конфликтовать было чревато, несмотря ни на что. — Дочь Алетейи и Юстиэля.       Ренмур задумчиво покивал, потом потерял интерес к девушке и снова уставился на Шисея.       — Зря ты её взял, мало ли что девочка может увидеть… плохого, — лучник нехорошо усмехнулся. — Ты готов, я надеюсь?       Страж кивнул. Ренмур отступил в сторону, уступая место одному из бойцов команды. Массивный гладиатор ничуть не уступал Шисею в росте и ширине плеч. Его чёрно-синие латы тускло поблёскивали в холодном свете бездны. Недолго думая, он снял с креплений за спиной своё копьё.       «Солли, постой с ними, пожалуйста», — мысленным импульсом попросил Шисей у своей спутницы и медленно потянул из ножен свой двуручный меч. Им с соперником нужно было место для поединка.       «Ладно…», — со вздохом согласилась девушка. Она довольно быстро поняла, что к чему, но возвращаться домой в одиночку, как и отворачиваться, не собиралась. Сольвейг подошла ближе к команде корабля, но в их сторону она не смотрела, напряжённо наблюдая за Шисеем.       Соперники покружили по площадке, примеряясь и нанося простые удары. Зазвенела сталь. Ренмур зевнул.       — Я ща усну! — сложив ладони рупором, гаркнул он и лениво оперся на перила трапа.       Дело пошло живее. Хриплый оклик капитана и бывшего легата прозвучал так знакомо, что Шисей будто снова ощутил себя на тихо вибрирующей палубе Эскадрона.Теперь гладиатор попятился под натиском стремительных атак стража. Удар, блок, удар — порез на доспехе. Латная кираса пробита в районе живота, на коже расцветает глубокая алая метка. Гладиатор отмахнулся копьём по широкой дуге. Лезвие лишь чиркнуло по наплечу Шисея. Воин глухо зарычал и снова бросился в атаку. Латники закружились в поединке, оглашая площадь Маргоса грозными криками и звоном стали. Команда сохраняла молчание. Всё-таки это был не Эскадрон, где обязательно бы делались ставки и звучали одобрительные выкрики.       И тут дуэлянты снова сошлись вплотную. Заскрежетало оружие. Гладиатору удалось вывернуть из рук Шисея меч. С глухим лязгом железка упала под ноги. Это ничуть не обескуражило стража, а напротив, он продолжил наступать, уклоняясь или пропуская удары копья над головой. Его соперник уже порядком запыхался. Кулаки стража оставляли глубокие вмятины на его латном панцире.       И наконец гладиатор оступился и неловко бухнулся на спину, тяжело дыша. Копье выпало из ослабшей руки и легло рядом. Казалось бы, победа. Ренмур молчал, сквозь прищур наблюдая за происходящим и не вмешиваясь.       Шисей шагнул к поверженному противнику.       — Тоже мне, — хмыкнул страж и плюнул кровью на латы гладиатора. А потом мыском сапога подцепил его копье и подкинул так, чтобы поймать руками. Длинное, изогнутое на манер косы лезвие легко подчинилось опытному воину и проехалось поперёк груди своего бывшего владельца. Гладиатор коротко вскрикнул и кашлянул кровью. Распоротый на груди порез обильно хлестал алым. Рядом с ним, чуть пониже, расцвёл ещё один от второго удара. И третий проехался уже по шее проигравшего, отсекая тому голову. Шисей неопределённо хмыкнул, будто досадуя, что поединок так быстро окончился, и пнул голову так, что та слетела с платформы и отправилась в долгий полёт вниз. Следом за ней отправилось и окровавленное копьё. Тело гладиатора медленно растворялось в потоке эфира. Шисей неторопливо повернулся к капитану, команде и Сольвейг и глянул на них исподлобья. Янтарный взгляд блестел звериной злостью, а доспех и лицо были вымазаны кровью. Своей или чужой, было уже невозможно определить.       Губы Сольвейг были сжаты в плотную полоску. Девушка не проронила ни слова во время поединка, она наблюдала отстранённо, как будто и не её Шисей дрался там, а другой, незнакомый ей даэв…       С такой стороны она и впрямь его не знала. Теперь бардесса понимала опасения отца и то, что он пытался ей втолковать всё это время.       