Истории из жизни

      Объятия Алетейи и мягкость постели окружили теплом и утащили в приятную дрёму на несколько часов. Но беспокойство, мучившее все эти дни, и мрачная решимость не позволили Юстиэлю нежиться слишком долго. Спустя пару часов он распахнул глаза. За окном было всё ещё темно. Жрец лежал несколько мгновений, показавшихся ужасно долгими, прежде чем решился осторожно выбраться из-под одеяла.       Захватив боевую кольчугу и посох, целитель торопливо коснулся сферы перемещения и отправился в свой дом. Уже там он стал торопливо одеваться и осматриваться по сторонам: жилище выглядело пустым, но ухоженным. Такое не составит проблем продать… или обменять. Юстиэль закрыл глаза и облизал губы, считая удары своего сердца. По телу побежала ставшая уже привычной дрожь. Теперь он точно знал, чего хочет и с чего начнет свой побег.       Не прошло и получаса, как жрец с кипой бумаг на дом общался с шураком-контрабандистом в порту Элизиума. Тот по началу смотрел на собеседника с явным недоверием, но стоило убедиться в серьёзности намерений крылатого и отметить явные признаки усиливавшейся ломки, как пират шепнул ему набор несвязных слов и махнул лапой в сторону, указывая направление.       Юстиэль мысленно повторил услышанное и побрёл в указанном направлении. Портовая дорожка сужалась и вела куда-то вниз. Целитель зябко поёжился, думая, что мохнатый попросту обманул, как вдруг его окружило несколько теней, а горла коснулась холодная сталь, вжимаясь в кожу и оставляя алый кровоточащий след. Он инстинктивно вскинул руку, засветившуюся ярким серебром, но быстро одёрнул себя и повторил сказанную шураком тарабарщину.       — Чего желает господин даэв? — прошелестело над ухом одновременно с тихим смешком. Лезвие от горла убирать не спешили. Порез стал ещё глубже, стоило «пленнику» сунуть руку в сумку. Однако оружие исчезло вовсе, когда в неровном свете верхних фонарей показались документы на право владения домом в Интердике. Окружающие тени сформировались в четверых мужчин, закутанных в плащи с головы до пят.       После секунд промедления бумаги перекочевали к ним в руки, а пальцы даэва трепетно сомкнулись на нескольких ярко-алых ампулах, слегка светившихся в полумраке. Последовавшую сцену Юстиэль ещё долго видел в мучивших кошмарах: Торговцы снова стали тенями, явно собираясь исчезать. «Сейчас или никогда», — мысленно вздохнул жрец, делая шаг вперёд, следом за ними.       — Я ищу работу, — он брякнул первое, что пришло в голову, лишь бы снова привлечь к себе внимание, не давая им уйти. Мрак разразился дружным сиплым смехом и шагнул навстречу.       — Зачем нам даэв? — спросил кто-то из торговцев. На этот раз острие ножа упёрлось в грудь осмелевшему целителю, не давая сделать и шага дальше. Но даже с такого расстояния Юстиэль различил тусклое сиреневое мерцание впереди — видимо портал на корабль.       — Я лекарь, умею сращивать переломы, вправлять вывихи, лечить лихорадку и… и убирать шрамы, по которым как по меткам могут опознавать стражи, — ответил он, стараясь выглядеть невозмутимо.       А дальше была темнота. Неожиданный удар по затылку отозвался болью во всей голове, и запахло чем-то омерзительно-кислым, лица коснулась грубая холщовая ткань — кажется, ему надели мешок на голову. Проснулся целитель уже от мерного покачивания корабля и тихого бряцанья ампул в своём кармане.       — Добро пожаловать, — прозвучало сквозь распахнувшуюся дверь. Свет извне больно резанул по глазам, так что Юстиэль попытался прикрыть их ладонью. На дощатый пол рядом с ним брякнулось что-то. Сильно щурясь, целитель опустил взгляд и разглядел открывшуюся от падения коробочку, в которой было всё необходимое, чтобы принять дозу, и ещё одна ампула.       …эйфория сорвала с губ блаженный стон. Юстиэль упёрся спиной в стену и вытянул ноги, прикрыв глаза. Стоявший в дверях усмехнулся, предвкушая дальнейшее «сотрудничество» со странным даэвом, добровольно отдавшим себя взамен на склянку с наркотиком.       Потянулось время: дни, недели, месяцы… годы. Жрец стал полноправным членом банды, получив доступ в лазарет, где посвящал себя и свои силы раненым или заболевшим. Ему, не имевшему теперь ни дома, ни семьи, в качестве оплаты вполне годились пресловутые ампулы с алой жидкостью. Во времена редких пребываний корабля в порт Элизиума, Юстиэль украдкой посматривал на знакомые шпили величественного города, но так и не решался покинуть палубу, несмотря на все увещевания и приглашения братьев по оружию.       