Глубокий вдох и выдох. Время, до этого растянутое пружиной, пошло в нормальном ритме.       — Пойдём домой, — ровным тоном произнесла Сольвейг. — Я полагаю, твои дела закончены.       — «Порыв» явится по первому зову, — кивнул Ренмур и стал подниматься по трапу, а вслед за ним и вся команда. Нового капитана не сильно беспокоила участь порезанного на куски гладиатора.       Шисей моргнул, глядя вслед уходящему лучнику. Потом сделал глубокий вдох, словно возвращаясь к реальности и перевёл взгляд на Сольвейг. Как ни старался, а улыбнуться он не смог. Не было в янтарных глазах и привычной мягкости — после поединка в самой глубине притаился зверь, даже опаснее волка-оборотня, с которым страж делил тело.       — Домой, — глухо согласился Шисей, — меч только заберу.       Воин ушёл к тому месту на площади, где до сих пор валялся его двуручник. Оружие с лязгом проехалось по камням, пока страж поднимал его.       — Эй, Шисей, — внезапно Ренмур обернулся, уже с палубы, — когда надоест быть мирным тару — возвращайся под парус. Буду рад видеть.       Сольвейг бросила гневный взгляд в сторону капитана, который посмел предложить такое. Девушка подошла к стражу и вскинула руку, рисуя руну портала. Лучник только рассмеялся, возвращаясь к команде.       Страж нервно дёрнул плечом и одним махом закинул тяжёлый меч обратно в ножны. «А я мог бы заменить того гладиатора… с лёгкостью», — подумал воин, уставившись себе под ноги. От этой мысли на лице появилась тень ухмылки. Он никогда не рассказывал Сольвейг о том, как часто видел во сне старый корабль. Боялся расстроить возлюбленную и признаться самому себе, насколько скучает по жизни безжалостного наёмника.       В итоге Шисей мотнул головой, то ли отгоняя свои мысли, то ли отказываясь от предложения Ренмура, и шагнул в поставленный Сольвейг портал вместе с ней. Дом встретил парочку тихим тёплым уютом. Таким мягким и… привычным. И резко контрастирующим с недавним ощущением холодного воздуха бездны.       Сольвейг замерла и коснулась сферы перемещения. Эфир холодил пальцы. Девушка молчала, сомневаясь, стоит ли что-либо говорить, или же не стоит бередить прошлое. Но куда уж было дальше.       — Никогда не видела тебя… в деле. Оказывается… — наконец она нарушила тишину, неуверенно глянув на стража.       — Я чудовище, — ровным тоном произнёс Шисей. — И уже говорил тебе об этом. Но ты…       Страж умолк и стал снимать со спины ножны с оружием.       — С тобой я поверил, что могу не только убивать, — договорил он, наконец решившись тоже посмотреть на Сольвейг.       — Ты знаешь мою позицию, — мотнула головой девушка. — Я люблю тебя… и таким тоже. Не говори о себе плохо…       Бардесса подошла ближе и вновь замерла в нерешительности.        — Ты… хотел бы вернуться… на корабль? — прямо задала вопрос Сольвейг. Вопрос хоть и застал врасплох, но ответил Шисей сразу же, в своей прямой манере не пряча взгляд:       — Если это значит потерять тебя, нет, я не хочу возвращаться.       Страж торопливо скинул на пол латные перчатки и взял ладони Сольвейг в свои руки.       — Прошлое нужно уметь отпускать, у меня теперь другая жизнь, — произнёс Шисей и наконец сумел улыбнуться. Его лицо перестало напоминать застывшую мрачную маску.       — Я не могу тебя принуждать к чему-то, — мотнула головой Сольвейг, — но ты сам знаешь, что он сделал с моей матерью в своё время. И… принять такое я не могу. Как и простить.       Бардесса напоминала собой натянутую струну. Ещё немного и лопнет. Но вырывать ладонь она не стала.       — Я хочу быть с тобой, — с непоколебимой уверенностью произнёс Шисей и наклонился к девушке, неосознанно прижав её и свои руки к окровавленному латному панцирю. Теперь пальцы Сольвейг окрасились остывшей, но всё ещё липкой кровью, ставшей будто отметкой и напоминанием о том, с кем девушка связывает свою жизнь. А сам страж даже не обратил на это внимания, нежно целуя бардессу в губы.       