Однако в Интердике целитель регулярно ступал на землю, страстно желая, но не решаясь хотя бы посмотреть на такой знакомый и когда-то ставший родным дом Алетейи.       — Хорошо придумал, вся Асмодея уже с ног сбилась тебя искать, — посмеивался Рыжий, встречи с которым стали довольно регулярными и носили скорее информативный характер. Хотя асмодианин явно желал чего-то бОльшего.       — Они так бесятся, как мамуты, которых комар с задницу цапнул, — когти следопыта царапнули по плечам молчавшего Юстиэля, который упрямо смотрел вперёд, до боли в глазах вглядываясь в туман впереди. А вдруг вон там сейчас загорится огонёк в окошке?       — Ты как воды в рот набрал, — с досадой фыркнул Рыжий, — мне надоело приходить сюда каждый раз и разговаривать со стеной.       — Ну извини, — наконец очнулся целитель и заставил себя перевести взгляд на убийцу, подарив тому улыбку, — просто все эти бега и неизвестность, кажется, я схожу с ума уже…       — Не беспокойся, я скажу тебе, когда всё уляжется, — вкрадчивый шёпот защекотал ухо, а острые зубы асмодианина сомкнулись на его кончике, заставив вздрогнуть. Прежде, чем Юстиэль успел хоть что-то ответить, Рыжий уже исчез в маскировке, по своему обыкновению не прощаясь.       Так целитель вновь и вновь возвращался на борт корабля, заменившего ему дом. «Я бы на твоём месте исчез из этого мира», — каждый раз твердил голос Рыжего, стоило лишь задуматься о кратком визите в таверну или на улочку ночного Элизиума. Теперь при одной лишь мысли об убийце к горлу комом подкатывала тошнота, и Юстиэль сутулился возле борта корабля, крепко вцепляясь в резную деревянную оградку.       — Его до сих пор укачивает, — посмеивался кто-то из команды, не зная об истинных причинах состояния. Целитель, краем уха уловивший это, лишь молча поджал губы, морщась и надеясь, что вот-вот и его отпустит. Он старался сосредоточить мысли на светловолосой жрице, которую оставил, так и не попрощавшись, ничего толком не объяснив.       «Пообещай не делать… глупостей», — хмуро потребовал образ из прошлого. Кобальтовые глаза лучились тревогой. Рука Юстиэля, пребывающего в плену воспоминаний, нащупала остаток ампул в кармане, и пальцы стиснули хрупкое стекло. Пересилив себя, чтобы не заорать что было сил, целитель швырнул свой наркотик за борт.       И снова потянулось время. Теперь уже оплата лекаря банды из алой жидкости превратилась в звенящие кинары, которые тот не знал, куда тратить, продолжая просто копить. Шёл пятый год в бегах. Очередная встреча с Рыжим принесла Юстиэлю радостную весть: убийца утверждал, что преследование окончено, награда за смерть опального целителя отменена, и тот может вернуться домой. Однако внезапное желание капитана отправиться в Бездну повергло в шок и пошло в разрез с желанием лекаря покинуть команду.       — Да и кроме того, ты что думаешь — вступил к каким-нибудь охотникам или ремесленникам, откуда выходят по щелчку пальцев? — усмехнулся старший. К тому моменту корабль уже пересекал небеса Интердики, направляясь к подходящему порталу. Весь риск должен был окупиться будущей наживой, даже новые пушки местных стражей не пугали авантюристов.       — Ты знаешь наше судно наизусть и все наши причалы. И хочешь вот так запросто улизнуть? Будешь тут, пока Я не решу, что можешь уйти, понял?        …первый залп прошиб насквозь левый борт и разгромил лазарет. Не начаться панике помогло лишь снотворное, которым Юстиэль обильно пичкал своих пациентов. Корабль сильно затрясло, кругом пахло гарью, и валил дым, застилая глаза.       Следующий залп уронил десяток тяжелых ядер на верхнюю палубу, проломив пол. Судно вздрогнуло ещё раз и накренилось, ныряя носом вперёд. Вот теперь начался хаос, повсюду кричали люди, метались горящие тела, нелепыми движениями пытаясь сбить с себя пламя. Ещё один залп снёс рулевое колесо, лишив возможности управлять кораблём. Юстиэль тщетно пытался вытаскивать «братьев» из-под завалов, лечить их раны и ставить на ноги, но атака стражей была сокрушительной, корабль стремительно падал, а в живых из команды остались лишь единицы.       С оглушительным грохотом и треском судно рухнуло на юге руин Иронполиса. Горящие доски лихо схватывались одна от другой. Контуженные выжившие больше напоминали испачканные кровью и копотью мешки с мясом. Не исключением стал и сам Юстиэль. Однако даэвская регенерация позволяла ему вынести чуть больше, чем могли люди. Когда в небе замаячили силуэты крылатых стражей, целитель уже умудрился отползти от корабля и спрятаться в ближайших кустах.       