Сольвейг прикрыла глаза, растворяясь в поцелуе и стараясь забыть о произошедшем. Но они оба знали, что такое не забывается.       «Тебе нужно… в ванную, — мягко произнесла бардесса по эфирной связи. — И отдохнуть…»       «Пойдём со мной», — по той же связи позвал Шисей и медленно, с неохотой отстранился.       Адреналин произошедшего постепенно отпускал, так что все пропущенные в дуэли удары начинали напоминать о себе. Страж отпустил руки девушки и первым зашагал в сторону ванной. Противно закололо раненое плечо.       Секунду поколебавшись, Сольвейг всё же последовала за ним. Догнав стража, она поравнялась с ним, думая о том, что стоит принести аделлу и взяться за арфу. Полностью вылечить Шисея она не сможет, конечно, но унять боль и остановить кровь — вполне.       Тот никогда не жаловался на боль. К тому же, у воинов всегда была очень сильная регенерация… да и у оборотня тоже. Шисей снял остаток доспехов и сложил горкой в углу.       — Завтра почищу, — зевнул он и откинул за спину мешавшуюся алую «гриву». Прозвучало удивительно по-домашнему, словно и впрямь ничего эдакого не случилось. Только алое пятно, расползавшееся под рубашкой, служило напоминанием. Морщась, страж отлепил ткань от тела и потянулся, чтобы включить воду в душе.       — Я сейчас принесу аделлу, — озвучила свои мысли Сольвейг, остановившись у двери. — Смоем кровь, перевяжу тебя. А как выйдем, то подлечу магией. Залезай пока под воду. Только сними всё предварительно. И рубашку придется выкинуть, наверное.       — Да тут же просто… — начал было возражать Шисей и стал рассматривать рубашку. В том месте, где было алое пятно, красовалась большая резаная дырка. — Ох, да, пожалуй… её уже не спасти.       Со смешком страж продолжил раздеваться дальше и наконец забрался под струи воды. Они мягко касались разгорячённого после боя тела, смывали кровь и успокаивали. Как бы там ни было, Шисей не жалел, что показал себя именно так. Сейчас первостепенной задачей для них всех было вытащить балаурских пленных. А откажись он от поединка, Ренмур мог взбрыкнуть, не предоставив помощь и корабль.       Как и обещала, Сольвейг притащила аделлу и губку. Оперевшись плечом на косяк, девушка с минуту наблюдала за Шисеем. Сильный, мускулистый страж выглядел притягательно и уютно в то же время. По-домашнему.       — Давай помогу волосы вымыть, — наконец очнулась бардесса. — Ты их тоже уже вымазал…       Шисей обернулся через плечо и одарил Сольвейг тёплой улыбкой. За время, проведённое под душем, он полностью расслабился и снова стал привычным собой, даже янтарному взгляду вернулась мягкость.       — Тогда ты рискуешь вымокнуть насквозь, — отозвался он.       — Значит придётся избавиться от одежды, чтобы не сушить её потом, — философски отозвалась Сольвейг, положив принесённое на полочку, и стала раздеваться. Оказавшись без одежды, девушка забралась в ванную к стражу.       — Поворачивайся, — осторожно коснувшись плеча Шисея, сказала Сольвейг.       Воин медленно повернулся к девушке, так что теперь основная масса воды попадала ему на волосы, слепив их и приклеивая к спине. Мелкие, но частые брызги доставались Сольвейг. А правом плече латника виднелся тёмный след колотой копьём раны. Кровь тонкими редкими струйками скользила по смуглой коже и быстро терялась в общем потоке воды.       — Хотя ладно, волосы подождут, — быстро переменила решение бардесса, хватая порошок аделлы и губку. Ей предстояло хорошенько промыть рану, чтобы потом было легче её вылечить. Губка с порошком коснулась кровящей полосы.       — Не очень больно? — спросила девушка, просто чтобы не молчать.       — Ерунда, — мотнул головой Шисей, ощущая, как раствор пробирается в повреждённые ткани и жжёт. Но упрямец бы всё равно не признался, даже будь боль серьёзной.       — К утру уже затянется, — бодро заявил страж, а потом смешно округлил глаза, почти как его волк, сотворивший какую-нибудь пакость, и шёпотом признался:       — Я больше боюсь расчёсывания своей шерсти.       — А это тебе тоже грозит, — хитро прищурилась Сольвейг. Её потихоньку отпускало увиденное, начиная восприниматься как страшный сон. Наконец закончив с аделлой, Сольвейг положила губку на место. А потом прижалась к груди Шисея, закрыв глаза.       — Я честное слово люблю тебя… — тихо прошептала бардесса.       — И я тебя люблю… малышка Солли, — без раздумий отозвался Шисей и обеими руками обнял девушку. Ему всегда нравилось делать так — крепко прижимать Сольвейг к себе, словно выражая готовность уберечь её от бед целого мира. А может то был собственнический инстинкт, хотя бардесса и отучила своего избранника порываться разбить нос всем, кто на неё смотрел.       От движения стража из раны на его плече вновь плеснуло кровью, пачкая теперь уже и бардессу. Заметив это, Сольвейг упёрлась руками в грудь Шисея.       — Давай вылезать, и я тебя подлечу, чтобы не кровило. Сейчас только хвост твой прополощем.       Шисей вздохнул и попытался скосить взгляд на рану, потом коротко глянул на испачкавшуюся в его крови Сольвейг.       — Ну ладно, — покладисто кивнул он и разжал объятия, а потом и вовсе повернулся к девушке спиной, подставляя хвост для полоскания. — Я готов…       Это заняло минут десять. Промыть всю копну было нелегко, но стричься Шисею запрещала Сольвейг. Взамен она полностью взяла на себя обязанность по уходу за всем этим добром и каждый вечер заканчивался расчесыванием спутанных за день волос.       — Я закончила, — наконец произнесла Сольвейг и контрольно окатила водой из душа и себя, и стража, — можно вылезать.       — Славно, — Шисей переступил через край ванны и протянул Сольвейг левую руку. Правой он старался лишний раз не шевелить, чтобы снова не пошла кровь. Пока стирали воду с кожи полотенцами, страж ещё пару раз зевнул. Усталость наваливалась на него внезапно, как если бы Шисей каждый раз боролся с ней до упора, пока та до поры до времени не отступала.       — Интересно, сколько у нас времени на отдых? — задумчиво поинтересовался он. — От разведки уже давно не слышно вестей.       — Не думаю, что много, — мгновенно помрачнела бардесса. — По крайней мере, я надеюсь, что скоро мы всех вытащим.       Замотавшись в полотенце, девушка первой шагнула за пределы ванной. — Иди в комнату, я сейчас.       Сольвейг пошла за арфой. Она смешно смотрелась — с инструментом и смычком в руках, но укрытая лишь пушистым белым полотенцем.       Шисей обернул полотенце вокруг бёдер и ушёл в спальню. Там он сел на кровать, а потом плавно отклонился на спину. Захотелось потянуться всем телом, но воин не спешил — не хватало ещё залить кровью постельное бельё. Её итак за ночь было предостаточно.       — Ты так мило смотришься, — пробормотал Шисей. — В полотенце и с оружием.       Он приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Сольвейг ещё раз. Та польщённо улыбнулась.       — Видишь, я тоже опасна, даже в таком виде не выпускаю арфу из рук…       Из-под пальцев девушки полилась мягкая мелодия. Концентрируя эфир, она касалась раны стража, стягивая края и притупляя боль.       — К сожалению, полностью убрать не смогу, — опустив смычок, виновато произнесла бардесса, — но хотя бы сильно болеть не будет…       — О-о-о… хорошо как, — без притворства застонал Шисей и растянулся обратно, наконец-то безбоязненно потягиваясь. Донимавшая с Маргоса ноющая боль в плече наконец-то успокоилась. А шрамы стража никогда не беспокоили. На его теле их было предостаточно, хотя особенно большие и беспокоившие Сольвейг удалось убрать при помощи элизиумских целителей.       — Ты моя спасительница, спасибо, — с благодарностью промурлыкал Шисей.       — Обращайтесь в наш храм, вылечим и утешим, постоянным клиентам скидки, — мурлыкнула бардесса. Оружие отправилось на комод, а сама девушка забралась к стражу на постель.       — Устал, герой? — с улыбкой спросила Сольвейг, мягко проводя указательным пальцем по тонкой полоске на плече.       — Самую малость, — отозвался Шисей и приоткрыл один глаз, до этого довольно зажмуренный. Страж шутливо оскалился, наморщив нос, и потянулся, делая вид, что собрался укусить Сольвейг за руку. Но под конец возможный укус обратился лёгким поцелуем.       — А ты не хочешь спать, малышка? — поинтересовался Шисей.       — Не уверена, что смогу, — призналась Сольвейг, продолжая гладить стража по коже. — Так что… Буду тебя охранять. Может под утро посплю немного. А сейчас я недостаточно уставшая, чтобы просто вырубиться. И слишком взбудораженная, чтобы просто уснуть.       Бардесса виновато пожала плечами, демонстрируя, что не хотела говорить.       — Постарайся выкинуть из головы, что увидела сегодня, — произнёс Шисей и снова закрыл глаза, двигаясь к Сольвейг поближе, чтобы ей было удобнее гладить и касаться его. После купания в душе такие нежности были вдвойне приятны. Страж притих, мысленно надеясь, что ему не придётся в подробностях рассказывать всем остальным о том, что он сделал и как себя повёл.       — Я постараюсь, но не могу обещать, — вздохнула бардесса. — А ты спи, раз устал.       Теперь Сольвейг было удобнее к нему прикасаться. Мягкие пальцы артистки то просто поглаживали, то массировали тело стража. Одной рукой Сольвейг закопалась в его волосы, почесывая, как волка.       Шисей тихо заворчал, наслаждаясь прикосновениями. Пару раз он даже нырнул в зыбкий сон. Но беспокойство о чувствах бардессы каждый раз выдёргивало его в реальность. В последний раз распахнув глаза, страж скосил взгляд на Сольвейг.       — Полетели… в Белуслан белок гонять, — вдруг предложил он. — Покатаю тебя. Мой пёс по тебе соскучился.       — Какой Белуслан в час ночи, ты с ума сошел, — Сольвейг смешно округлила глаза. — Тем более у тебя волосы мокрые… лежи спокойно, отдыхай. Ты мне завтра нужен свежим и полным сил, а после «выгула» ты спишь чуть ли не сутки…       Девушка наклонилась и поцеловала стража в нос.       — Неугомонный, — укоризненно пробормотала девушка. Второй поцелуй достался уже его губам.       — В шубе я не замёрзну, — заупрямился Шисей, когда поцелуй прервался. — И обещаю встать пораньше… к обеду так точно.       Смеясь он протянул руку, чтобы погладить Сольвейг по плечу.       — Ну… — заколебалась та, — только если есть подходящие разломы. И недолго.       Девушка сдалась и села ровно.       — Надо только тепло одеться… мне, по крайней мере.       — Закутывайся теплее, шарф, шапку, перчатки, — Шисей плавно сел, чувствуя приятное волнение в груди. Так бывало всегда, когда он готовился дать свободу своему волку. Сам страж не стал надевать ничего, кроме штанов с рубашкой и обуви. Да и то было только для того, чтобы не шокировать своим видом редких гостей крепости в Интердике и её стражей.       — Хорошо, — послушно склонила голову Сольвейг.       Было решено не будить внезапным появлением Алетейю и отправиться в Интердику по старинке, свитком. Благо несколько штук завалялось в комоде.       — Я готова, — закутавшись в тёплый плащ и шарф, сказала бардесса. — Можем отправляться.       Шисей закивал. В его взгляде исчезли малейшие намёки на сонливость. Парочка отправилась в крепость, и на их счастье на территории Интердики оказалось открыто несколько разломов. Один из них вёл в белусланский воющий бор — снежное и живописнейшее место. Только ощутив кожей кусачий мороз, Шисей торопливо покидал одежду в куб, а парой мгновений спустя на месте даэва потягивался огромный мохнатый волк. Зверь шагнул к Сольвейг и боднул лбом её руку.       