Небесным бандитам не приходилось ожидать пощады. Мечи стражей добивали выживших, легко пронзая тела, искалеченные после падения корабля. «Маги! Сжечь эту посудину к балаурьей матери!» — скомандовал один из воинов, когда стоны выживших прекратились, и теперь звучал только треск горящих мачт корабля.       Раздались новые залпы, теперь уже магические. Кто-то истошно завопил: оказывается, добили не всех. В воздухе запахло не только древесиной, но и горелой плотью, зашипела лопающаяся кожа. Но этого Юстиэль уже не слышал: несколько полученных переломов и потеря крови лишили его сознания.       — Беее!!! … — вдруг прозвучало над головой. Целитель подхватился, мигом распахнув глаза и столкнулся лбом с пасущимся рядом фессилотом. В миг заболели все травмы, и закружилась голова. Тёмно-оранжевое небо говорило о позднем вечере.       — Уйди! А ну пошёл прочь… скотина безмозглая, — простонал Юстиэль и отмахнулся от животины, снова растянувшись на спине. Подняться на ноги удалось после нескольких исцеляющих заклинаний. Стиснув в зубах толстую ветку, целитель вправил себе выбитое плечо и утёр рукавом пот со лба, тем самым сильнее размазав кровь и копоть.       — Добро пожаловать домой… — усмехнулся он, выплюнув ветку, и, слегка хромая, побрёл куда-то наобум. Ноги сами вывели к знакомому холму с раскидистым деревом, а там, за ним, возвышался ухоженный домик. «Да-да, теперь ты можешь вернуться, — хмыкнул в памяти Рыжий следопыт и презрительно добавил: — К ней». Юстиэль не сразу понял, что нелепо улыбается, не сводя глаз с горящего в окнах дома света. Даже падение с холмика не вызвало в нём негативных эмоций, лишь ухмылку, хоть нога и разболелась ещё больше, усиливая хромоту. «Хоть бы умылся для начала», — укоряла совесть, когда целитель занёс руку и постучал в дверь. Спустя несколько мгновений в доме раздались шаги.       — Кто там? — осторожно поинтересовалась девушка, но открыла, не дожидаясь ответа. И тут же охнула, зажимая рот руками и делая шаг назад. Тея выглядела почти так же, какой жрец её оставил пять лет тому. Только волосы отросли сильнее и что-то в ней неуловимо изменилось, на первый взгляд непонятное. По щекам пролегли две мокрые дорожки. В коридоре послышался шум и в проеме кухни появилась девочка, лет четырех на вид. Она застыла, распахнув прозрачно-зеленые глаза. Такие же, как были у самого Юстиэля.       — Папа…вернулся… Несколько мгновений целитель молча улыбался. Даже вид малышки его совсем не смутил. Взглядом он вновь и вновь очерчивал лицо Теи, словно пытаясь сравнить его с тем образом, что все эти годы хранил в памяти. Пять лет оказались слишком долгими даже для бессмертного существа, и теперь сердце изнывало от боли и заходилось в неровном стуке.       — Расефиель… красавицы, нальёте водички страннику? — собственный голос прозвучал хриплым карканьем, отчего жрец неуловимо поморщился, чувствуя себя сутулым грязным призраком, вторгшимся в тепло и уют чужого дома.       — Рика… — наконец целительница обрела дар речи, — Иди набери папе ванную, она ему явно потребуется, только не очень горячую. Малышка кивнула и стрелой унеслась прочь. Тея осторожно обняла жреца, не обращая внимания на кровь и грязь.       — Как я скучала… Идем, я приведу тебя в порядок… — девушка потянула его за собой, окинув внимательным взглядом, а потом внезапно отвела глаза, — Если после ты захочешь уйти, я пойму…       — Пять долгих лет я мечтал вернуться сюда, к тебе, — Юстиэль протянул руку, ласково коснувшись щеки Теи, перчатка чуть царапнула кожу. — И не уйду, если… если сама не прогонишь, — под конец фразы голос упал до шёпота. Целитель внутренне сжался, в конце концов за пять лет многое могло измениться. Да и ребёнок тому свидетельство, хотя у неё такие похожие глаза…       — Мне столько нужно тебе объяснить, — вздохнул жрец и неуверенно улыбнулся, — кажется, это моя дурацкая привычка — оправдываться после долгих отлучек.       — Ну куда я тебя прогоню, горе ты моё… — мягко отозвалась Алетейя, — Тем более, Рике нужен отец… Я столько рассказывала ей о тебе. Она верила, что рано или поздно ты всё-таки вернешься. И я тоже…       — Мам, там уже всё набралось! — звонко сообщила девочка, тихонько подкравшись к беседующим даэвам. И замерла, во все глаза глядя на Юстиэля.       — Идем, милая… — Тея наклонилась, подхватывая дочь на руки. — Я отнесу тебя в постель, уже поздно и спать пора… А папа пока пойдет в ванную.       — Но я не хочу! — запротестовала малышка, упрямо хмуря брови, — Я хочу… хочу к папе! Юстиэль уставился на малышку, стараясь не выдать своей растерянности. Как вести себя с детьми, он представлял весьма слабо.       — Я сейчас больше похож на виолланта с болот, — целитель улыбнулся девочке, — вот приведу себя в порядок и… и приду пожелать тебе спокойной ночи, обещаю. Тея ободряюще улыбнулась, понимая его растерянность.       — Ну же, Аурика, не упрямься…       — Ладно… — нехотя согласилась девочка, а после снова воззрилась на целителя, — Ты ведь к нам навсегда?       - Да, — без раздумий кивнул Юстиэль, брови которого сами собой ползли вверх при виде серьёзности на детском личике, — теперь я от вас никуда… Девочка серьезно кивнула и наконец Тея смогла унести её без возражений. Оказалось, что жрица несколько перепланировала дом и у дочери была отдельная комнатка. Договорившись с Рикой, что та постарается заснуть самостоятельно, целительница вернулась к Юстиэлю, намереваясь заняться лечением его ран.       — Она такая милая, — тихо пробормотал целитель, сбросивший в углу ванной свои видавшие виды перчатки, которые служили все эти годы верой и правдой.       — Правда страшновато… ляпнуть лишнего, — за перчатками полетела кольчужная куртка, закопчённая и заляпанная чужой кровью, и рубашка, открывая взгляду жрицы последствия их с Юстиэлем раздельного существования. Загорелую кожу бороздили тоненькие и не очень белёсые полоски шрамов, которые целитель и не думал сводить, решив, что там ему красоваться было не перед кем. Кроме того, под левой ключицей расправила крылья маленькая татуировка, тонкими линиями изображавшая какое-то летающее существо.       А чтобы стащить сапоги и брюки, жрец неловко уселся на бортик ванной. Оказалось, что всё его правое колено затянуто ало-фиолетовым синяком — последствием наскоро залеченного перелома.       — М… мда, — только и выдохнул Юстиэль, критически осматривая себя, насколько позволяло сидячее положение. Жрица, молчаливо созерцавшая тело Юстиэля, подошла ближе. Опустившись на пол, она протянула руки к колену мужчины. Под пальцами зародилось холодное сияние, окутывая кожу и заливая ванную светом.       — Ты… изменился. Внешне… — тихо произнесла девушка, усиливая магическое воздействие. Чувствовалось, что сейчас жрица пользуется исключительно поддерживающими стигмами.       — А Рика… она очень умная девочка. И смышленая. Так что можешь сильно не волноваться… Целитель молчал, наблюдая за действиями Теи и пытаясь решить, с чего лучше начать разговор. Но в ушах до сих пор стоял гул упавшего корабля и крики горящих заживо членов банды. Осознание того, что мир, в котором жил пять лет, разрушен и стёрт окончательно, медленно коснулось разума. Молчаливая пауза грозила затянуться. Взгляд машинально вцепился в левую руку, где раньше на сгибе локтя темнели синяки и маленькие чёрные точки от многочисленных проколов — дурацкая привычка, которую Юстиэль до сих пор не сумел изжить.       — Я… — всё же за говорил он и порывисто вздохнул, словно до этого задерживал дыхание, — побывал в разных переделках и… — слова никак не хотели складываться в нужные фразы, — н-нет, всё не то, — жрец мотнул головой, — за мной охотилась вся Асмодея по приказу… мм… высшего чина из элийцев, и следующей мишенью стала бы ты. Все те дурацкие смерти не были случайностями и… Юстиэль пожевал губу, заставив себя перевести взгляд на Тею.       — И не было иного выхода кроме как исчезнуть из этого мира… насовсем, без малейшего следа. Тея вскинула взгляд на целителя. В нём не было ни осуждения, ни гнева, только молчаливое принятие всего случившегося и налёт лёгкой грусти.       — Вот оно как… Понятно. Теперь всё кончилось? Удовлетворившись результатом, Тея поднялась с пола, сев на бортик ванной рядом со жрецом.       — Теперь всё позади, — Юстиэль протянул руку и бережно обнял целительницу за плечо. Теперь он был без испачканных перчаток и не боялся касаться девушки.       — Расскажешь мне обо всём, что я пропустил за эти годы? И как появилась на свет Аурика, — он вдруг решил сменить тему, поставив между собой и памятью о былом стенку из новых эмоций, которые вызывало возвращение домой и мысли о ребёнке.       — Много чего… — задумчиво произнесла девушка, склонив голову ему на плечо. — Когда ты исчез… когда я окончательно поняла, что ты исчез, узнав, что ты продал дом, жизнь потеряла всякий вкус. Осталась работа, работа и только работа. Я старалась выматываться, чтобы приходить домой и засыпать без снов и возможности о чём-то думать. А потом… Однажды мне стало очень плохо прямо посреди очередного похода. Я плохо помню, как потом добиралась до храма…кажется, та группа, с которой я ходила, мне помогла. Тогда-то я и узнала, что у меня будет ребенок. Осознание того, что её могло не стать с моей смертью и что всё это время я подвергала её жизнь опасности повергло меня в ужас. Пришлось осесть дома, отказавшись от боевых операций и занимаясь бумажками.       Первые месяцы, когда я ещё помещалась в офицерскую кольчугу, я появлялась на заседаниях. Потом перестала. Стало тяжелее, без регулярной добычи трофеев не очень-то легко жить. Пришлось расстаться со значительной частью накопленного. Но мне было всё равно… Я помню, что обещала не делать тебя отцом без твоего ведома и согласия. Но ты пропал и я не знала, вернешься ли ты, потому и… я не смогла позволить себе потерять её. Жрица сглотнула, переводя дух и покосившись на Юстиэля.       — Мне здорово помогал Нейман. Не смотря на то, что ничего не изменилось и я ждала твоего возвращения. Он заботился о Рике, научил её пользоваться луком. Малышка хорошо стреляет, тихо и ловко передвигается. Может это её призвание… Я рассказывала ей о тебе, показывала эфирные снимки. Потому она сразу узнала тебя, когда увидела. И… Она любит тебя, пусть и не имела возможности с тобой пообщаться. Любит, просто потому, что ты её отец.       — Папаша… надо же, — вздохнул Юстиэль, стараясь придать тону нейтральное звучание. Но он волновался, нервничал, был зол на Лидию, из-за приказа которой пришлось пропасть, на себя, потому что не знал, что делать дальше. Ответственность тяжелым покрывалом укутала плечи, особенно при упоминании Теи о том, как было тяжело.       «Теперь будешь варить кашку и менять пелёнки. Или что там деткам в 4 года нужно?» — вовсю веселился внутренний бесёнок, который обычно не давал покоя дурной голове целителя.       — Она не будет нуждаться ни в чём. И ты тоже, — уверенно заявил жрец, кивнув словно в подтверждение сказанного. В конце концов, часть заработанных в банде кинар он успел прихватить с собой до кораблекрушения.       — А теперь я хочу смыть с себя всё это и забыть прошлое, как дурной сон, — Юстиэль разжал объятия и встал с бортика, намереваясь залезть в наполненную ванну.       — Извини, — тихо произнесла девушка, — Но я не знала, где ты, что ты делаешь и вернешься ли ты…, а она… благодаря ей моя жизнь не превратилась в серую бесконечную полосу, сводящую с ума. У Рики твои глаза… Тея слабо улыбнулась, уступая место, чтобы целитель мог спокойно забраться в ванную.       — Составить тебе компанию? Юстиэль перешагнул бортик и стал осторожно садиться в удивительно приятную, тёплую воду, которую набрала Аурика. Девочка выбрала именно ту температуру, которая не обжигала кожу, но и чуть остыв, не казалась слишком холодной. Целитель издал блаженный стон, прикидывая, как давно не испытывал подобного удовольствия.       — Конечно, забирайся ко мне, — отозвался он и, пока не прислоняясь к бортику, отклонился назад, «утопив» плечи и голову под водой. А уже когда снова сел, отполз чуть назад, предоставляя место Тее. Параллельно с этим он загладил назад налипшие на лицо мокрые волосы и старательно потёр лицо обеими ладонями.       Целительница с улыбкой потянулась к завязкам халата, уронив его на пол. Под ним оказалась кружевная ночнушка, но долго она тоже не продержалась, упав сверху на халат.       Тея немного изменилась. Теперь было явно видно, что грудь у неё стала на размер больше, а бедра несколько шире. И в целом, её подростково-худая фигура обрела более изящные формы и изгибы. Перебросив распущенные волосы через правое плечо, жрица осторожно забралась в ванную.       — Потереть тебе спинку? Жрец не сдержал тихого вздоха при виде обнажённой целительницы: она изменилась, но явно не стала менее привлекательна в его глазах.       — А давай, — улыбнулся Юстиэль и привстал, чтобы повернуться в другую сторону и сесть к Тее спиной. Кожу на лопатках пересекали длинные и довольно широкие полосы.       — Это откуда? — изумленно спросила Тея, касаясь кожи подушечками пальцев. — И вообще все эти шрамы… Девушка нахмурилась и потянулась за мочалкой. Вылив на неё некоторое количество тягучего ароматного бальзама, она стала осторожно водить рукой по телу Юстиэля.       — Когда я… м… сбежал, то напросился на судно к торгов… Пфф, — Юстиэль шумно выдохнул, пересиливая себя и решив говорить правду, — к контрабандистам, им как раз нужен был лекарь. Один из десятков кораблей, что доставляет по Атрее всякую… всякие необычные штуки. Пять лет я служил на корабле и пока не завоевал доверия… меня не очень-то любили, — целитель прервался, чтобы зачерпнуть воды и умыть лицо. — И как-то раз у нас пропала целая партия довольно ценного груза. Как думаешь, кого сочли виновным? — жрец машинально коснулся своего плеча и повернул голову вбок, устроив подбородок на руке. — Конечно, потом выяснили правду… даже прибавили немного к жалованию, — Юстиэль криво улыбнулся. — А что касается остального… я просто махнул рукой, после особо серьёзных стычек с кем-то первым делом ставил на ноги команду. Под кольчугой шрамов не видно, а красоваться голым я там ни перед кем не планировал.       — Это их корабль сбили позавчера, да? — тихо поинтересовалась девушка, не прекращая своего занятия, — Грохот стоял ужасный… И по слухам, никто не выжил. Ты был единственным даэвом там? Тея наконец закончила и стала смывать с целителя пену.       — Да, — голос Юстиэля прозвучал глухо. Целитель опустил голову, бездумно водя руками под водой, пока не решил одной рукой вцепиться в своё запястье, с силой сжав, — и слухи не лгут. Стражи добили всех, а кого не добили мечи — сожгли заклятия магов.       Мне повезло очнуться быстрее, чем подоспел карательный отряд. Там была жуткая бойня.       — Вот оно как… — протянула девушка, обнимая жреца за плечи, — Ты… жалеешь? Если бы этого не случилось, ты бы и прежде мог бороздить небо с ними. Тея стала поглаживать Юстиэля по плечам, успокаивая и разминная мышцы.       — Мне жаль только их загубленные жизни, — отозвался целитель, выпрямившись и прикрыв глаза. Прикосновения расслабляли и успокаивали одновременно. Его губы тронула лёгкая улыбка. — Я собирался бросить всё за день до… как раз в Асмодее перестали хотеть моих смертей. Жрец умолк, на мгновение вернувшись в тот памятный вечер к двум неприятным разговорам: с вечно обиженным Рыжим и со своим бывшим суровым командиром.       — У нас не ремесленная организация, чтобы так запросто свалить, — передразнивая тон последнего, прогнусавил Юстиэль, — последняя вылазка, получишь двойную оплату и лети на все четыре стороны… ага, улетел. Алетейя помолчала, обдумывая сказанное целителем.       — Юс, но… ты ведь понимаешь, сколько загубленных жизней на ИХ счету? Было бы странно, если бы их оставили в живых. Это звучит жестоко, но… кому нужно кормить узников, какой в этом смысл. Их скорее всего казнили бы, а так… можно сказать, что они умерли достойно, в бою.       Жрец молчал. Ухватившись обеими руками за бортики ванны, он отклонился назад, устроив затылок на плече Теи, и уставился в потолок. Девушка была балаурски права, ведь все вылазки, когда приходилось с боем добиваться желаемого, Юстиэль прекрасно помнил, и у него самого руки были в крови едва не по локоть. Но тогда казалось, что так нужно и правильно. И в груди до сих пор болело, стоило вспомнить, насколько «милосердным» оказалось правосудие Элизиума.       — Ты права, — мягко согласился он и повернул голову вбок, коснувшись губами нижней части щеки целительницы. Алетейя неловко улыбнулась. Она отвыкла от таких прикосновений, и в принципе тактильного контакта. Потому сейчас всё чувствовалось гораздо острее, ярче и словно заново.       — Ты, наверное, хочешь выспаться? — неловко спросила девушка, отводя взгляд.       — Успеется, — фыркнул Юстиэль и сощурился, — ты как-то странно себя ведёшь. Я тебя смущаю? Целитель потянулся, снова ткнувшись губами в щёку девушки, и замер, не разрывая контакта. Теперь она могла кожей ощущать его дыхание.       — Я отвыкла, — честно призналась Алетейя. На щеках вспыхнул румянец, — Пять лет прошло, я уже и не помню, как это всё…приятно. Девушка снова улыбнулась.       — Наверное, странно смущаться, будучи вполне себе взрослой дамой, ещё и с ребенком на руках?       — Странно, — кивнул жрец, — и мило. Ты так очаровательно краснеешь. Юстиэль коснулся щеки Теи ещё парой поцелуев, совсем лёгкими и едва ощутимыми.       — И все эти пять лет ты ни с кем не…? — не озвученный до конца вопрос так и повис в воздухе.       — Нет, — отрицательно мотнула головой Алетейя, прекрасно понимая, что целитель имеет в виду, — Ни с кем. Я же говорю, что верила в твое возвращение. Не буду задавать тебе ответный вопрос, потому что не хочу, чтобы ты врал, а правда мне наверняка не понравится…       Целитель ничего не сказал в ответ, только чуть отстранился. «Почему не убедить её в обратном?», — вдруг предложил внутренний голос. «Что, стоит сказать, что кололся четыре года?» — без долгих раздумий парировал Юстиэль. И тотчас оборвал мысленный диалог с самим собой, всё-таки он вернулся в нормальную жизнь, и сидеть одному часами в тесной каюте больше не придётся.       — Вода остыла, — уже вслух произнёс жрец, — давай вылезать?       — Да, — кивнула девушка и первой поднялась. По телу покатились капельки воды, привлекая взгляд. Тея ступила на пол и потянулась за полотенцами. Подав одно Юстиэлю, вторым она принялась вытирать с себя воду. После ванной воздух казался прохладным и кожа мгновенно покрылась мурашками.       — Ты, наверное, голодный… Давай я ужин разогрею? — предложила целительница, снова натягивая ночнушку и халат. Поднявшись из воды, целитель с благодарным кивком принял полотенце и прежде, чем стереть с себя воду, решил сначала выбраться из ванной. Скользкий пол, на который попали капли влаги вперемешку с пенистым гелем, сыграл злую шутку. Юстиэль округлил глаза, вскинув брови, и качнулся вперёд. Чтобы не припечатать Тею, ему пришлось выставить одну руку, упираясь ладонью в стену. Так расстояние между ними снова стало минимальным. Однако жрец не спешил ни отстраняться, ни вытираться, лишь наклонился, глядя жрице в глаза.       — Голодный, — уголки губ дёрнулись в улыбке, демонстрируя двусмысленность фразы. Тея тихо хихикнула, в свою очередь тоже не торопясь улизнуть.       — Ну значит, я тебя… накормлю, — девушка смотрела на целителя снизу вверх, очерчивая взглядом лицо. Такое знакомое, но даже не верилось, что жрец и вправду находится рядом здесь и сейчас. Жрице казалось, что она спит и видит сон, и она очень боялась проснуться. Снова в одиночку, в холодной постели, как долгие пять лет. — Пойдем?       Вместо ответа Юстиэль подхватил Тею за бёдра и рывком поднял от пола, прижав спиной к стене. Теперь девушка оказалась вровень с ним, и не было нужды наклоняться. Целитель медлил мгновение, осторожно вдыхая прогретый воздух ванной и не сводя взгляда с глаз жрицы. А потом стал исступленно целовать её в губы, жадно, как измученный жаждой странник, добравшийся до источника влаги.       Девушка обняла целителя руками за шею, вплетая пальцы в светлые волосы. Хотелось сжать пряди в кулак и потянуть, но Тея сдерживалась. Пока что. Отвечая на страстный поцелуй, жрица с умопомрачительной ясностью почувствовала, как сильно ей этого не хватало. Прикрыв глаза, она наслаждалась восхитительными мгновениями.       — Я хочу сразу десерт, — прервав поцелуй, признался Юстиэль и потёрся носом о подбородок Теи. Ответная реакция на его действия пробудила в глубине груди тёплый трепещущий комочек, который целитель боялся именовать счастьем, чтобы не спугнуть. Удерживая девушку на весу, он медленно попятился и плечом толкнул дверь ванной, намереваясь так дошагать до спальни. Мыслей о том, что в доме вероятно ещё не спала малолетняя дочурка у новоиспеченного родителя пока не возникало.       — Только тихонько… — рассмеялась Тея, — Сомневаюсь, что Рика готова к таким картинам… Девушка инстинктивно уцепилась покрепче и оглянулась, всматриваясь в полоску света под дверью. Он был синеватым, значит в комнате горел ночник, под который девочка засыпала.       — Я буду бесшумен как сам Байзел, — сквозь ухмылку пообещал жрец. И впрямь, он ступал аккуратно, насколько это было возможно, и старался не торопиться, хотя желание подстёгивало ускорить шаг.       В конце концов, кажется в прошлом им уже доводилось бить что-то стеклянное в порыве страсти. Но тут была иная ситуация… Едва дыша, Юстиэль с Теей на руках покинул ванную и прошествовал по гостиной в сторону спальни.       Очутившись в комнате, жрица почувствовала себя несколько раскованнее и многообещающе улыбнулась. Высвободив одну руку, она ласково коснулась щеки Юстиэля и игриво поинтересовалась:       — Спустишь меня на бренную землю, чтоб я от одежды избавилась или сам раздевать будешь?       — Конечно спущу… так и быть, — торопливо кивнул целитель и усадил свою ношу на край постели. И ласково провёл руками по её плечам, спуская с них лёгкую ткань халата.       — Хм… сколько ж на тебе всего лишнего, — с наигранным недовольством пробурчал Юстиэль, забираясь на постель позади Теи и устраиваясь полулёжа, чтобы потянуться и поцеловать оголившиеся лопатки девушки.       — Не так уж и много, — со смешком возразила Тея, — А вы, господин лентяй, между прочим, могли бы и поспособствовать избавлению от этого в полную силу…       Целительница избавилась от халата и подцепила подол ночнушки. Чуть привстав, Тея стащила её через голову и резко развернулась к Юстиэлю. Сейчас был очень хорошо заметен блеск возбуждения в её глазах.       — Господин пожелал лицезреть процесс оголения издалека, — высокомерно заявил целитель, намеренно опустив слово «лентяй». Уже устроившись на спине, он щурился как довольный кот, а на губах играла хорошо заметная улыбка. Заметив, как блестят глаза Теи, и очертив взглядом её обнажённое тело, Юстиэль едва сдержался, чтобы не сбросить маску лентяя и не дёрнуться к девушке.       — Ммм… — Алетейя подползла поближе, не торопясь забираться на целителя, — И что же, господин изволит возлежать на спине весь… последующий процесс? Тея уперлась двумя руками в постель, нависнув над жрецом. А тот протянул руку, кончиками пальцев очертив её скулу и подбородок. Такой знакомый жест, показавшийся ужасно привычным.       — Если будешь дальше так медлить, господин превратится в грубое животное, — вместо прямого ответа сквозь выдох пригрозил Юстиэль и чуть приподнялся на локтях, явно намереваясь поцеловать Тею.       — А может я нарываюсь… — тихо произнесла девушка, прежде чем податься вперед, накрывая своими губами губы целителя. Но поцелуй длился совсем не долго. Старые привычки брали своё и Тея выпрямилась, намереваясь быть сверху.       — Я боюсь, Аурику разбудим, если будешь дальше нарываться, — тихо шепнул Юстиэль, когда целительница прервала поцелуй. Обе его руки плавно скользнули девушке на талию, помогая забраться сверху. Тело уже изнывало от желания, и разум этому нисколько не противился.       — Считай это дополнительным экстримом… — шепнула Тея, устраиваясь на бедрах целителя. Первое движение совпало со сладостно-мучительным стоном. Жрица замерла на мгновение, прикрыв глаза и запрокинув голову, а потом стала медленно и плавно двигаться.       Целитель не закрывал глаз, лишь стал чаще дышать. Ему хотелось запечатлеть в памяти каждый изгиб тела своей любовницы, каждое её движение. А стоны и вздохи приятно ласкали слух, усиливая возбуждение.       Он устроил ладони на бёдрах Теи, по началу лишь изредка двигаясь ей навстречу, чтобы сделать проникновение ещё глубже. Но по мере приближения оргазма, жрец сильнее сжимал пальцы, подмахивая девушке всё чаще, несколько раз не сдержав приглушённых стонов.       — Я сегодня не продержусь долго, — рваным шёпотом признался он       — Ничего… страшного… — отозвалась Тея, ускоряя темп. Ей для финала требовалось гораздо больше, но жрицу вполне устраивало, что своё она получит попозже. А так ей просто нравилось доставлять удовольствие своему мужчине.       Реплика Теи утонула в барабанном бое в ушах. Юстиэль всё же закрыл глаза, чувствуя опаляющее, острое удовольствие, охватившее всё тело и опустившееся вниз живота. Целитель беззвучно охнул, жадно вдыхая показавшийся горячим воздух, и упёрся затылком в подушку, машинально двинув бёдрами ещё раз.       «Я люблю тебя», — коснулся разума жрицы его шёпот, когда пульсация внутри неё стала слабее.       — Я тоже люблю тебя, — вслух ответила Алетейя. Помедлив, она скользнула на постель, устраиваясь рядом со жрецом. Распаленное тело требовало разрядки и для себя, но целительница отодвинула эти мысли подальше, увлеченная мужчиной.       Разлепив веки, Юстиэль нащупал руку Теи и поднёс к губам, легонько целуя. А после опустил её ладонь себе на грудь, накрыв своей рукой. Теперь жрица могла под пальцами ощутить успокаивавшееся сердцебиение. Глаза предательски слипались. Исцеление, горячая ванна и испытанный оргазм разморили просто донельзя. Целительница ласково улыбнулась, подушечками пальцев поглаживая по коже.       — Видимо, ужину придется стать завтраком? — девушка положила на голову себе на ладонь, взирая на Юстиэля с непередаваемой нежностью Целитель кивнул, насколько это было возможно сделать лёжа.       — А ещё я не пожелал Рике доброй ночи, — подавив зевок, вздохнул он, — ну слетаю завтра в крепость, куплю ей мороженого, ей же можно мороженое? — концовку фразы разобрать было почти невозможно. Глаза Юстиэля окончательно слиплись, а сам он почти провалился за границу реальности и сновидений.       — Можно, — кивнула Тея, — Но лучше не вводить это в привычку. Я не о мороженом. А о том, что ты обещал ей… Обещания надо исполнять, кому бы ты их не давал. Девушка мягко улыбнулась.       — Не подумай, что я тебя воспитываю… Просто хочу, чтобы она это понимала тоже, а как ей ещё наглядно показать, как не на примере взрослых.       «Обещания надо исполнять…»