Бардесса улыбнулась и почесала зверя за ухом.        — Ну, катай меня, — улыбнулась Сольвейг. Забраться на спину волка было не трудно, тем более, чем чаще девушка каталась, тем ловче у неё это получалось.       Шисей поначалу аккуратно ступал по снегу. Он давал время всаднице привыкнуть к ощущениям и самому себе к новому телу. Но потом, стоило увидеть парочку особо нахальных белок, и зверю напрочь сорвало крышу. Издав протяжный вой, он принялся скакать уже шустрее, порыкивая как заправский сторожевой пёс и взметая целые облачка снега.        Бардесса крепко держалась за длинную шерсть на загривке, изредка порываясь схватить зверя за уши, но каждый раз одёргивая себя в последний момент. Сольвейг взвизгивала каждый раз, когда Шисей высоко прыгал через пни и поваленные стволы. Смех девушки разносился далеко по всему лесу. Она была уверена, что в такое время их никто не обнаружит.       Основная часть патрульных мирно дремала в лагерях у костров. А те, кто ещё бодрствовал, редко забирались в такие дебри. Странная парочка элийцев «выгуливалась» до тех пор, пока у Шисея не начал свисать язык от усталости. Время шло к четырём утра.       «Устал…» — по эфирной связи шепнул Шисей и перешёл с бега вприпрыжку на медленный шаг. Импульс был сдобрен задором и отголосками смеха. Страж наслаждался прогулкой не меньше Сольвейг.       «Домой», — скомандовала Сольвейг. Она уже стала чуть-чуть замерзать — под утро становилось холоднее. Спрыгнув на землю, она подождала, пока страж снова станет даэвом, и торопливо создала портал перехода.       После Белуслана дом в тёплом Элиане показался тропическим курортом. Сольвейг поспешила втянуть с себя плащ и повесила его в прихожей на крючок.       — Поцелуй меня… — попросила девушка, обернувшись к Шисею.       Тот с готовностью исполнил её просьбу, крепко обняв её и касаясь губ пылким поцелуем. При таком тесном контакте ещё ощущался едва уловимый запах волчьей шерсти, шедшей от стража. А ещё то, как после нескольких часов пробежек, колотилось его сердце.       Бардесса обняла его за шею, чувствуя, как касаются кожи ещё влажные пряди волос. Теперь уже от снега.        «Спасибо», — мысленно шепнула Сольвейг, благодаря и за прогулку, и за неравнодушие, и за поцелуй.       — Для тебя я горы сверну, — шёпотом пообещал Шисей, когда поцелуй прервался. Но совсем отстраняться страж не спешил, замерев на некоторое время, чтобы глаза в глаза смотреть на Сольвейг. — Веришь?       — Верю, — кивнула Сольвейг, — я тебе всегда верю.       Бардесса стала увлекать воина в сторону спальни. На границе горизонта уже забрезжил рассвет, а они ещё даже не спали. Хотя уснуть после такого адреналинового всплеска тоже нелегко.       Шисей не сопротивлялся. Он и сам был готов подхватить девушку на руки и отнести её до постели. Тело требовало отдыха, хотя разум до сих пор будоражили эмоции и картинки прошедшей ночи.       — А теперь попробуем немного поспать, — предложил страж, понимая, что в запасе оставалось часа три-четыре.       — Да, — Сольвейг стала сосредоточенно раздевать стража.       Ловкие пальцы пробежались по пуговицам рубашки, расстегнули ремень на брюках. Лишняя одежда полетела в сторону стула. — А завтра… хотя уже сегодня, конечно… займёмся делами. Как проснёмся.       Шисей закивал и подавил зевок. В тепле ему постепенно снова начинало хотеться спать. В свою очередь он помог Сольвейг сменить походную одежду на ночную сорочку, так что теперь нагулявшаяся пара могла забраться под одеяло.       — Добрых снов, Солли, — пожелал Шисей, привычно мягко обнимая бардессу.       — Спокойной ночи, Ши, — губами Сольвейг коснулась шеи стража, да так и замерла, погрузившись в сон. На удивление — без всяких сновидений.